Ядовитый Факультет. Фея, которую вы заслужили (СИ)

В действительности картина не меняется. Растения исправно жрут домашних животных, которые забредают в чащу, и не брезгуют представителями рода человеческого (чаще всего жертвами становятся либо горькие пьяницы, либо женщины, которым нечего терять, либо авантюристы, опрометчиво побившиеся об заклад).
Гигантских насекомых отстреливают при попытке покинуть заражённый участок, потому что иначе они разнесут споры и семена нежелательных растений в благополучные регионы.
В лабораториях разрабатываются яды, чтобы победить яд. С тем, что огонь Сагаджо не берёт, давно смирились. Корчевальные машины, оснащённые цепными пилами, и прочие гусеничные агрегаты по уничтожению древесных форм жизни были захвачены щупальцами, жвалами, клешнями и утащены вглубь лесов ещё на заре времён.
А более усовершенствованные модели к зонам отчуждения подвозить отказались, потому что их тоже утащат, как пить дать. А бюджет не резиновый.
В общем, я слушала историю из уст нашего Злобного Маньяка, слушала и записывала в конспект. А Злобный Маньяк пялился в мою сторону с нехорошим многозначительным прищуром.
Когда я поворачивала голову на восемьдесят градусов, выяснялось, что с точно таким же прищуром Кагата пялится на него. Со значением, неотрывно, словно делит с ним тайну, о которой больше никому в целом свете знать не положено.
И она утверждает, что свидание провалилось? Серьёзно?
Ой, подружка, ой темнишь.
Деус Ним читал монотонно, поблёкшим, безжизненным голосом, хотя обычно и интонация в его речах присутствовала, и мимики с жестами было хоть отбавляй. Студенты вокруг нас с Кагатой традиционно постанывали, хватались за голову, морщились от мигрени и всячески старались сберечь свою драгоценную энергию.
Не вышло. Окончив пару, профессор явно восполнил дефицит заряда, свой аккумулятор подпитал и, порозовевший, расторопно покинул аудиторию… чтобы спустя полчаса нагрянуть на учебное болото и проконтролировать наш проект.
Когда он внезапно вынырнул из-за куста, Кагата остолбенела. Она только что осушила пятачок вокруг своего болотного островка, и подобраться к ней было сподручнее.
Наверное, только поэтому Деус Ним навис с инспекторским видом не надо мной, неудачницей.
– Ну и как продвигается? – спросил он, сцепив руки у себя за спиной.
Подруга отклонилась, словно перед ней стоял не профессор, а один из лесных плотоядных эндемиков, который вот-вот слопает её со всеми потрохами.
– Отойдите, – скривилась она, и Деус Ним (с ума сойти, какой послушный) сделал шаг назад. – Сносно продвигается. Пятьдесят на пятьдесят, – мрачно закончила Кагата и с обидой зыркнула на меня.
Я в это время балансировала на своей кочке, раз за разом повторяя цепочку движений, призванных навести на болото сушь. Хотя бы на часть болота. Хотя бы на крохотный кусочек! Ну, пожалуйста!
Вокруг меня разнузданно вилось комарьё. Сафари-шляпа, предназначенная для приключений в дикой природе, съехала на лоб и частично заслоняла обзор. Понятия не имею, кто ввёл в ученический обиход сей нелепый предмет гардероба, но мироздание определённо не обделило его фантазией.
Равновесия я в итоге не удержала и шмякнулась в вонючую жижу. Ауч!
Профессор и Кагата не обратили на инцидент ни малейшего внимания. Никто не кинулся меня выручать, приговаривая, какая же я неумеха, или ругаясь, что Нойта не сдаст, получит неуд и будет отчислена.
Ничего подобного не произошло, отнюдь.
Эти двое – я имею в виду свою лучшую подругу и гада куратора – остались на прежних координатах. И когда я поднялась, вытирая руки о безнадёжно испачканный костюм, отгадайте что?
Опять перекрёстные многозначительные взгляды. Она гипнотизирует его, он – его. Полная идиллия.
Надо будет взять на заметку: клубничное мороженое сближает.
Они ещё какое-то время постояли, уставившись друг на дружку, как два высококлассных экстрасенса. После чего, слегка сконфуженные, разошлись. Видимо, на ментальном уровне они договорились о новом свидании. Хотелось бы знать подробности… Но кто я такая, чтобы лезть к подруге с расспросами? В конце концов, она совершеннолетняя, самостоятельная вредина и знает, на что идёт.
