Босиком
«Амулет? Приносила удачу?» — подумала Вики. Если бы книга действительно обладала сверхъестественной силой, разве она каким-либо образом не удержала бы Бренду от связи с этим Джоном Уолшем, которая разрушила ее карьеру?
— Позвони в аэропорт, — посоветовала Вики. Она забрала Портера у Мелани и прижала его к себе. Во вторник, когда начнется химиотерапия, его придется отлучить от груди. Бутылочки, молочные смеси. Даже девятимесячный Портер находился в более затруднительном положении, чем Бренда. — Я уверена, что твоя книга у них.
— О’кей, — сказала Бренда. — Какой номер?
— Позвони в справочную, — сказала Вики.
— Мне неудобно об этом спрашивать, — произнесла Мелани, — но в доме только одна ванна?
— Замолчи! — выпалила Бренда.
Глаза Мелани округлились, и Вики на мгновение показалось, что ее подруга вот-вот расплачется. Мелани была чрезмерно милой и скромной девушкой и ненавидела стычки. Когда произошли все эти неприятности с Питером, она даже не кричала на него. Она не сломала его ракетку для игры в сквош и не сожгла свадебные фотографии, как сделала бы Вики на ее месте. Мелани почувствовала себя больной и уставшей. Затем она обнаружила, что беременна. Новость, которая должна была сделать ее самой счастливой на свете, вызывала у Мелани противоречивые чувства. Она испытывала смущение. Никто не заслуживал этого меньше, чем Мелани. Вики прямо так и сказала Бренде — «Будь поделикатнее с ней!» — но сейчас поняла, что следовало проявить большую настойчивость. «По-настоящему, действительно деликатной!»
— Прости, Мел, — прошептала Вики.
— Я все слышу, — сказала Бренда. Затем деловым тоном произнесла: — Нантакетский аэропорт, пожалуйста. Нантакет, Массачусетс.
— Да, — сказала Вики. — Только одна ванна. Прости. Я надеялась, что тебя это не смутит.
Вики еще не заглядывала в ванную, но была практически уверена, что там ничего не изменилось. Небольшая шестиугольная плитка на полу, прозрачная в красных маках занавеска, унитаз со сливным бачком и старомодной цепью. Одна ванна для женщины, которая дважды в неделю будет получать дозу ядовитых лекарств, для женщины с приступами токсикоза, для четырехлетнего мальчика, которого едва приучили к горшку, и для Бренды. И еще, конечно, для Теда — по выходным. Вики глубоко вдохнула. Огонь. Она прижала Портера к другой груди. Весь подбородок у него был в молоке, а на лице появилось ужасно довольное выражение. Ей еще несколько недель назад нужно было приучить его к бутылочке. Точнее, несколько месяцев.
— Я буду распаковывать вещи, — сообщила Мелани. На ней все еще была соломенная шляпа. Когда Вики и Бренда заехали за Мелани утром на такси, она была в саду, вырывала сорняки. Когда в Линкольне, штат Иллинойс, Мелани забиралась в такси с засохшими на обуви кусками грязи, она сказала:
— Нужно было оставить Питеру записку, чтобы он поливал цветы. Я знаю, что он забудет или просто не обратит на них внимания.
— Твой муж по-прежнему живет с тобой? — спросила Бренда. — Ты хочешь сказать, что не вышвырнула его на улицу?
Мелани взглянула на Вики.
— Она знает насчет Питера?
В тот момент у Вики было такое чувство, будто ее легкие наполняются болотной водой. Вне всяких сомнений, положение Мелани было делом конфиденциальным, но Бренда была сестрой Вики, и они собирались прожить втроем все лето, поэтому…
— Я рассказала ей, — призналась Вики. — Прости.
— Ничего, — мягко ответила Мелани. — Тогда, думаю, тебе известно и о том, что я беременна?
— Да, — сказала Бренда.
— Прости меня, Мел, — попросила Вики.
— Я — могила, — заверила Бренда. — Правда, могила. Но если тебе интересно мое мнение…
— Нет, Брен, ей неинтересно, — выпалила Вики.
— Не надо затыкать людям рот, — сказала Бренда.
— Хватит, Бренда, — произнесла Вики.
— Только, пожалуйста, никому не говори о том, что я беременна, — попросила Мелани.
— О, я ни слова не скажу, — сказала Бренда. — Обещаю.
Через несколько минут, когда все уже успели поразмыслить о переменах, Мелани начало тошнить. Она объясняла это тем, что ехала в такси на заднем сиденье.
