Зеленый фронт (СИ)
Вдруг, метнувшийся из-под земли гибкий корень цыпанул его за руку и рез дернул вниз. Не ожидавший такого старшина рухнул прямо на лежак.
— Садись, старшина, — в голосе, таком нейтральном и безвольном сначала, послышались нотки недовольства. — Я же сказал, я Андрей! Ты меня слышишь, Андрей! И хрен с тем, что было! Главное, что сейчас и здесь! Все, амба! Я с вами! Я здесь родился и рос, и здесь же и сдохну, если надо будет… Пусть я урод непонятно какой, пусть! Но я никогда не был мразью! Понял меня, старшина?
Тот сидел и молчал, словно немой, уставившись в пустоту.
— Молчишь? — возле его ног что-то зашуршало; утоптанная земля покрылась трещинами и лопнула, открывая крошечный лаз. — Не можешь простить? Тогда может это поможет…
Земля мягко ссыпалась куда-то внутрь. Сантиметр за сантиметром яма становилась все больше. Удивленный человек, вскочив со своего места, начал пятиться к выходу.
— Не бойся, — остановил его голос. — Я умею просить прощение.
Вот из-под земли показалась черно-зеленая деревяшка. Казалось, в шалаше развелась трясина, которая не затягивала, а наоборот, выталкивала что-то из себя. За какие-то секунды деревяшка превратилась в самый натуральный ящик. Небольшой, с бросающейся в глаза выжженной свастикой, он был дьявольски похож на что-то…
— Гадаешь, что это? — голос не оставлял его в покое. — Это немецкие колотушки. Гранаты. Немцы со мной недавно поделились… И это тоже они одолжили.
После острожного толчка ящик вылетел из ямы и перевернулся, рассыпая свое содержимое. Следом выползало оружие: несколько карабинов с расщепленными прикладами, один кургузый пистолет и автомат с погнутым стволом.
— Андрей, это точно ты? — произнес, наконец-то, Голованко хриплым голосом. — Или может со мной говорит какая-нибудь гадость?
— Я, я, — донеслось до старшины. — На этот раз ты не ошибся, командир. И вот еще тебе подарок… Те, кто пришли с тобой, совсем не лечат ты девчушку… Крови на них много, чтобы лечить!
Рука пограничника метнулась к ящику и вылезла оттуда с гранатой, а сам он мигом исчез.
— … Вы точно все правильно фиксируйте? — доносилось со стороны разведчиков. — Да, да… Хорошо! Пишите! Было сделано 12 надрезов примерно по три сантиметра в следующих областях — предплечье, верхняя часть лба, грудь, область живота и середина бедра. Сделали? Дальше… Из надрезов были извлечены образцы — небольшие древесные отростки бурого цвета, внутри которых были едва заметные полости. В целом, отростки напоминают собой резиновые трубки, используемые в медицине… Так, а теперь сделаем пару кадров. Что вы стоите?
Не веря своим ушам, старшина медленно приближался к центру лагеря, где вокруг стола ярко горели четыре костра. Возле стола копошилось два человека, не замечавшие ничего кроме лежащего на столе тела.
— … Вот, и отлично! Значит, отметьте, еще до войны подобные резиновые трубки я видел в анатомическом институте доктора Шпаннера, что располагался в Данциге… Хоте подождите, тогда он был еще Гданьском. Вот, именно он использовал что-то подобное для вливания разного рода препаратов в человеческий организм… Черт! Света все же не хватает! Плохо заметен сам процесс затягивания ранки. Может попробовать посветить вашим фонариком?
В самой дальней части освещенного места, облокотившись спиной на дерево, стоял якут. Его излюбленная винтовка стояла у ноги и сам он выглядел совершенно расслабленным.
— Знаете, о чем я сейчас подумал? — вдруг оторвался от девушки профессор и повернулся к тщательно все фиксировавшему капитану. — Мне эти отростки больше всего напоминают даже не какие-то резиновые трубки, а наши с вами артерии. Вы сами подумайте! Вот! — Финка была отложена в сторону, а рукав на правой руке закатан до предплечья. — Смотрите! Видите какую сеть образуют наши вены… Вот, они идут отсюда и устремляются вверх, в самый вверх. Что не замечаете? Это же точно такая сетка, как на девушке! — Врач пришел в сильное возбуждение, что у него выражалось в постоянном протирании очков. — Это такие же вены, как на человеке! Что же получается? Они также гонят кровь по телу девушки?! Так что ли?
