Крыло Книга 3 (СИ)

— Правильно делал, — кивнул Блэк. — Всех, кто приходит в общежития, записывают. Если тобой интересуются, то твоё имя в списках приходивших привлечёт внимание, особенно если начнёт мелькать регулярно.
— А сейчас?
Блэк огляделся, но рядом не было никого, кто мог бы нас услышать.
— Наблюдения за тобой нет. Обычно, если чья-то личная жизнь интересует кого-то из руководства юстициариума, его описание дают патрульным, с приказом: если увидите — фиксируйте, что делает, с кем, куда шёл, откуда.
До наружной слежки пока не доросли, а вот внешнее наблюдение уже организовали? Интересно. Хотя, может, и доросли.
— А наружное наблюдение есть?
— Это как? — не понял Шон.
— Ну специальные люди, одетые, как обычные горожане, круглосуточно следят за конкретным человеком, меняются, чтобы не примелькаться.
— Нет, а зачем? — не понял парень. — Мы сами следим, когда надо.
Всё же ещё не доросли. Следственные мероприятия проводят иначе, значит. Тогда вдвойне восхищаюсь достигнутыми результатами. Наружка если и существует, то только у разведок. Ага, если такие здесь вообще придуманы. В моём прошлом мире полноценные спецслужбы только к мировым войнам появились. До этого всё носило инициативный характер отдельных заинтересованных лиц.
— Так, просто мысли вслух.
Шон ещё некоторое время косился на меня, запомнил, наверняка. Профессиональная деформация, всё необычное запоминать. Ну и пусть, мне не жалко. Даже если он сам попытается что-то такое внедрить, пока он дорастёт до начальников, которые могут такое себе позволить, пока вся эта инициатива избавиться от детских болезней и станет чем-то вразумительным, я, если не умру раньше, успею состариться.
Наконец, мы пришли к какому-то особняку. Скромному, всего два этажа и вряд ли много комнат. Что важно — не в родовом квартале, а в свободной зоне. Ни символики, ни других намёков на принадлежность. Шон уверенно подошёл к двери и открыл, приглашая меня идти за собой.
Вошли. Уютно и со стилем, без вульгарной броскости, в тёмных тонах прихожая, совмещённая с лестницей на второй этаж.
— Так куда мы пришли?
Шон повёл меня в одну из боковых комнат.
— Сейчас представлю, — пообещал он.
Мы прошли через столовую, и я отметил некоторое запустение. Особняк не слишком использовался, может, даже пустовал. А в следующей комнате, небольшой библиотеке, нас ждала смутно знакомая мне женщина. Очень смутно, если и видел её ранее, то мельком.
— Сира, — поклонился ей Шон и развернулся ко мне.
— Сира Юнона Дальцова, — представилась она.
Я кивнул женщине. Если не мессира, то и в ноги можно не падать.
— Добрый день. Только ваше имя мне ни о чём не говорит, простите.
Она пристально меня разглядывала из-под своих изящных очков. Профессионально.
— Я была непосредственной руководительницей Ориса, — пояснила одарённая, жестом предлагая нам обоим присесть. — Наконец-то могу познакомиться с тобой лично, Като. Когда-то очень давно, после твоих художеств на улицах и убийства Хортона, Орис отчитывался мне по твоему делу. Назвал тебя уникумом. Знал бы он то, что я знаю сейчас, не был бы так скромен в характеристике.
Я бросил короткий вопросительный взгляд на Шона, но тот был собран и смотрел в сторону. Снова перевёл взгляд на Юнону.
— Лестная характеристика. К чему она?
Юнона сняла очки чуть прикусила губами кончик дужки.
— К чему? Шон мне рассказал о вашей с ним работе…
Зараза.
— Не беспокойся, — она успела уловить моё неудовольствие. — Его месть, она и моя. Только я всё же опытнее мальчика. Я хочу узнать одну вещь. Знаю, что ты работаешь с Дэрном и Клофом. И на них же ты навёл Шона. Ты знаешь, кто стоит за ними. Но не говоришь, чтобы Шон поработал с тобой. Хочешь развивать сотрудничество, верно?
Хм, а она, видимо, мою маленькую игру раскусила. Ладно, мы сыграем иначе. Поднимаю руки в жесте капитуляции.
— Подловили, да. Я знаю, кто за ними стоит. Всё довольно просто. Один наверняка вам знакомый засранец, Бронс.
Юнона нахмурилась:
— Ты уверен?
Я улыбнулся.
— Как в том, что вы сейчас сидите предо мной. Там, после боя, когда я чудом выжил, туда пожаловала делегация. Бронс, Дэрн с Клофом, какая-то одарённая из врачей. Бронс собирался меня добить. Я был всего лишь инструментом его мести. Мести, жертвами которой стали мои родители, Орис, и вообще все, кто в тот момент лежал там, уже мёртвый и ещё живой. Потому что Бронс, посмотрев на меня, решил, что я ещё могу принести ему пользу. Много пользы, если останусь в живых. И чтобы убрать все следы, добил всех. У меня к нему личный счёт.
 
