Зеленый фронт (СИ)

— Бегите! Черт вас задери! — раздался со спины чей-то голос. — Пошли прочь! Давай! Давай!
Кто-то большой и пахнущий костром легко снес обе женские фигуры с плененного пяточка земли.
— У вас, что совсем мозгов нет?! — в раздражении заорал молодой парень с лохматой гривой светлых волос. — А если бы я не успел? Провалились бы и все… Поминай как звали! Вот черт! Где мой кепка?
В раздражении он начал хлопать руками вокруг себя.
— Значит, такова наша судьба! — вдруг, громко и четко проговорила Фекла. — Господь принял бы наши души…
Тот от удивления аж уронил найденную шапку.
— Вот тебе и на?! — подал, наконец, он голос. — Это кто же вы такие? Господь бы нас принял… Наши души… Что за бред?
— Это был знак! — продолжала женщина, внимательно смотря на партизана. — Мы все грешники! Господь подает нам знак, что мы должны покаяться.
Топнув по земле, парень рассмеялся:
— Ха-ха-ха! Это знак?! К какому лешему знак? Какая же вы необразованная гражданка! Как же вам не стыдно… Это всего лишь самопроизвольное оседание почвы. Как нам рассказывал лектор на занятиях, такое случается в болотистой местности, где земля насыщена торфяной влагой. А вы, мне про какой-то знак талдычите! Вон на дочку посмотрите! Несмышленыш, а про такой бред ни слова.
Отвернувшись от них, он осторожно подошел к трещине.
— … Кажись остановилась, — пробормотал партизан, заглядывая вниз. — Значит, можно идти. А теперь позвольте пригласить вас к нам!
Его внезапно потеплевший тон был настолько неожиданным, что Фекла растерялась.
— А куда это к вам? — тоненьким голоском спросила осмелевшая девочка. — И кто вы такой, дяденька?
— Дяденька, дяденька, — весело передразнил он ее. — Зовут меня Сергей Анатольевич Брыкин, а по профессии я солдат Красной Армии. Вот так-то! Давайте, двигайте к нам в отряд! Там и обогреетесь… Накормим, напоим, и сказку расскажем! Ха-ха-ха-ха
Едва их шаги затихли, как глубокие трещины, открытыми ранами рвавшими почву, стали затягиваться. С тяжелым вздохом, шебуршанием осыпающейся земли и резкими хлопками вырывавшегося воздуха, огромные пласты земли медленно сдвигались навстречу друг к другу.
… «Упустил! Упустил! — ревело от бессилия раздвоившееся сознание Андрея. — Ушли! Упустил! Как же я мог?! Вот же… они были прямо здесь!».
Уже почти исчезнувшие трещины вновь рванули в стороны от огромного дерева, которое несколько минут назад закрывало собой женщин. Плотный дерн рвался с хрустом крепкой ткани, обнажая на изломе мешанину переплетенных корней.
«Надо догнать их, — ни как не мог успокоиться затуманенный разум бывшего человека. — Они не могли далеко уйти!».
Гибкие, покрытые тягучей слизью веревки корней змеились вслед за разрывами в земле. Подобно резвящимся дельфинам длинные черные тени неслись вперед, то погружаясь в землю, то наоборот вскакивая из нее.
«Все равно я их достану! — шептал он, представляя как земляные щели перемалывают попавших к ним жертв. — Достану…».
  
Глава 27
 
Помутнение нахлынуло на него, словно стихийное бедствие, о котором вроде бы все знали, но приготовиться вроде бы как не захотели. Окружающее его пространство приобрело странный болезненный оттенок. Все происходящее вокруг него сразу же находило в нем агрессивный отклик. Животные, люди воспринимались им совершенно по другому… Черные, костлявые, с огромными и уродливыми наростами, создания, которые каждым своим движением, каждой своей мыслью стремились причинить вред его лесу… Андрей уже не видел людей — немцев или русских, родных, знакомых или просто совершенно чужих — все стало черно-былм…
… Село Кривичи. Расположение одной из немецких ремонтно-восстановительных рот. Ранее утро.
— Карл, ты бачок наполнил? — раздался крик со стороны передвижной кухни, рядом с которой стоял раздраженный солдат в белом переднике. — Что? Так какого… ты еще стоишь? Бегом?
Молодой солдатик, схватив пару закопченных ведер, помчался в сторону колодца.
— Вот дал-то бог помощника, — недовольно сплюнул повар, наблюдая за бегущим пареньком. — Сейчас целая орава встанет… Нет, лучше уж на фронт, подальше от таких дебилов!
 