 
А у меня, вон, болото простаивает! Ладно, половина болота. Кагата со своей частью справлялась более чем виртуозно.
Я вновь применила алгоритм с плавными движениями, текущими, как река (именно так это описывалось в практическом пособии), произвела контрольный плевок, но мои усилия пропали даром. Ряска, грязь, мох, хлюпающая водица – выбирай, Нойта, не стесняйся. Для тебя что угодно, кроме твёрдой почвы под ногами.
– Думаю, тебе недостаёт внутреннего резерва магии, – изрекла Кагата. Она в точности повторила мои движения и одним махом сумела осушить довольно обширную территорию. – Да, похоже, твой запас на нуле, – резюмировала она. – Причём, как я понимаю, уже не первый день. Что ты делаешь по вечерам?
Упс, какой внезапный вопрос!
Не говорить же ей, право слово, что вечером я стабильно воюю с Инычужами за право распоряжаться в своём доме. И редко, но всё же, контактирую с драконами. И протираю штаны на лесной вышке. И…
– Тебе надо больше общаться со сверстниками, – непререкаемо постановила подруга. – Всё одна да одна. Бери пример с меня. Найди себе компанию, ходи на дискотеки, заведи парня, в конце-то концов.
Парня. Я закатила глаза.
Что скажет парень, когда в один прекрасный день придёт знакомиться с моими родителями, а наткнётся на Пересеченя или Вора-Кошмарника? Правильно, ничего не скажет. Зато скорость наверняка разовьёт рекордную, когда улепётывать будет.
– Просто тебя любят, а меня нет, – буркнула я. – Меня сторонятся, потому что после общения со мной у многих начинается бессонница и череда неудач. Они несут чушь, будто бы я ходячая дурная примета. Поправочка: несли чушь. Теперь я никого к себе не подпускаю.
– И очень напрасно, – припечатала Кагата.
Взмахнув руками, чтобы сделать завершающий пасс, она сошла с дистанции, дала мне распоряжение не скучать и, отметившись в журнале прихода, ускакала на очередное сборище жизнерадостных баловней судьбы – бессовестно флиртовать, чесать языком и заразительно хохотать.
Я ей завидовала, представляете? Нойта, летающая на драконах, Нойта, плотно завёрнутая в кокон паранормального, завидовала, по сути, простой девчонке, которой ничего от жизни не надо, кроме учёбы, дружбы и любви.
Ей всё давалось слишком легко. Мне же приходилось всю себя выжимать, наизнанку выворачиваться и лезть из кожи вон, чтобы добиться минимального результата, а то и вовсе уйти ни с чем.
Ну что за несправедливость!
Я ещё немного поборолась со своим невезением и, так и не испарив ни капли влаги с проклятущего болота, отправилась шататься по городу в поисках спасительного средства, способного утолить печаль.
Мне было плохо.
Нет.
Мне было поистине паршиво. Кошмарно. Отвратительно.
Вскрылись старые, вроде бы давно зарубцевавшиеся нарывы. И я не хотела возвращаться домой с кислой миной, потому что Инычужи, эти пытливые пройдохи, непременно пустятся расспрашивать меня о самочувствии. А мне, стало быть, придётся отвечать. Врать. Увиливать.
Кто бы знал, как я такое ненавижу.
Посему выбор мой пал на неприкаянные скитания по фешенебельным кварталам, где меня точно никто не знает.
Дворцы. Так зовётся район, где здания выстроены в нарочито величавом, старинном стиле, снабжены вычурными арками, эркерами, фронтонами и колоннадами. Здесь обитают сливки общества, впитавшие понятия о роскоши и элегантности с молоком матери.
В Дворцах царит идеальная чистота и тишина. Изредка встречается на тротуаре какая-нибудь одинокая зажиточная дама с миниатюрной собачонкой на поводке. Собачонка тебя непременно облает, и гнев её будет праведным. Ибо недостоин ты, плебей, даже рядом с ней находиться. Достаточно бывает прикинуть, сколько средств в месяц тратится на неё, а сколько ты тратишь на себя, и сразу становится понятно, кто здесь венец природы и вершина эволюции, а кто так, лопух подзаборный.