Его рука вновь схватила финку и он повернулся к столу, чтобы проверить внезапно возникшую мысль.
— Сейчас мы сделаем надрез поглубже, — забормотал Карл Генрихович, осторожно протирая спиртом кожи девушки. — Неужели это правда? Боже!
— Командир! — вдруг донесся крик сзади, сразу же сменившийся отвратительным хрипением.
Капитан оторвался от планшета, на котором продолжал записывать результаты эксперимента, и тут же толкнул в бок забывшего обо всем врача.
— Профессор, — еле слышно прорычал он. — Поднимите вы наконец свою башку! Быстрее!
Из темноты, окутавшей лес, шла знакомая фигура, державшая что-то на вытянутых руках.
— Я не пойму, что вы толкаетесь? — удивленно пробурчал врач, подслеповато щуря глаза в сторону шагающего человека. — Надо же спешить…
— Я тебе сейчас продолжу, — зло проговорил старшина, выходя на освещенную часть поляны. — Продолжу, черная твоя душонка, так продолжу, что мало не покажется! Отойди от нее! Быстро! Оба!
Не делая резких движений, разведчик медленно встал с пня и отошел в сторону. Следом за ним, почему-то держа руки над головой, двинулся и медик.
— Вы что себе позволяете, старшина Голованко? — вдруг с угрозой в голосе спросил капитан. — Как вы разговариваете со страшим по званию?! Немедленно, успокойтесь! Положите гранату!
На мгновение пограничник дрогнул. Его рука, крепко сжимавшая немецкую колотушку дрогнула и пошла вниз. Уж слишком знакомые интонациипромелькнули в голосе капитана — интонации мстительного и жесткого человека, который способен доставить громадные неприятности любому не понравившемуся ему человеку.
— Вы препятствуете сотруднику НКВД в осуществление приказа командования! — разведчик только начал разогреваться, видя как плывет партизан. — Что за махновщину вы здесь развели? Это дело особой государственной важности, препятствие которому намерен расценивать как предательство интересов Советского государства! Сдайте свое оружие.
Пожалуй последнее было излишним, о чем капитан догадался слишком поздно. Взгляд пограничника вновь обрел осмысленность.
— Что мы тут такое говорим? — глухим голосом начал старшина, вновь вытягивая руку с зажатой гранатой. — Предательство интересов Советского государства… Приказ командования… Махновщина… Сука, ты капитан, а этот, вообще нелюдь! Эта девочка, что не Советское государство?! А мы, тогда кто? Вот мы все, кто тут в лесу прячется? А? Тоже не советское государство?! Что же ты нас так быстро списал?
Голованко сделал небольшой шаг к столу и с нескрываемой печалью посмотрел на едва прикрытое платьем девичье тело. Лицо капитана во время этого монолога начало покрываться красными пятнами. Он отчетливо видел, что ситуация совершенно выходит из под контроля. «Этот кадр, похоже, съезжает с катушек, — проносилось в мозгу разведчика. — Еще немного и он нас тут шлепнет».
— Вона какой ты шустрый оказался, капитан, — Голованко устало вздохнул. — Не по человечески это, не по людски! Я бы сказал даже так, по вражески это! Понимаешь, капитан, ты же с нами как с немцами поступить хочешь… Как с варжинами… Посмотри вокруг! Да, да, посмотри!
Привлеченные громкими голосами, люди медленно подтягивались к центру лагеря. Они испуганно жались друг к другу, время от времени бросая полные недоумения взгляды на лежавшую на столе девушку.
— Вот, Мишка стоит. Вон там! — старшина кивнул в куда-то в бок. — Пацан совсем, а уже хлебнул такого, что не дай бог каждому! И его ты тоже исполосовать решил?! Так?! А Агнешку, учительницу с крепости, что детишек красных командиров учила, тоже? Что же с вами случилось такое? Совсем испаганились!
Молчавший до этого медик незаметно положил финку на стол и растерянно проговорил:
— Да, что вы такое говорите, Илья Степанович? Что за напраслину вы на нас возводите? Помилуй вас бог! Мы же помочь ей хотим… Исключительно помочь. Перевязать там, укольчик сделать… Вы, что не понимаете?