Отто Биргер был местной знаменитостью. Почти на сотню километров в округе его знали, как удивительного брюзгу, вечно всем недовольного человека, который постоянно грозился уйти на передовую, но никогда не делал этого.
— Опять ворчишь, старый волк, — вдруг проговорил кто-то за его спиной. — А ведь могу и отпустить!
— Да что вы господин обер-лейтенант, — искренне возмутился Отто, превращаясь в само добродушие. — Какое ворчание? Вон молодежь воспитываю… Прикрепили в помощники, а он, паскудник, воду не приготовил.
Офицер засмеялся и, покачав головой, приготовился было идти дальше. Бах! Прямо под его ноги полетели пустые ведра! Через секунду в тоже самое место влетел и их хозяин.
— Я же говорил, господин обер-лейтенант, — развел руками Отто, показывая на новобранца. — Бесполезный материал!
— Что? Какой материал? — задыхаясь от бега, пробормотал солдатик. — Там вон… Вода!
— Что вода? — угрожающе прорычал повар, надвигаясь на него. — Я не вижу тут воды. Вот ведра, а воды нет.
Офицер не смотря на раздражение рассмеялся.
— Нету воды, — испуганно проговорил Карл, оглядываясь то на одного, то на второго. — В колодце нет воды. Вся ушла! Вчера полный был- рукой прям черпал, а сегодня вообще ничего…
Из разжатого мосластого кулака выпал влажный комок песка.
— Как так нет воды? — не поверил повар, уперев руки в дока. — Ты шутишь что-ли? Куда же она делась?
— И это…, - вновь заговорил солдат, делая шаг назад. — Черви из земли лезут. Из вон той кучи…
После этих слов не выдержал и офицер. Раз! Рука в перчатке смачно приложилась по зубам!
— Смирно, рядовой! — заорал он прямо ему в лицо. — Неисполнение своих обязанностей в условиях военного времени знаешь чем грозит? Что за бред ты нам здесь несешь? Какие к черты черви? А ты (повернулся он к Отто), что за бардак здесь устроил? Повеселиться решили? Так я вам сейчас устрою веселье! Патруль! Патруль!
Послышался шум бегущих солдат. Через пару минут перед взбешенным офицером тянулись двое рядовых. У одного из них около рта остались белые пятно от недавно выпитого молока. Последнее еще больше разозлило обер-лейтенанта.
— Молоко пил?! — скорое констатировал, чем спросил он, тыча ему в зубы пальцем. — Так то вы несете службу? Разгильдяи! Бардак? Развели здесь французские порядки (часть еще несколько месяцев назад дислоцировалась во Франции)! Фамилии! Быстро!
Пока вспотевшие от волнения солдаты вспоминали свои фамилии, он начал вытаскивать из нагрудного кармана блокнот. Однако свое движение так и не довел до конца, так как его взгляд случайно упавший на сапоги обнаружил… червяка… Это был самый обыкновенный червяк или если быть точным самый обыкновенный дождевой червяк (лат. Lumbricina)… В мгновение позабыв о блокноте, о разгильдяях солдатах, о наглеце-поваре, он нагнулся. Все его внимание сконцентрировалось на этом довольно длинном беспозвоночном.
— Какая мерзость! — офицер брезгливо подцепил червя пальцами и замер. — О, черт! Святые небеса! Что это такое!
Хорошо утоптанная тропинка, которой вся рота активно пользовалась вот уже целой неделей, медленно покрывалась влажными, блестевшими на солнечном свете, червями. Где-то они еще только лезли, показывая крошечные кончики своих тел, а где-то уже вовсю красовались изгибающиеся “колбаски”.
— Святые небеса и угодники! — вновь вырвалось у него. — Да, что же в этой чертовой стране твориться? Сначала животные, потом черви! Капрал! Срочно подъем! Всех поднять… Кажется опять что-то случилось! Как бы нам всем не вляпаться в новый карантин. От этих палачей потом просто так не отвяжешься! Бегом! Всех на ноги! Пусть поднимаются и мигом из домов!
 
Один из патрульных солдат, не говоря ни слова, рванул с места в сторону большого каменного дома, где располагалось пневматическая сирена. Ему удалось сделать лишь несколько шагов, как он подскользнулся и упал в сторону от тропинки, в высокую траву.