Безликий (СИ)
— Господин, господин, постойте, вам нельзя вставать, — раздался справа от меня взволнованный девичий голос, а затем ко мне подскочила молодая девушка. Совсем юная блондиночка смотрела на меня обеспокоенным взглядом, — Господин, как вы себя чувствуете?
— Ужасно, — ничего не скрывая, ответил я, — Где я?
— В госпитале Вариенвуда, — нервно ответила она, — Пожалуйста, подождите с расспросами, господин. Сейчас подойдёт доктор Гелаберт и окажет вам необходимую помощь.
— А ты?
— Я — всего лишь его помощница, господин, и только обучаюсь. Без его ведома мне не разрешено что-либо делать с пациентами.
— Девушка жива?
— Что? — не сразу поняла она вопрос.
— Наёмница, что была со мной… Она жива?
— Да, — кивнула девушка, — она в соседней палате.
— Юлиана, дорогая, иди посмотри, как там себя чувствует госпожа Вегхорст, — донёсся со стороны двери мужской низкий голос. Я повернул голову и увидел высокого мужчину, облачённого в светлые брюки и серый пиджак, с серьёзным изучающим взглядом, смотрящего на меня. Спокойные серые глаза медленно продвигались из стороны в сторону, шумные выдохи немного всколыхивали аккуратные усы-щётку, — Дальше я сам займусь господином.
Девушка учтиво кивнула и скрылась в коридоре. Зашедший аккуратно прикрыл дверь, вновь взглянул на меня, а затем сказал:
— Позвольте представиться, доктор Цезарь Гелаберт, главный врач Вариенвуда. Надеюсь, господин, ваше самочувствие располагает к ответу на парочку вопросов, — он подошёл к столу, что находился возле входа, достал из ящика пару перчаток, надел их.
— Скорее да, чем нет, — он удовлетворённо, словно ожидая такого ответа, кивнул.
— Скажите, вы знаете, сколько снадобий было влито в ваш организм? — я отрицательно покачал головой, — И то, что господин Виктимус и его помощница работали с вашим магическим источником, вы никак не ощущали?
— Нет.
— Что ж, тогда мне придётся вас обрадовать, — с сарказмом прозвучали слова, — Мы с вами разговариваем только благодаря их вмешательству.
— Что с девушкой? — повторил я волновавший меня вопрос.
— Она жива, — доктор, вздохнув, отвёл взгляд, — Но без сознания. Мы пока не смогли её вытащить, а повреждения организма из-за отсутствия источника куда серьёзнее, чем могли быть.
— А со мной-то что? — слова заставили меня занервничать.
— Благодаря источнику повреждения почти полностью залечились, повязки скоро можно будет снять. Организм практически полностью восстановится через несколько дней.
— Практически?
— Боюсь, остаточные последствия у того проклятия, воздействию которого вы подверглись, слишком сильны и полностью их ликвидировать оказалось невозможно даже силами господина Виктимуса. Правда будет очень болезненной… — произнёс Гелаберт, а затем замолчал, ожидая моего ответа, однако услышал лишь молчание, после которого продолжил, — Когда с вашего лица снимут повязку, не пугайтесь своего облика. И будьте готовы к тому, что ваше зрение сократилось в половину, ибо повреждения затронули ваш левый глаз.
— Что? — только и смог произнести я, не в силах найти слов.
— Понимаю, это больно услышать и ещё больнее принять, однако… — Гелаберт старался говорить спокойно, однако было видно, как ему тяжело произнести каждое слово. Но мне было куда тяжелее, чем ему, — К сожалению, ни целебная магия при всей её развитости, ни наши познания в медицине, не способны восстановить функции организма…
Всего лишь слова. Я бы всё равно их услышал от доктора чуть позже, однако они настигли меня сейчас. И это был приговор. Конечно, я всё ещё был живой, с целыми руками и ногами, мог ими полноценно шевелить и даже встать и пойти (конечно, с тем условием, что организм был полностью ослаблен), однако осознание того, что частично ты потерял главное человеческое чувство, вгоняло в шок.
