Зеленый фронт (СИ)

Пальцы, мгновения назад пытавшие скомкать и выбросить и этот листок, бережно разгладили его перегнутые края и поднесли ближе к глазам.
«… В ходе поиска следов применения химического оружия была четко очерчена территория, где чаще всего фиксировались источники заражения германских солдат и офицеров. Исходя из этого была организована зона изоляции с охватом более пятидесяти километров площади… Значительного эффекта карантинные мероприятия не дали: по-прежнему, около ста солдат и офицеров остаются в спецлагере под наблюдением… Продолжается приток зараженных…
Медицинская служба оказалась не в состоянии точно идентифицировать источник заражения. Были высказаны предположения, что таковым может быть неизвестный науке гриб с аномально быстрой приспособляемостью к новым условиям среды обитания. Грибница такого гриба, по мнению части врачей, способна в рекордно короткие сроки поражать человеческие ткани, пронизывая кожу, мышцы и костное вещество».
Старик крутанул один ус, отчего тот еще более задрался вверх.
— Где же это было? — продолжал бормотать он, шевеля губами. — Кажется, вот…
Текст письма ближе к концу стал совершенно неровным. Буквы потеря свою готическую строгость и начали напоминать, как показалось Грайте, какие-то азиатские каракули. «Черт разберешь, — подумалось ему, пока его палец скользил вдоль строчек. — Ну разве можно так относиться к своим обязанностям… Хотя… если это не он?! Подмена?! Часть письма написал кто-то другой?».
«… Здесь нет никакого химического оружия! Сейчас, в этой чертовой землянке, в грязи и поту, меня пробирает смех от того, что мы могли поверить в этот бред. Какое здесь может быть химическое оружие? Практически около границы, да еще в непосредственной близости от крупных поселений?». Этот абзац писавший несколько раз жирно подчеркнул, явно желая привлечь нему внимание.
«… Но не это главное! Тут мне пришлось встретиться с таким, что все мои знания и навыки оказались совершенно ненужными… Представляю, как вы читаете эти строки и гадаете, а не спятил ли старина Вилли в этой чертовой России?! Могу вас заверить, что хотя и и пишу как псих, да и выгляжу не лучше, но с моим рассудком все в полном порядке…Просто, эти чертовы русские здесь занимались тем, о чем мы даже не могли подумать. Вы представляете, пока наши ученые оформляли свои умозрительные теории о превосходстве арийского духа, большевики уже начали делать первые, а может и вторые шаги по созданию сверхлюдей…».
— Вот это место, — с трудом оторвался он от чтения, делая пометку на полях. — Я то подумал, что мне показалось.
«… Моя группа не раз сталкивалась с ними. К несчастью, русские добились феноменальных успехов. Моя команда (вы несомненно помните тех, кто со мной отправился в этот чертов край) легла полностью в этих поганых лесах. Вы понимаете, полностью? Отлично подготовленные и экипированные, оказались полностью беспомощными перед проклятыми азиатами… Кстати, я ведь еще не рассказывал, что напавшие на нас суперсолдаты были настоящими азиатами…».
— Кажется, у него сдают нервы, — с неудовольствием пробормотал Грайте, протягивая руку за новым листком. — Очень жаль, очень жаль… Такой перспективный экземпляр. Из него мог бы получиться настоящий внук Одина…, - последнюю фразы он почти проглотил.
Новый лист был полной противоположностью предыдущему. По белоснежному бумажному полю располагались практически идеальные строки — шеренги точно выверенных букв. Чувствовалось, автор писал этот отрывок чуть попозже и его состояние почти пришло в норму.
«При нашей последней встрече, я видел этого человека очень близко. Скажу сразу, я выпустил в него четыре пули. Все попали в цель — в грудь. Вы знаете, в таких вопросах я не ошибаюсь… Разворотил ему всю грудь! Было много крови! Но, черт меня побери, через пять — шесть минут у него вновь появился пульс. К сожалению, мне не удалось сфотографировать сам процесс заживления…
… Это был низкорослый мужчина, примерно 150–160 см. На его голове росли черные прямые волосы. Форма черепа была почти идентично № 5, что может говорить о его принадлежности к северным народам. Явный монголоид..».
 
