Хладнокровно (ЛП)

Я все это слышала. Глубоко под этим толстым покровом наивности я достаточно умна, чтобы понять, что он делает. Думаю, каждый, кто когда-либо подвергался манипуляциям со стороны любимого человека, понимает, что это такое. Дело в том, что мы слишком сильно любим, чтобы отпустить это и уйти. Хотя и должны.
Более того — на все плохие моменты приходится гораздо больше хороших. Потому что, несмотря ни на что, я знаю, что Ксавьер любит меня по-своему. Он заботится обо мне настолько, что держит меня рядом и хочет защитить. Он говорит все те вещи, благодаря которым я чувствую себя в безопасности. Он компенсирует то, что моя семья никогда не давала мне — внимание. Он рядом, чтобы бросить мне вызов на всех возможных уровнях. В этом учебном году также на интеллектуальном уровне.
— Я люблю тебя, Тея, — говорит он, подчеркивая «тебя».
— Я знаю это.
— Тогда перестань убегать от меня каждый раз, когда чувствуешь себя неуверенно, — продолжает он. — Никто не знает о нас, поэтому, естественно, они позволяют себе больше, чем обычно. Она не знает, что у меня есть девушка.
Я сглатываю. — Мне все равно, что она не знает. Меня даже не волнует, что она поцеловала тебя в щеку. Хотя она определенно хотела поцелуя другого рода. Я просто…
— Ты просто что, Тея?
Я делаю паузу, когда он обхватывает меня за талию. И снова я не могу мыслить здраво.
Мои пальцы дергаются, чтобы схватить его запястья и оторвать руку от меня.
Но я не делаю этого.
Сюрприз, сюрприз.
Я смотрю в его глаза. — Просто знаю, что ты не отказываешься от них так, как следовало бы. Все думают, что можно попробовать. Не потому, что они не знают обо мне. Ты не приглашаешь их, но и не отвергаешь однозначно.
Он закатывает глаза. — Потому что я не забочусь о них настолько, чтобы уделять им время. Любые слова больше, чем необходимо, бесполезны.
— Ты считаешь, что это не нужно?
— Нет, это не так. Я не трачу свои слова и энергию на тех, кто этого не заслуживает. А отвергать девушек — это для меня именно это. Я концентрируюсь на том, что важно.
Я скрещиваю руки на груди. — И что же это?
Он убирает прядь моих волос за ухо и ухмыляется. — Ты, Меллилла. Я жду. Это еще не конец. Ему есть что сказать, и я вижу это в его глазах. — Однажды люди узнают, что ты моя, и тогда я больше не буду иметь ее в своем распоряжении. Однажды, — повторяет он.
Иногда я сомневаюсь, что этот день когда-нибудь наступит.
— Не лги мне.
— Зачем мне врать тебе?
— Ты уже делал это раньше.
Знаю, что делал. Я не могу точно назвать момент, когда и что это было, но таков Ксавьер — помешанный на контроле, лживый эгоистичный ублюдок… и любовь всей моей жизни.
Прикусив нижнюю губу, я наблюдаю, как ямочки на его щеках становятся глубже, а ухмылка превращается в небольшую улыбку. Он наклоняется.
— И все же ты любишь меня.
— И все же я достаточно глупа, — поправляю я его, прежде чем схватить его за шею и прижаться к его губам. Они мягкие, хотя и немного грубые, игривые.
Он приподнимает мою челюсть большим пальцем, и я поднимаюсь на цыпочки. Его язык выныривает, встречая мой, и он засасывает его в рот, прикусывает и целует меня с открытым ртом. Хныканье поглощается его губами, и он крадет мое дыхание.
— Я люблю тебя, — повторяет он.
Я не отвечаю. Хотя я тоже люблю его. И я поняла, что люблю его, когда начала оправдываться за то, что он причинил мне боль. Это никогда не было чем-то большим. Это мелочи — когда он игнорирует меня, уделяет время девушкам (неважно, что он говорит) и притворяется с Уиллом, что мы едва знакомы. Мне никогда не будет достаточно просто уйти, и он это знает.
Чем больше он контролирует ситуацию, тем больше я теряю контроль.
А он всегда контролирует. Он знает, что нужно делать, чтобы балансировать на грани, но при этом никогда не опрокидывать его за борт, облегчая мне жизнь.
Я понимаю, что люди не поймут ни меня, ни наши отношения.
Так что, возможно, проще скрывать это, чем пытаться придумать слова, которые были бы достаточно хорошим объяснением. Потому что я даже не уверена, что такие слова существуют.
 
