Босиком

Бренда заехала на парковку. Она все еще кусала нижнюю губу, наверно, раздумывая, не будет ли эгоистичным с ее стороны…
— Просто высади меня, — сказала Вики.
Бренда вздохнула.
— О Вик, ты уверена?
— Конечно, уверена. Иди и пиши. Со мной все будет в порядке.
— Не знаю…
— Ты боишься лишний раз не перечитать прошлогоднюю статью о Бритни Спирс?
Бренда засмеялась.
— Нет.
— Возвращайся в одиннадцать, — сказала Вики.
Бренда подъехала к входу в больницу, и Вики вылезла из машины. Она посмотрела на выражение лица сестры, когда та уезжала с парковочной площадки; казалось, Бренда чувствовала себя такой же счастливой и свободной, как и Вики.
Вики провела два украденных часа, сидя в тени старой мельницы. И хотя это место было совсем недалеко от больницы — хороший игрок мог бы добросить сюда бейсбольный мяч, — для Вики это было максимальное расстояние, которое она могла преодолеть, и, когда она взбиралась на холм, у нее сильно участилось дыхание. Она лежала в траве, спрятавшись от проезжавших мимо машин, и смотрела в небо, разрезаемое лопастями ветряной мельницы на части, которые напоминали по форме куски пирога. Целых два часа Вики ничего не делала — как давно в последний раз она просто ничего не делала? Даже часы, проведенные в кровати в коттедже, казались тяжелой работой; она была занята выздоровлением, заставляя свое тело бороться, и всегда краем глаза следила за тем, что происходит в доме, — наблюдала за Брендой и Мелани, Джошем и детьми. Дома Вики пыталась собраться с силами и прочитать страницу книги или статью в газете, чтобы ее день не прошел совершенно напрасно. Но здесь, на улице Проспект-Хилл, в тени до сих пор работавшей мельницы, Вики не занимали подобные мысли. Никто не знал, где она, словно ее и не было на земле. Это был прогул, обыкновенный прогул. Вики позволила себе единственное доступное ей удовольствие — ускользнуть от химиотерапии. Мейми могла позвонить домой, но дома никого нет и ответить некому. Во вторник Вики скажет, что забыла о химиотерапии (забыла о химиотерапии?!), или что у нее поломалась машина, или что заболел кто-то из детей. А может, она признается, что ей просто не захотелось ехать. Ей нужен был перерыв. День наедине с собой.
— Ты же знаешь, что говорят по поводу ударов головой о стену, — скажет она Мейми. — Когда перестаешь это делать, тебе становится классно.
И только когда Бренда вернулась, чтобы забрать ее, — вылезла из «пежо», взяла сестру за руку и помогла ей забраться в машину, поскольку обычно Вики просила ее об этом, — Вики начала испытывать чувство вины.
— Как все прошло? — спросила Бренда. — Как ты себя чувствуешь?
Это были стандартные вопросы, но Вики не знала, что ответить. Что сказать? Что она обычно говорила?
Она пожала плечами.
— У команды ведь вчера была игра, правильно? — спросила Бренда. — Они выиграли или проиграли?
Вики снова пожала плечами. Это можно считать ложью?
На обратном пути в Сконсет Вики открыла окошко и оперлась на него локтем; она пыталась насладиться солнечным светом и летним воздухом. Тротуар был полон людей, некоторые ехали на велосипедах, некоторые гуляли с детьми или собаками. «Я пропустила сеанс химии», — подумала Вики. Внезапно она почувствовала себя просто ужасно. Она вспомнила слова доктора Гарсиа о том, насколько важна для нее химиотерапия, постепенно воздействующая на клетки. Убить их, удалить из ее тела, не дать им возможности пускать метастазы. Опухоль должна была отойти от грудной стенки; она должна была уменьшиться до операбельных размеров. Химиотерапия была интегральным процессом. Самым важным в данном случае была последовательность. Поэтому… что она делает? Разве она не хочет выздороветь? Разве она не может вытерпеть боль, выпадение волос и слабость ради своих детей?
А доктор Олкот? Как она посмотрит ему в глаза? Он наверняка, как всегда, приходил, чтобы подбодрить ее, спросить: «Как вы себя чувствуете? Вы держитесь? Вы сильный солдат, просто звездный пациент…» Ему наверняка стало интересно, где же Вики, возможно, он сам позвонил им домой; а что, если Мелани была дома, что, если она забежала из сада в дом, чтобы взять трубку? «Вики поехала на химиотерапию, — сказала бы Мелани. — Я сама видела, как она уезжала». Доктор Олкот больше никогда не будет ее ободрять, потому что Вики не была солдатом. Она совсем не была звездным пациентом.