— Все-таки, дорогой Вилли, тебе удалось меня по настоящему удивить, — прошептал склонившийся над письмом человек. — Значит, я не зря тебя выделил из массы этих баранов! У тебя потрясающее везение. Надо же, отправиться проверить какие-то непонятные отравления и наткнуться на такое! Интересно, что же ты нам еще такое приготовил?
«… Его кожа был буквально изгрызана небольшими отверстиями, через которые выглядывали черные жгутики. Взять образец не удалось. Все это было очень похоже на хирургическое вмешательство по вживлению в человека каких-то материалов. Каких выяснить не удалось! По внешним признаком это не было металлом или минералом, возможно это что-то было растительного происхождения… Однако, полной уверенности нет».
Потом Грайте встал и подошел к небольшой черной крутящейся доске и после некоторой неподвижности начал что-тописать.
— Информации много и одновременно мало, даже скажем очень мало, что делать какой-то основательный вывод. Однако, разложить все по полочкам все же придется, так как без этого она совершенно не удобоварима.
Что из всего этого следует? Во-первых, этот район русским крайне интересен, хотя не понятно чем. Он и интересен настолько, что здесь, как сообщил майор, действуют их специальные агенты. В принципе, одно это может говорить об очень многом. Иначе, чем могла заинтересовать Москву, а кого же еще, одна из сотен совершенно одинаковых оккупированных деревень? Ответ понятен. Что-то рядом с ней было или есть крайне важное. Это может быть какой-то секретный полигон, особая часть, лаборатория или что-то еще…
Теперь второе. Чем занимались эти кто-то? Поправка! Чем настолько важным они занимались? Вот тут я бы не бы столь категоричен, как фон Либентштейн. Хотя, о чем это я говорю, ведь юности свойственен максимализм… У нас есть эпидемиологическая ситуация с совершенно неизвестными ранее симптомами у заболевших и переносчиком заразы. Еще мы имеем крайне странного монголоида с просто фанатическими физическими данными.
Темная доска оказалась покрыта разными значками, обрывками слов, монограммами и аббревиатурами, которые были соединены между собой разнокалиберными стрелками и черточками.
— Что мы имеет в итоге? — он удовлетворенно окинул взглядом свои писанину. — Кто-то, прямо в подбрюшье у нашей наступающей армии проводит опыты по увеличению живучести солдата… Если конечно, Вилил не подводит зрение и, надеюсь, мозги, то речь идет просто о феноменальных успехах Советов…. Конечно, не помешал бы хоть какой-то экземпляр.
Итогом, всех этих размышлений явилось предписание официально продолжить расследование заражения немецких военнослужащих, концентрирую на самом деле все свои усилия на основной миссии — поиск и захват материалов по лаборатории русских с последующей отправкой всего добытого в стены Аненербо.
  
Глава 61
 
Над большим котлом медленно вился сизый дым, клочья которого с трудом пробирались сквозь густую листву деревьев. Клавдия Степановна, дородная женщина впечатляющих пропорций, сама себя назначившая поварихой, молча мешала густую похлебку.
— А чи не похлебка? — сама с собой разговаривала она, в очередной раз заглядывая в котел. — Бульбу кинула, грибочков цельное лукошко закинула… Соли вот только треба малую дольку.
Вдруг ложка, только что скользившая по ароматной жиже, застыла.
— Який еще там шум? — пробормотала она, оборачиваясь в сторону болота. — Кого еще там несет? О! Мати, мои родные! Идут, наш родненькие…
 
Словно молодуха какая, повариха вскочила на ноги и тонко закричала:
— Ой, бабоньки, наши идут! Идут, мои хорошие!
Из-за невысокого завала, образованными сваленными друг на друга деревьями, появлялись люди.
— Петро! — подхватил ее крик кто-то сбоку. — Петро!
Чуть не свалив невысокого дядьку, с трудом тащившего огромный мешок, рванула вперед улыбающаяся женщина.