Зеленый фронт (СИ)
Через секунду окна с правой стороны вагона были облеплены людьми, жадно выискивающими новости. Поезд остановился на какой-то небольшой станции. Не было видно ни указателей, ни названий на фасаде древнего вокзала.
— Похоже здесь недавно шел бой, — пробормотал кто-то, оттирая от окна своего товарища. — Вон, развалины еще дымятся… Слушайте, это же глубокий тыл. Отсюда до передовой еще ехать и ехать!
— Что у тебя заело? — ткнул его локтем в бок сосед. — Капитан же вчера говорил, что на дороге были диверсии большевиков…
— Какие к черту диверсии? — насмешливо хмыкнул первый, тыча куда-то в стекло пальцем. — Здесь же был бой, самый настоящий бой!
Возле одной из стен вокзала медленно чадила какая-то груда железа, в формах которой угадывался грузовик. Возле него суетились солдаты, тащившие тяжелый брезентовый шланг. К ним то и дело подбегал какой-то офицер и судя по приглушенным крикам, за что-то их распекал.
— А наш-то, смотрите, как вытянулся! — усмехнулся Отто, кивая на стоявшего капитана. — Ему, видно, тоже досталось… Вот как бы и нам за одно не попало…
И действительно, через несколько минут состав затрясло от забегавших как тараканы солдат. Батальон, перебрасываемый из местечка Ле Бурже, наконец-то, добрался до передовой. И кому какое дело, находиться ли передовая на стыке двух сражающихся армий, или ее линия проходит где-то в самой глуше по сердцам обычных людей…
Ругань! Гомон! Топот! Лязг оружия! Топая сапогами, солдаты строились на перроне.
— Быстрее, быстрее, лейтенант! — сквозь зубы шипел капитан, зацепившись взглядом за бежавшего последним Отто Шеера. — Если вы воюете точно также, как и выполняете мой приказания, то мы можем вообще большевиков не видеть! Быстрее, быстрее… Полковник смотрит…
Наконец, строй замер. Идеально выверенная линия, образованная кончиками сапог, могла навести на мысль о специально натянутой веревке или линии, начертанной мелом на земле.
— … На станции была совершена диверсия местными коммунистами. Практически все бандиты уже пойманы, оставшиеся скрываются в домах и подвалах. Командирам подразделений оцепить прилегающие к станции и комендатуре улицы. Обеспечить сплошной обыск домов и всех находящихся в них. Внимание. Подвалы домов осматривать только те, которые помечены как безопасные, — капитан все это время почему-то смотрел именно Шеера, словно это именно он должен все сделать. — Участки уже нарезаны. Квадрат 1 и 2 в зоне ответственности первой роты, — офицер, стоявший с краю строя, что-то отметил у себя в блокноте. — Квадрат 3 и 4 в зонте ответственности 2 роты …
Строй на мгновение замер и сразу же пришел в движение. Небольшие подразделения словно ручейки растеклись по улочкам городка, перекрывая все подходы к станции и комендатуре.
… Отто был в недоумении. На его участке было целых пять домов, два из которых были большими, сделанными из добротного красного кирпича, и три больше похожи на бараки, в которых держат скотину. «У меня только десять человек, — теребил он листок блокнота, на котором схематично были изображены некоторые улицы города. — Черт, да в этих домах жителей с полсотни… Как их всех проверить?».
Однако его солдаты оказались более опытными. Особенно выделялся красномордый ефрейтор, успевший уже где-то раздобыть нашивку за тяжелое ранение.
— Всем выйти на улицу! — рявкнул он со всей дури и продублировал приказ парой выстрелов из карабина. — Быстрее, быстрее, русские свиньи!
Под его руководством двое солдат быстро высадили рамы из двух окон первого этажа.
— Люди, выходите на улицу! — верещал под звон оконного стекла приданный им переводчик из местных — пожилой дядька в мешковато сидевшем на нем костюме. — Это всего лишь проверка документов! Быстрее! Немецкие солдаты, только проверят документы!
Откуда-то из глубины здания раздался женский визг, а потом из распахнувшейся двери выбежала светловолосая женщина, прижимавшая к себе ребенка. Следом скатился со ступенек невысокий мальчишка.
— Выходите на улицу и приготовьте свои документы! — переводчик подошел ближе к выходившим людям. — Строиться возле стены… всем приготовить документы…
Жители испуганно жались друг к другу. Некоторые теребили в руках какие-то бумаги, на таких смотрели с завистью, а кое-кто и с ненавистью.
