Полюс моего притяжения (СИ)

Вот и всё…
Андрей осматривает комнаты, делая некоторые заметки в блокноте, останавливает взгляд на гитаре и с задумчивым видом перебирает струны.
Я куплю тебе новую жизнь…
Погружается в тишину квартиры.
Лучше поздно, чем никогда.
  
Глава 24 (заключительная)
 
Что такое любовь? На этот вопрос каждый ответит по-своему.
Любовь многогранна и всесильна. У всех проявляется по-разному. Она управляет нами, толкает на необдуманные поступки, заставляет страдать. Любовь – это постоянные мысли о человеке, который не рядом. Это тревога о нем и бессонные ночи, наполненные жгучей тоской.
Моему душевному состоянию полностью вторит погода за окном. Совсем не летняя, дождливая со свирепыми порывами ветра и стуком капель по стеклу.
Уже перевалило за полночь, а мне так и не удается уснуть. Снова. Холодно. Не могу согреться. Хотя в комнате относительно тепло. То ли осознание того, что на улице +15, вместо +35 не дает желаемого тепла, то ли это внутренний настрой так влияет.
Прошло десять дней с того момента, как я поздней ночью выбежала из больницы в сопровождении неотстающего ни на шаг Дениса и вскочила в первое, попавшееся на пути такси. Надзиратель увязался следом. Считаю это лишним - телефон всё равно отключен и выброшен в урну. Не мной.
Никому не позвоню, никого не предупрежу. Да и толку? Чтобы накалить обстановку и так, дальше некуда? Это не шутки. Ярослав решил сыграть нашими жизнями и у него это не плохо получилось. И возможность сесть, спокойно поговорить с Андреем, услышать друг друга давно утеряна. Даже не хочу думать, что может быть, если откажусь от подобного ультиматума. В перспективе, одни беспросветные серые будни с непонятной судьбой. Я верю Ярославу. Впервые. В то, что он может испоганить жизнь, перекроить её на свой лад и остаться при этом безнаказанным. Всему верю. Мне главное знать, что после моего отъезда здешняя жизнь продолжиться в прежнем ритме. По крайней мере, надеюсь.
Оставленное сообщение под бдительным контролем, раскаленным металлом разъедает изнутри. Произнесенные слова дались невероятно тяжело. От меня требовалось сделать больно, оттолкнуть от себя, вызвать разочарование и горечь обиды. Я справилась.
Воображение который день подсовывает картины, где Андрей прослушивает мой прощальный аккорд. Действительно, четко представляю выражение его лица, как он застывает при этом.
- Только не презирай меня, – шепчу едва слышно, согнувшись пополам, - только не испытывай ненависть. Это мольба, которую произношу постоянно. Так легче.
… Собирая вещи издаю шум. Но Павловна спит крепким сном. Выпитое снотворное будет действовать до утра. Не слышит, что в доме находиться посторонний, помогающий мне с вализой, как ходит за мной по пятам, опасаясь, что я могу где-нибудь оставить записку. Пускай не переживает. После того, как уеду, меня никто искать не будет. Андрей точно. А для Ярослава это важнее всего.
Никому не говорю, куда собираюсь податься. На первое время планирую остановиться у Светы, университетской подруги. Между прочим, я крестила её дочь Дашу. Подружалька вышла замуж на четвертом курсе, а после защиты дипломного проекта укатила в северные края вместе с мужем-строителем. С того момента связь только по телефону. Давно зовет в гости, только я не решалась. Всё же, не близкий путь.  И вот… выпала такая возможность.
Денис прячет взгляд, но поручение друга выполняет усердно. Только не верю я в его искренность. У Ярослава не может быть «нормальных» друзей.
На дорожку ненадолго присаживаюсь на старенький диван. В последний раз обвожу взглядом комнату. Сколько эмоций в ней пережито. Буду скучать…
Ладно. Складываю руки на груди, без возможности расправить плечи, сутулюсь, тихо шаркая ногами, и осторожно прикрываю входную дверь. Это какой-то кошмарный сон, после которого должно обязательно наступить пробуждение. Но его нет, сколько не щипай себя и не бей по груди.
Денис вызвал такси, и уже через пять минут прозвучал сигнал. Под покровом ночи, беглянкой, покидаю ставшим родным дом, разрушенную улицу и еду на автовокзал, а от туда, на автобусе, с пересадками до Москвы. Дальше? Выбор не велик: или поезд, или самолет. И раз пошла такая петрушка, то в качестве моральной компенсации выбрала воздушный транспорт. Так намного быстрее.
 
