Назло папе куплю маму (СИ)

«Кто посмел нарушить мой покой?!», – послышался жуткий рык. Потом стало тихо, ибо все присутствующие смотрели на один экран. «Тише, тише!», – шикали друг на друга все, слушая крайне внимательно.
Мне тоже было интересно увидеть демона. Но все это происходило в другой комнате, пока муж сидел в полоборота.
«Сначала одолей меня, смертная!», – послышался зловещий хохот под аккомпанемент красных всполохов на стене.
Послышался такие жуткие звуки, от которых мне стало страшно и любопытно. Но больше страшно за бедную милую женщину.
Потом все стихло.
– Он не знает, – произнес милый и очень расстроенный голосок, а в дверном проеме появилась все так же милая плюшечка с огрмной головой жуткого рогатого чудища в руках. – Дорогой, вынеси мусор, пожалуйста. Я демона разложу по пакетам, ты завтра пойдешь на работу, не забудь.
Тишина царила недолго.
– Не берет! – отчитались мне, пока откуда–то с середины доносился яростный спор: «Я ведьма в шестом поколении! Нет такого ингредиента! Ты мне тут не это! Я могу и порчу наложить! Мне завтра на работу с утра!».
– Так, тихо, – подняла я руку, видя, как белобрысая семейка выводит жуткое существо, похожее на зомби.
– Так, на внешний вид внимания не обращаем. Мы его с трудом откопали и воскресили! Это мой прапрадед! Раньше преподавал в Академии зельеварение! – отчиталась бледная дамочка с идеально белыми волосами. На ней была черная хламида. Точно такая же как и на муже. Зато в комнате уютно светила лампа в форме черепа, бросая зеленоватый отблеск на сырые стены.
– Дедусь, ау, – позвала она, а труп открыл мутные глаза. – Нам нужна ваша помощь… Тут такое дело, нас интересует, что такое «шкурка сопатки».
Дед тут же переехал в сторону отличников, и дискуссия завязалась с новой силой. Кто–то вспомнил про справочник древних названий ингредиентов, и все дружно искали, у кого есть такой. Наконец–то его нашли и стали листать.
– Не отвечает, – послышался голос тех, кто отчаянно будил ректорскую совесть.
Внезапно послышался голос Сморчка.
– Хозяин! К вам проверка! – гнусаво объявил гоблин.
– Вовремя, – отмахнулся Рафаэль, требуя, чтобы дохлого прапрадеда реанимировали еще разок, поскольку он в очередной раз прикинулся дохлым.
Я бросилась к двери, видя комиссию из дядечек. Они удивленно смотрели на книги, и на целую стену родителей.
– У нас тут спор, – заметила я, мило улыбаясь. – Извините. Мы тут всем коллективом делаем домашнее задание. Кстати, вы не знаете, что такое шкурка сопатки?
– Шкурка сопатки? – переглянулась комиссия. – Хм… Дайте–ка подумать!
Не прошло и десяти минут, как вся комиссия сидела у нас в комнате и жарко спорила о том, что раз это шкурка, то значит, это животное! А раз шкурка, то маленькое. Дядечка с завитой бородой накручивал ее на палец, выслушивая аргументы какой–то ведьмы о том, что у них, в ковене, кожицу яблока тоже называют шкуркой.
– Может, бросим, а? Время видели? – ныл сонный чародей, зевая и поглядывая на часы. – Завтра на работу! Ой, уже сегодня!
– Не хватало, чтобы бедные дети получили первые двойки! – возмутилась его супруга. – Только начали, а уже двойки! Это отобьет все желание учиться!
– Тем более, что они понадеялись на нас! – встряли другие родители. Я заметила, что Рафаэль несколько раз улыбнулся оборотню. А тот оскалился ему в ответ. Вот оно, «шкуркосопаточное» волшебство!
– Шкурка сопатки, – выдохнула я, направляясь в сторону двери. Комиссия кому–то звонила. Несколько из них сходили «на проверку» к какому–то зельевару. И вернулись ни с чем.
– Все это конечно хорошо, но что пишем в протоколе! Давайте сейчас протокол напишем, а там дальше будем искать, что это! – послышался голос одного из членов комиссии, расположившейся у нас на кровати.
– Пиши, – усмехнулась я, глядя на бумагу, парящую в воздухе. – Обнаружены в процессе совершения над ними тыкательно – поступательных движений со стороны системы образования. И достаточно!