— Ты, ты и ты в сторону, — мужичок ткнул пальцев в троих, протягивавших выписанные комендантом разрешения на работу. — Стоять здесь и ждать, что скажет господин лейтенант.
Вдруг из дома раздались выстрелы. Один! Второй! Гулко лопнуло стекло на втором этаже!
— Туда, живо! — Шеер кивнул головой двоим солдатам, стоявшим рядом с ним.
Через несколько минут из дома выволокли окровавленное тело, своим видом напоминавшую освежеванную говяжью тушу на бойне. Человека бросили в пыль и только тогда стало видно, что в его руке был зажат обычный кухонный нож.
— Господин лейтенант, — вытянулся перед офицером ефрейтор. — Этот человек оказал сопротивление при проверке документов — бросился на меня с ножом… Это несомненно большевистский диверсант и возможно он участвовал в нападении на станцию…
— Отлично, ефрейтор, — Отто с трудом отвел глаза от окровавленных кулаков солдата. — Он хоть жив? Его можно будет допросить?
Тот ухмыльнулся и с силой растер правый кулак, больше похожий на огромную деревянную колотушку.
— Я его не сильно, — проговорил он. — Так помял немного… Эй, ты иди сюда! Господин лейтенант хочет допросить этот кусок мяса, — переводчик испуганно дернул плечами и бросился к ним. — Спроси, где прячутся остальные диверсанты? Давай, давай!
Избитый захрипел, выплевывая сгустки крови. Это было настолько омерзительное зрелище (когда сгустки крови, разбавленные слюной, скатываются в шарики в густой пыли и становятся из багрово-красных серыми или даже почти черными), что Отто даже вздрогнул.
— Эй, ты живой? — мужичок осторожно коснулся лежащего человека. — А? — лежащий зашевелился, а потом открыл глаза. — Где твои товарищи? Ты расскажи все, мил человек… Умирать-то все равно легче будет. Слышишь?
Тот осмысленным взглядом посмотрел на него, потом перевел взгляд на стоявших рядом лейтенанта и ефрейтора.
— Что, гнида, врагу служишь? — еле слышно прошептал он, не отводя взгляд от переводчика. — Свой народ предал?
— Ты меня не жури, милок, — мягко, ласково прошептал мужичок в ответ. — Не надо меня журить и хаять! Это ведь не мой народ… Я сам-то из местечка под Вильно, вот там все мои…А здесь быдло одно, которое только и умеет все хапать да загаживать своими грязными руками! Вот сметет вас немец как крошки со стола, а мы тут и заживем по своему…
Ефрейтор в нетерпении пнул переводчика сапогом по спине словно давая понять, что пора и спрашивать.
— Холуй ты, — раздвинул в улыбке изгрызенные губы человек, увидев этот пинок. — Подстилка немецкая! Вот так они всех вас и наградят за верную службу… Передай своих хозяевам, что я пришел из леса и уйду в лес…, - его скрюченная рука при этих словах пыталась дотянуться до росшего рядом куста сорной травы. — Все вы тут сгинете и не станет вас, как не стало тех, кто приходил до вас…, - переводчик, морщась, переводил подошедшим ближе немцам. — Теперь все изменилось… Все стало по другому, — люди у стены дома неуловимо зашевелились, словно тихие слова умирающего что-то значили для них. — Лес вам не просит такой обиды, — он закашлял, отхаркивая вместе с краснотой что-то беловато-серое, еле заметно извивающееся…
Шеер сразу же отодвинулся в сторону.
— Вы отлично сработали, ефрейтор, — похлопал он по полечу здоровяка. — Похож, это действительно тот самый диверсант, которого мы и искали. Я доложу о вас командованию.
Еще более раскрасневшийся ефрейтор, рожа которого сияла неимоверным довольствием, гаркнул:
— Хайль Гитлер!
— Осмотреть оставшиеся дома, — кивнул в ответ лейтенант, подзывая после этого стоявшего рядом словно собачонка переводчика. — Ну-ка, рассказывай по подробнее, что говорил этот большевик…
«Угадал ведь, — довольно улыбнулся Шеер, заметив как вытянулось от ужаса его лицо. — Что-то скрывает от нас. Это плохо! Как говорил дедушка, если обманывают, значит, тебя не уважают… Надо преподать этому отребью урок».