Босиком

— Расслабься, — говорил ей Уолш. — Ты ведешь себя, как истинная американка. Зациклилась на этом.
Студенты Бренды читали «Маленькое покалеченное сердце» Анны Лэмотт. Эту книгу чернокожая Амрита выбрала для своей зачетной работы, но как во вторник, так и в пятницу ее место в аудитории было свободно.
— Кто-нибудь знает, где Амрита? — спросила Бренда.
В аудитории послышались разные звуки: кто-то прокашлялся, одна из Ребекк хихикнула, и все опустили глаза. Бренда заметила это, но ничего не сказала; никто из студентов не собирался отвечать на ее вопрос. Бренда написала в своем ежедневнике: «Позвони Амрите!»
Наступили весенние каникулы. Уолш играл в регби в Ван-Кортланд-парке. Он хотел, чтобы Бренда пришла посмотреть на его игру, а после этого они могли бы устроить пикник, но она отказалась.
«Я не могу. Меня могут увидеть».
Звонил Эрик ВанКотт и оставил сообщение. Он приглашал Бренду быть свидетелем у него на свадьбе. Бренда подумала, что он шутит, но затем появилось еще одно сообщение. «Свидетелем? — подумала она. — Неужели я буду стоять у алтаря, похожая на Виктора и Викторию, в то время как Ноэль будет стоять рядом и выглядеть просто сногсшибательно в шелках и нейлоне?»
Во время каникул Бренда поехала в Дэриен повидаться с Тедом, Вики и детьми. Вики неважно себя чувствовала; она сдавала разные анализы. Пневмония, думали врачи.
— Ух, это заразно? — спросила Бренда.
Она мыла руки, держалась на безопасном расстоянии. Бренда рассказала Вики о звонке Эрика и спросила:
— Смокинг?
— Черное платье, — сказала Вики. — Но не слишком сексуальное. Ты не должна выглядеть лучше, чем невеста.
Однажды вечером, когда Тед ужинал с одним из своих клиентов, Бренда чуть не рассказала Вики о своем романе с Уолшем, но вовремя замолчала. Вместо этого они стали говорить о Нантакете. Поедут они туда вместе или раздельно, когда поедут, как долго они там будут. Вики сказала:
— У меня семья, Брен. Я все должна планировать заранее.
А Бренда ответила:
— Просто дай мне пережить этот семестр.
После весенних каникул Бренда стала проводить занятия на открытом воздухе, в университетском дворе, под высоким деревом. Она думала о лете, о Нантакете, она думала: «Уолш хочет поехать со мной за город. Вот и вариант». Она старалась как можно реже появляться на кафедре. Когда ее там нет, думала Бренда, ничего плохого не случится.
Она оставила Амрите три сообщения — два на сотовом и одно на домашнем телефоне, и соседка Амриты по комнате пообещала передать, что ей звонили. Неужели Амрита бросила учебу? Это было так странно, и Бренда подумала, что либо девушка заболела, либо ей пришлось улететь обратно в Индию, на похороны бабушки. Студенты вроде Амриты не бросали учебу просто так.
А затем однажды, за две недели до финальных зачетных работ, за две недели до того дня, когда Бренда и Уолш могли бы больше не скрывать свои отношения, Бренда увидела записку на двери аудитории. «Зайдите ко мне! С. А.»
Бренда сорвала записку с двери и сжала ее в руке. Она была абсолютно спокойна. Она могла понадобиться Сюзанне Атела по сотне разных причин. Подходил конец семестра; им нужно обсудить следующий год. Ходили разговоры о том, что Бренда будет вести еще один курс. Сюзанна явно хотела встретиться с ней по какому-то административному вопросу. Бренда не нервничала и не волновалась.
Сюзанны Атела на месте не было. Бренда уточнила у миссис Пенкалдрон, где можно найти заведующую, и лаборантка, не проронив ни слова, вывела на бумаге номер телефона.
— Она хочет, чтобы я ей позвонила? — спросила Бренда.
Сухой кивок. Миссис Пенкалдрон достала свой телефон и протянула трубку Бренде.
Сюзанна Атела предложила встретиться в кафетерии «Фид ер Хэд», в студенческом центре. Бренда согласилась, отдала телефон миссис Пенкалдрон, с трудом сдержав тяжелый вздох. Она не нервничала и не волновалась; эта встреча просто нарушала ее планы: они с Уолшем собирались встретиться у нее в квартире и насладиться индийской кухней. Бренда позвонила Уолшу, стоя на лестничной площадке.