 
К тому времени как они подъехали к Шелл-стрит, чувство вины просто парализовало Вики. Она едва могла дышать — а может, это было результатом пропущенного сеанса химии, возможно, раковые клетки крепли, размножались. Она была не лучше матери Джоша, которая повесилась, пока Джош был в школе. Вики тоже совершала самоубийство.
Во входную дверь постучали, и Вики присела на кровати. Она потянулась к тумбочке за париком. Он был надет на голову из пенопласта, которую Блейн назвал «Дафни» в честь персонажа мультфильма «Скуби-Ду». Блейн даже нарисовал маркером лицо Дафни — два синих круга вместо глаз, две черные точки, служившие ноздрями, и кривой красный рот. Пенопластовая голова доставляла неудобства Теду — на прошлых выходных он сказал, что не может заниматься любовью, пока она стоит на тумбочке, потому что у него было такое впечатление, словно за ними кто-то наблюдает. Парик, с учетом того, насколько сильно она в нем нуждалась, вызывал у Вики дрожь. Она попыталась поставить голову вместе с париком на верхнюю полку шкафа, с глаз долой, но Блейн взбунтовался против этого. Так что теперь Дафни стояла на ночном столике и была чем-то вроде домашнего животного. Парик был сделан из настоящих волос. Вики купила его в городе, в магазине, который посоветовал доктор Гарсиа. Там делали парики специально для людей, больных раком. Парик был белого цвета, примерно такого же, как настоящие волосы Вики. Она неплохо в нем выглядела, но испытывала дискомфорт — чужие волосы у нее на голове. Она вспомнила учителя, преподававшего у них в шестом классе, мистера Апджоне, и его парик. И поэтому, когда в дверь постучали — что означало, что приехал Джош, — Вики позвала Бренду. Пришла Бренда и принесла Портера, одетого в памперс и плавки.
«Не забудь взять детям футболки!» — чуть не сказала Вики. Но нет, об этом она могла напомнить Бренде и позже.
— Платок! — гаркнула она.
— Точно, — сказала Бренда. — Прости. — Она опустила Портера на пол и достала платок из верхнего ящика комода Вики. Красный, золотистый, прозрачный — шикарный платок марки «Луи Вуитон», который Эллен Линдон два года назад подарила Вики на Рождество. Бренда искусно повязала его на полулысой голове Вики так, чтобы платок плотно облегал голову, а два кончика свисали сзади на шею.
— Спасибо, — сказала Вики. Она поднялась с кровати и направилась в гостиную. Ей было плевать на пикник, но ее волновал момент встречи Джоша и Теда. Она хотела, чтобы Тед понравился Джошу, чтобы тот восхищался ее мужем; она хотела, чтобы Джош считал ее выбор очень удачным.
Но поскольку Вики и Бренда были в спальне заняты платком, представить мужчин друг другу выпало на долю Мелани. Мелани знала, что Вики нервничала по этому поводу.
— Все будет в порядке, — убеждала ее Мелани. — Ну кому может не понравиться Джош?
— Я беспокоюсь не за Джоша, — сказала Вики.
— О, — сказала Мелани, — ну а кому может не понравиться Тед? Он прекрасный парень.
— Может им быть, — уточнила Вики.
Теперь голос Мелани звучал так же весело и уверенно, как голос ведущего ток-шоу.
— Привет, Джош! Как дела? Заходи, заходи! Тед, это наша няня, Джош Флинн. Джош, это муж Вики, Тед Стоу.
Блейн обвил руками ногу Джоша и прижался к нему крепче, чем обычно. Тед наверняка это заметил, подумала Вики, и вряд ли ему это понравилось.
Джош протянул Теду руку и улыбнулся.
— Здравствуйте, мистер Стоу. Очень приятно познакомиться… много о вас слышал… да.
Тед проигнорировал руку Джоша и сделал глоток своего пива — Вики практически слышала, как Джош подумал: «Невоспитанная сволочь, козел с Уолл-стрит». Вики наблюдала за выражением лица своего мужа. Джош однозначно не был геем, что обрадовало бы Теда; Джош совершенно не походил на того парня, каким Тед был пятнадцать лет назад, когда играл в лакросс в Дартмуте. Но в то же время Тед мог подумать, что Джош похож на него в молодости, — а что бы сделал Тед, неделями работая на трех одиноких красивых женщин? Он попытался бы… Он приложил бы все усилия, чтобы…