Озвучив последнее, я сам уже не был в этом уверен. За что мне ему мстить? За то, что он мной воспользовался? Так я точно так же пользуюсь Шоном, или вон Алексасом. Я своих не убиваю? Хм. Так это сейчас, пока у меня нет власти, а потом? Из-за опасности раскрытия? Так сейчас уже очевидно, что Бронс скорее сам закопает лишних людей, знающий мой секрет, потому что я ему полезен. Пока ещё «в перспективе» полезен, но после дела с Корнем буду вполне «реально» полезен. Мы с ним даже не пересекаемся, он работает со мной через Дэрна. Полагаю, Бронс вообще обо мне не вспоминает. Реальных весомых причин его убивать у меня нет. Кроме одной. Амбиции. Я слишком хорошо понимаю, что под Бронсом я буду подниматься наверх очень долго. И мой подъём всегда будет зависеть от него. Причина его убрать у меня есть, но это не месть. Да и не сейчас, не в ближайшее время. Пока он сам мне полезен не меньше, чем я ему. Убивать его я приду тогда, когда он начнёт реально мешать мне.
  
Глава 22
 
— Понимаю, — кивнула Юнона. — Но мы не собираемся его убивать. Вывести на чистую воду — да. Раскрыть его преступления — да. Потому что мы не мстители, а юстициарии.
А вот Шон так не считает. Скулы дёрнулись и брови нахмурились на какой-то миг, пока он не сумел справиться с собой. А ещё раскрытие правды потащит и меня обратно на дно. Нет, Бронс умрёт. Пусть не сейчас, позже. Сейчас он мне полезен.
— Хорошо, — кивнул.
— Тогда я должна знать, что именно заставляет тебя на него работать? — вернув очки на глаза, спросила одарённая.
Не глупа.
— Друг. Мой друг у него в руках.
Она чуть приподняла бровь, не поверила.
— Не тот, что недавно сбежал?
— Тот, — кивнул, не став отрицать. — Если он на свободе — это хорошо. Значит, меня ничто не будет сдерживать.
Примерно минуту мы смотрели друг на друга, ничего не говоря. Её выражение лица не изменилось ничуть за это время.
— Рада, что мы все решили. Но наше сотрудничество несколько изменится. Ты — необычный человек. Пока нас объединяет общая цель — я и Шон будем сотрудничать с тобой, в разумных пределах. Но после — нет. Я знаю таких людей, как ты. Ты опасен. И хочу иметь как можно меньше связи с тобой.
Вот же перестраховщица.
— Я всё же имею возражения, — максимально дружелюбно улыбнулся. — Потому что всегда стараюсь избежать лишних жертв. И в большинстве случаев вынужден реагировать на ситуацию. Защищаться.
— А тех несчастных, на которых твоя подружка-оборотень устроила охоту? От них ты тоже защищался?
Я едва не поморщился.
— Не надо строить оскорблённую невинность. Вам вообще нет никакого дела до тех наркоманов. И Шон, скажи, пожалуйста, чтобы сделали юстициарии, если бы мы их туда пригласили?
— Выгнали бы их обратно в трущобы, не став начинать разбирательство по найденным жертвам. Максимум — сообщили бы родным. Если бы у наряда было плохое настроение, перестреляли бы на месте.
Я выразительно посмотрел на Юнону.
— Юстициарии уполномочены применять силу.
— Все аристократы уполномочены применять силу, — возразил я.
Её брови чуть дрогнули, она хотела нахмуриться, не сдержала этот порыв.
— Порочная практика, приводящая к лишним проблемам, — тут же парировала Дальцова. — Право на применение силы должно быть ограничено. Такое право должны иметь только уполномоченные лица.