В пути мысли окутывают меня плотным коконом. Их так много, что… ухватиться за какую-то одну практически не возможно. Словно парализована. Иногда проскакивает желание вернуться назад. Плюнуть на всё. А как чешутся руки набрать Андрея и всё объяснить. И каждый раз страх за любимого человека подгоняет вперед. Без оглядки.
Усталость, как физическая, так и моральная дает о себе знать непроизвольно. В самолете удается провалиться в тревожный сон, от которого вздрагиваю, внезапно распахнув глаза: моя первая ночь в доме Павловны была наполнена сном об Андрее. Это он уходил, а я бежала следом и не могла догнать. Странное ощущение. Я не догоняю. Я сама ухожу.
Всё меняется, стоит только вступить на твердую землю аэропорта в Салехарде.
На улице холодно, а на мне короткое платье и тоненькая кофта, не способная укрыть от резких порывов ветра. Пальто находиться в вализе под ворохом стольких вещей, что доставать абсолютно не хочется. Заболею. Да пофиг. Это ничто по сравнению с болью внутри.
Предупрежденная в последний момент о моей визите подруга встречает при полной боевой готовности и как только наши взгляды встречаются, приближается ко мне с гостеприимной улыбкой накинув на плечи куртку.
Не сдержавшись, разревелись.
- Ну-у-у, девочки, кончайте лить слёзы. – запричитал Слава, муж Светы. – Кто ж плачет при встрече? Радоваться надо. А вы?!..
- Много ты знаешь. Это от счастья. – Света смущается, вытирая соленую влагу. – Не знаю, что заставило тебя, наконец, приехать ко мне, но знай, я невероятно рада твоему приезду.
Когда с приветствующей частью покончено, наступает черед расспросов о жизни.
- Свет, давай как-нибудь попозже? Я сейчас не готова к излишним откровениям. Не прими на свой счет. Но обещаю - расскажу всё.
Она кивает, соглашается. Всегда отличалась смекалкой. Понимает, что нечего лезть в душу без приглашения. Зато я с удовольствием, пока едем в машине, слушаю об их жизни в этих непростых краях. Слушаю внимательно, не пропуская ни одного слова. Это единственное, что дает возможность ненадолго забыться.
Летом здесь и не пахнет. По крайней мере, для меня, непривычной к таким широтам.
- По первой всегда так. - смеется Ласточкина, с любовью поглядывая на мужа. – А потом привыкаешь. Мы прошлым летом вырывались к морю на несколько дней. Не поверишь, едва с ума не сошли. Хотя подумать, должны ведь соскучится по теплу. А нет, организм такая штука, что быстро привыкает к окружению. Для меня холод – залог здоровья и долгих лет жизни.
Может оно и так. Но покаместь мне, обутой в сандали, всё видится иначе.
Слава старается не особо вклиниваться в наш разговор. Лишь изредка вставляет пару слов. С ним у меня вполне нормальные отношения. Правда, стеснение между нами чувствуется. Что сказать, до момента их отъезда общалась  в основном со Светой.
- Катюшка, я сколько всего хочу рассказать. Помнишь о моей мечте открыть частный садик? – утвердительно киваю головой. – Так вот она сбылась! – она светиться счастьем и я не могу не разделить его с ней.
- Это же здорово! Светка-а-а!! Как я рада.
- С осени планируем открыться и кстати, мне нужны воспитатели. – доверчивый взгляд в мою сторону.
- Я даже не знаю. Боюсь планировать на перёд. Даже не думала о перспективе остаться здесь.
Света быстро берет быка за рога и наседает, наседает, наседает. Она чем-то похожа на Веруню : тоже может быть убедительной и непреклонной в своих взглядах.
В одном подружка права, зарплаты тут не плохие, и мне нужно где-то кинуть свой якорь хотя бы на первое время.
В двуэтажном доме меня встречает крестница, которую я не видела после крестин. Почти четыре годика.