Вики подержала Портера у плеча, он громко отрыгнул, затем чуть-чуть поерзал и отрыгнул немного молока. В крошечной спальне появился резкий запах желудочного сока.
Бренда снова заглянула в спальню.
— Книга в аэропорту, — сообщила она. — Ее нашел какой-то парень. Я сказала ему, что у меня не будет машины до пятницы, и он пообещал завезти книгу по дороге с работы. — Бренда ухмыльнулась. — Вот видишь? Я же говорила тебе, что эта книга приносит удачу.
* * *Джош Флинн не верил в мистические совпадения, но и равнодушным к знакам судьбы его нельзя было назвать. Он знал, что что-то произойдет, и хотя пока было непонятно почему, но ему предстояло пересечься с тремя женщинами и двумя маленькими детьми, которых он заметил чуть раньше днем. Они забыли в аэропорту очень важную часть багажа, и, поскольку Карло уехал раньше на прием к дантисту, именно Джош ответил на телефонный звонок, и именно он собирался доставить пропажу — чемодан с изящным циферблатом, расположенным рядом с замками. Если бы Джош писал определенного рода роман, в чемодан он «положил» бы бомбу, наркотики или деньги, но другие студенты из литературного кружка Чеса Горды считали триллеры «дилетантскими» и «банальными», а некоторые придиры заметили бы, что чемодан с таким содержимым ни за что не пропустила бы нью-йоркская служба безопасности. Так что же было в чемодане? Эта женщина — по одному только голосу Джош догадался, что это была Нахмуренная, — совершенно не нервничала, разговаривая по телефону. В ее голосе чувствовалась тревога и озабоченность, а затем, когда он сказал, что да, чемоданчик у него, — облегчение. Джош держал чемоданчик в руках. Внутри ничего не шевелилось; создавалось такое впечатление, будто чемоданчик был заполнен стопкой связанных газет.
Была половина пятого. Джош был один в маленьком и грязном офисе аэропорта. В открытую заднюю дверь он видел, как подтягивалась на работу вечерняя смена — другие студенты, прибывшие на остров раньше него. Они махали флуоресцентными жезлами над головой, как в телефильмах, позволяя девятиместным самолетам марки «Сессна» пролетать, и втягивали голову в плечи, чтобы уберечься от пропеллеров, как этому учили на вводных семинарах. Вечерняя смена была самой лучшей — она была короче, чем дневная, и более оживленной. Может быть, в следующем месяце, если Джош хорошо себя проявит, его тоже переведут на вечернюю смену.
Он повертел замки чемоданчика, чтобы увидеть, будет ли какой-то результат. От одного только прикосновения кончиков его пальцев замки открылись с таким шумом, будто раздался выстрел из пистолета. Джош подпрыгнул в кресле. Бр-р-р-р! Он такого не ожидал. Он осмотрелся по сторонам. Вокруг никого не было. Его отец работал наверху в вечернюю смену. Том Флинн всегда приходил домой в восемь и любил садиться ужинать с Джошем около восьми тридцати. Только они вдвоем и что-то простенькое, приготовленное Джошем: бутерброды, куры гриль, неизменный салат «Айсберг» и пиво для отца, — а теперь, когда Джош был уже достаточно взрослым, пиво и для него, но только одна бутылочка. Отец Джоша был человеком привычки. Лет в одиннадцать Джош заметил, что Том стал таким с тех пор, как мать Джоша покончила с собой. Отец был легко предсказуем, и Джош знал, что он даже в офис всегда ходил одной дорогой. Отец был единственным человеком, которого Джош боялся, так что…
Джош открыл портфель. Там, завернутый в целлофановую пузырчатую упаковку, лежал тяжелый пакет, похожий на наполненные свежим тунцом свертки, которые рыбаки обычно опускают на причал. Но только в этом пакете лежала… Джош заглянул внутрь… книга. Книга? Книга в коричневом кожаном переплете с заглавием на титульной странице, выведенным золотыми буквами: «Невинный самозванец. Роман Флеминга Трейнора». После трех лет, проведенных в колледже Мидлбери, Джош знал имена многих выдающихся писателей. Он прочитал Мелвилла, Генри Джеймса, Хоторна, Эмили Дикинсон, Марка Твена, Фрэнсиса Скотта Фицджеральда, Джека Керуака. Но он никогда не читал и даже не слышал о таком писателе, как Флеминг Трейнор.