Я вышла в коридор, понимая, что уже почти четыре часа утра, а у нас и дракон не валялся.
 
– Сморчок! Седлай дракона! Я лечу в Академию! – прошептала я, тряся гоблина, спавшего под дверью. – Надоело!
Я запахнула халат и направилась к карете, прикидывая, чем бы вооружиться по дороге.
Стоило мне сесть в карету, как дракон заурчал и потребовал, чтобы его оставили в покое.
– Вставай! – скрипел гоблин, шлепая чешуйчатую задницу газеткой. Обиженный дракон встал и расправил вялые крылья.
Я заскочила в карету и почувствовала, как мы взлетаем.
– Ничего, сейчас все узнаем! – сопела я, понимая, что тут уже дело принципа. – Сейчас разбудим ректора. А то что? Все не спят, и он не должен!
Дракон пошел на снижение, а карета ударилась об землю, заставив меня подскочить.
Я выпрыгнула из кареты и направилась в сторону дверей. Они были открыты, а я обрадовалась.
– Здравствуйте, я дежурное привидение, чем могу вам помочь? – заунывным голосом спросил какой–то полупрозрачный мужик с дырой в груди.
– Мне нужен ректор, – вздохнула я, слыша, как мой голос эхом отдается в пустом зале.
– Ректор принимает с восьми до шести, – произнесло дежурное привидение.
– Пусть принимает, но закусывает. Ректор нужен мне прямо сейчас! – потребовала я, глядя сквозь призрака. Если бы не сопатка и не четыре утра, я была бы в ужасе при мысли о том, что разговариваю с настоящим привидением.
– Не положено! Приемные часы в Академии с… – бюрократическим голосом начал призрак.
– Слышишь ты, плазмоид, – прошипела я. – Веди меня к ректору немедленно!
– Вы, простите, кто? – спросил плазмоид, облетая меня со всех сторон.
– Передайте ему, что пришла любовница, – выдала я. – Любовница его мозгов! И если он немедленно не спустится, то сюда приедет целая армия любовников и любовниц. Так, что лучше я!
Глава тридцать пятая
При слове «любовница» призрак весьма оживился, и даже посмотрел на меня с интересом.
Я опомниться не успела, как привидение, не сказав ни слова, вошло в стену с картиной, оставив меня одну в пустом зале.
– Рафаэль меня убьет, – мрачно сказала я молчаливому рыцарю – магу, изображенному на портрете. – За то, что я сюда прилетела.
Внезапный хлопок заставил меня обернуться. В зале стоял сонный и растрепанный ректор в зеленом халате. Темные волосы пребывали в форменном безобразии, а прищуренные эльфийские глаза внезапно радостно удивились.
– Чем обязан ночному визиту? – произнес эльф, пытаясь изобразить жизнелюбие и расположение.
– Шкуркой… кхе… сопатки, – ответила я. – Что это такое?
– Эм… Так, дайте–ка мне пару минут сообразить, – пробормотал ректор. – А что это?
– Хороший вопрос! – усмехнулась я, глядя на ректора выразительным взглядом. – Мы тоже гадаем, что это! Но детям это задали! Поэтому кто как не всесильный и всезнающий ректор должен знать, что такое шкурка сопатки! Как ее добыть? Как снимать ее с этой сопатки?
– Шкурка сопатки… – заметил эльф, а глаз его дернулся. – Так, пройдёмте ко мне в кабинет. Сейчас я сделаю вам чаю. А сам посмотрю…
Он схватил меня за руку и утащил в темный кабинет, окутанный ночным полумраком. Один взмах руки зажег свечи, и в кабинете стало уютно.
– Шкурка… – пробормотал эльф, вызывая какие–то книги.
Я сидела в кресле, опираясь локтями на стол. С моих губ не сходила понимающая и злорадная улыбка: «Да ну? Ничего себе! Будете искать в книгах? Мама дорогая! А мы как –будто не додумались!».
– Шкурка сопатки, – листал ректор старинные страницы. Его длинные черные волосы запутались возле уха, а он украдкой зевал.
– Ну как? – приторно – гадко спросила я, заглядывая в старинные книги. – Здесь на «эс» только сопли, сопла, сало, смалец, саламандра, сардоникс, саше и еще сорок один цветочек.
Ректор посмотрел на меня удивленно, а потом полез на букву «ша».
– Даже не смотрите, – авторитетно заявила я, видя, еще один удивленный взгляд ректора, когда я наизусть перечислила почти весь список.