  
ГЛАВА 14
 
Ксавьер
С последней улыбкой я притягиваю Тею ближе к себе, обнимаю и целую макушку ее диких, вьющихся волос. — Пойдем. Они, наверное, ждут нас, — говорю я ей.
Хотя у меня есть мысль затащить ее в какую-нибудь закусочную или ресторан, чтобы поесть, потому что я отчетливо слышу урчание ее желудка. Мне было бы все равно, если бы им пришлось начинать работу самим. Однако, как только делаю шаг назад, я вижу, что Офелия стоит у входной двери и смотрит на нас расширенными глазами.
Она знает.
Мне всегда было интересно, рассказывала ли Тея раньше Офелии о нас. Она говорила, что нет, но, поскольку она не умеет мне лгать, я сомневался в этом. Они лучшие подруги. Тея доверяет ей, и я знаю, что она борется с тем, что мы пара. Это лежит тяжелым грузом на ее сердце, поэтому я удивлен, что она не сказала об этом. Теперь я знаю, что на самом деле она говорила правду. Реакция Офелии не оставила ничего без ответа. Она никогда не думала о нас с Теей вместе. Это точно.
Я делаю вид, что мне все равно, и когда мы поднимаемся по лестнице, чтобы встретиться с ней, я приветствую ее небольшой улыбкой и взмахом руки, прежде чем войти внутрь и оставить их наедине. Я уверен, что Тее сейчас нужно многое объяснить, и это займет время.
Здесь довольно пусто, так как сегодня пятница, и обычно студентам нужно перевести дух. Мне бы тоже хотелось, но, похоже, сегодня этого не произойдет. Вместо этого я поворачиваю направо, иду прямо к лестнице южного крыла и поднимаюсь на третий этаж, где находится Комната Содружества. Это одно из лучших помещений в университете для групповых занятий.
Только один стол занят ребятами. Уилл, Элиас и Сэмюэль уже там. Двое разговаривают, и, вероятно, не об учебе, а Уилл играет со своим ножом-бабочкой, крутя его между пальцами. Сэмюэль сидит, положив голову на руку, и что-то ищет на своем iPad. Хотя его глаза, кажется, не следят за текстом. Он выглядит почти усталым и сонным. И от одного его вида мне хочется разбить его голову о стену, честное слово. Каждый раз, когда я вижу его, я думаю о том, как он мучает Тею, и сколько бы самоконтроля у меня ни было, я постепенно теряю его в его присутствии.
Я подхожу к ним, кладу руку на руку Уилла в знак приветствия. Почти как будто я не видел его всего два часа назад на контрольной по праву компании, которую мы проводили вместе с двумя другими студентами третьего курса.
Сзади я слышу женские хриплые голоса. Думаю, Тея не очень-то хочет сегодня углубляться в истоки наших отношений. Я не могу ее винить. Чтобы объяснить все это, понадобилось бы несколько рюмок и половина ночи. У меня бы не хватило терпения делать это самому для кого-то. Не то чтобы я даже потрудился объясниться с другим человеком. Моя жизнь, мои отношения — это только, блядь, мое.
Но Тея другая. Она не сможет выбраться из этой ситуации, не высказавшись, и уж точно не сможет солгать.
Офелия смотрит на меня, когда ставит свою сумку на один из стульев, и я вижу, что она недовольна. Еще один человек, который собирается натравить Тею на меня. Возможно, она не слышала ни слова из того, что Сэмюэль сказал ей раньше, к сожалению, я не уверен в Офелии.
Я прочищаю горло.
— Где, черт возьми, вы были, ребята? Не хочу провести всю ночь в библиотеке в пятницу, — говорит Уилл, не сводя с меня глаз. Я знаю, что в основном он спрашивает меня об этом.
— Холли остановила меня по дороге сюда, — говорю я, думая о девушке. Возможно, это был самый последний раз, когда она подошла ко мне, потому что, вопреки тому, что я сказал Тее, я действительно трачу свое дыхание на тех, кто не оставляет меня в покое. То, что она поцеловала меня в щеку так, как она это сделала, когда увидела, что я даже не один, и ей было все равно, хочу я этого или нет, было тем, что я называю опасным шагом. Я его не ценю, поэтому мои слова в ее адрес были оскорбительными, но необходимыми.