 
Без четверти двенадцать «Фид ер Хэд» был переполнен. Переполнен! Бренда осознала, насколько далека она была от студенческой жизни университета «Чемпион». Она знала двенадцать студентов из шести тысяч. Она преподавала почти целый год, но так ни разу и не обедала в студенческой столовой. И неудивительно. Бренда заплатила двадцать пять долларов за суп из тунца, фруктовый салат и бутылку минералки. В поисках Сюзанны Атела она прошла мимо группы девушек, которые смотрели какую-то мыльную оперу. Бренде понадобилось несколько минут, чтобы найти заведующую кафедрой, потому что она, конечно же, искала женщину, которая сидела бы за столиком одна. Но доктор Атела была не одна. Вместе с ней за столиком сидели Билл Франклин и Амрита.
Бренде захотелось развернуться и удрать — среди такой толпы несложно было бы затеряться, — но Амрита увидела ее и нахмурила брови. Она слегка подтолкнула доктора Атела локтем, и доктор Атела обернулась и подозвала Бренду к столику спокойным неодобрительным взглядом поверх очков. На Билле Франклине был синий костюм из жатой ткани в полоску и галстук-бабочка. Со своими вощеными усами Франклин выглядел старомодно и смешно, словно участник карнавала. Его внимание было приковано к мыльной опере, которая шла по телевизору, висевшему над головой Сюзанны Атела.
Когда Бренда подошла к столу, ей показалось, что ее вот-вот стошнит. Она опустилась на белый пластиковый стул рядом с Сюзанной Атела.
— Привет, — сказала Бренда. — Амрита, доктор Франклин. Не ожидала вас здесь…
Сюзанна Атела подняла руку и посмотрела на свои изящные золотые часы.
— Через час я должна быть на ленче в «Пиколине», — сказала она натянуто; ее акцент куда-то исчез. — Поэтому перейду сразу к делу. О вас ходят нехорошие слухи, доктор Линдон.
— Слухи? — переспросила Бренда. — Обо мне?
Амрита закудахтала и закатила глаза. Бренда внимательно посмотрела на девушку. Длинные черные волосы Амриты были разделены посредине пробором, прилизаны к голове и собраны в хвост на затылке. Кожа была сероватой, губы накрашены красной помадой такого же оттенка, как и лак на ногтях. На девушке были джинсы и желтый балахон с капюшоном. Амрита выглядела так же, как и другие студенты «Чемпиона», и все же она выделялась, не из-за своей национальности, а благодаря рвению, которое она проявляла в учебе. Амрита пропустила пять занятий, и этого было достаточно, чтобы Бренда не зачла ей семестр. «Что я тебе сделала? — подумала Бренда. — Ты хотела учиться, и я тебя учила. Я вовлекала тебя в обсуждения, выслушивала твои высказывания, осыпала тебя похвалами. Что еще тебе было нужно?»
Билл Франклин откашлялся и затем с некоторым усилием оторвал взгляд от телевизора.
— Мы говорим о чем-то более серьезном, чем слухи, Сюзанна, — сказал он. — Иначе мы не стали бы тратить на это свое время. И время доктора Линдон.
— Совершенно верно, доктор Франклин, — сказала Сюзанна Атела.
Телевизор над ее головой внезапно привлек внимание Бренды. На экране была ее студентка, Келли Мур, рыжие волосы которой торчали, как у обезьянки из «Маппет-шоу». Значит, это был сериал «Люби, но не сейчас». Героиня Келли Мур целовала парня, который был в два раза старше ее, затем последовала пощечина. Она вырвалась из объятий мужчины и выбежала из комнаты, захлопнув за собой дверь.
Амрита полезла в вышитую шелковую сумку для книг и достала свою контрольную работу, которая была полна похвал от Бренды, написанных синей ручкой. Вверху работы стояла оценка «отлично».
— Мы знаем, что происходит между вами и Уолшем, — сказала Амрита. — Все знают. И это отвратительно.
Доктор Атела сняла свои смешные очки и со вздохом положила их на столик. Бренда глубоко вдохнула. Она была к этому готова, разве не так? За последние три недели она тысячу раз прокручивала перед глазами эту сцену. И все же слово «отвратительно» больно ударило по ее самолюбию. Отвратительна учительница, которая забеременела от своего ученика-семиклассника. А Уолш был на год старше Бренды; их отношения были вполне естественными. Если только не учитывать тот факт, что он ее студент. И поэтому их отношения были неправильными. Они были «нехорошими», как сказала Атела. Это было глупо, плохо. Да, они нарушили университетские правила. Но они не были отвратительными. Бренду поглотили эти мысли. Она задумалась и не сказала ни слова. Через некоторое время это показалось ей прекрасной тактикой — не стоило даже отвечать на обвинения.