Доктор пытался приободрить, но это не слишком помогало. Следующие несколько часов я пролежал, погружённый в свои мысли, которые то и дело сменялись с чуть более положительных на мрачные и обречённые. Причём, со своей судьбой я с горем пополам к вечеру свыкся, а вот участь Лексы меня действительно беспокоила. И то, что об её состоянии ничего внятного я не мог узнать ни от Гелаберта, ни от его помощницы, только добавляло угнетения моему разуму.
Но, надо сказать, что к вечеру я начал чувствовать себя лучше. В физическом плане. Не в моральном. Смог самостоятельно встать, немного пройтись. Организм уже не отдавал болью при каждом движении. Но всё же даже такая, казалось бы, простая нагрузка оказалось тяжёлой для человека, который, как оказалось, трое суток пролежал без сознания. Затёкшие мышцы после шевеления долго восстанавливали свою подвижность, но в целом уже к этому времени я начал приходить в норму.
А вечером ко мне пришёл посетитель.
*тук-тук-тук-тук*
Дверь неуверенно открылась, и в комнату вошла девушка. Сначала я её не узнал, но походка и взгляд сделали своё дело. С виду ей было не более 20–22, аккуратные симпатичные миниатюрные черты лица омрачались чувствами стыда и печали, испытываемые ею. Большие зелёные глаза смотрели прямо на меня, но лишь наши взгляды соприкоснулись, она тут же отвела взор в сторону. Она нервно сжимала ткань длинного серого плаща, в который была облачена, и не решалась подходить, будто я был израненным загнанным в угол хищником, готовым бросться в последнюю атаку.
Девушка медленно подошла к кровати, а затем опустилась на стул, стоящий рядом, ничего не говоря. Я знаю, она хотела что-то сказать, но боялась… Боялась того, что сейчас я ополчусь на неё, обвиню во всех смертных грехах и всём том, что случилось со мной с тех пор, как она объявилась в моей голове.
— Оно хоть стоило того? — нарушил я затянувшееся молчание.
— Не знаю, — тихо вымолвила она, — Я не думала, что цена окажется настолько высока… И что именно тебе придётся платить… — девушка была готова расплакаться на месте и лишь чудом держалась.
— Успокойся, — произнёс я, останавливая поток её эмоций, — Я… К чёрту, как-нибудь я это переживу. Дерьмо случается в этой жизни, и иногда утерянного не вернёшь.
— То есть ты… не винишь меня? — с надеждой она повернула на меня свой взгляд.
— А смысл? Что ты могла сделать? Разве ты виновата, что мы решили вскрыть этот ящик? В том, что мы обрекли себя на это, виноваты только мы сами, — произнёс я болезненную правду, — Рано или поздно, кто-то другой оказался бы на нашем месте, и эти последствия коснулись бы уже их.
— Мне жаль только одного, — стыдливо продолжил я, — Ты говоришь, что подвергла меня опасности, но мне, честно говоря, плевать, — печально усмехнулся, — Без глаза я как-нибудь проживу — всё равно им плохо видел. Но вот мне жаль Лексу. Она говорила, что не стоит лезть в этот ящик, а мы её не послушали. И что в итоге? Она лежит там, в соседней комнате, и я ничем не могу ей помочь. Я даже не знаю, что с ней.
— В том же состоянии, что был ты до того, как очнулся, — спокойно произнесла Лекса, но слова прозвучали с некоторой долей вины в них, — Только, если тебя я смогла вытащить оттуда, то её — нет. Даже это, — она приподняла ладонь, и над ней вспыхнула чуть яркая серебристая сфера, — не помогает.
— Я могу чем-то помочь? — с надеждой спросил я.
— Я не… — почти разрушила её Джесси, — Я попробую узнать у Гаррета. Если это возможно, то, значит, да. Я буду на это надеяться, потому что моего источника уже не хватает.
Надежда не угасла, этот слабый огонёк не потух. Если есть хоть какая-то возможность, хоть самая тонкая ниточка, за которую можно ухватиться, необходимо ей воспользоваться.
— Каково тебе в новом теле? — сменил я тему на более позитивную.
— Немного… странно… — задумавшись, ответила она, — В первое время все эти чувства не давали мне покоя, но сейчас я уже привыкла. Ощущать себя не просто бесплотным призраком, а настоящим живым человеком… Это невероятно… Чувствовать источник, управлять им…
— А… откуда вообще взялось это тело? — задал я внезапно возникший вопрос. Лекса после него мгновенно помрачнела.