Белый волчонок (СИ)

Да чтоб вас! Это и значит воплощение?
Притягиваю символ к себе и резко загоняю прямо в лоб, чтобы наверняка закрепить, так сказать, материал. Небольшое жжение и все. Ну вот нельзя было так и объяснить? Всю ночь голову ломал.
Такими темпами меня точно отправят на какой-нибудь потрошительный ритуал. Банальнейшие младенческие навыки осваиваю целые сутки. Надеюсь, это выполнение домашки заставит верховную научить меня хоть чему-то полезному.
***
— Белаторский, тема настолько скучная? — сарказмом в голосе жрицы можно бриться.
С трудом разлепляю глаза, голова трещит, тело ноет. Чуть не вырубился на уроке, отлично. Но во взгляде женщины вижу беспокойство. Неужели все же переживает за внучка?
Я даже не завтракал, чтобы не расслабляться от сытости. Но не помогает, организм требует только одного — придавить подушку.
Тема же не то чтобы неинтересная. Жрица рассказывает про битвы богов. Но, так как монстры из темных углов не кидаются и не летает мебель, меня чуть сморило.
В общем, выходит, что про победу сильнейшего можно говорить лишь тогда, когда силы неравны. А тут получилось иначе.
Побеждали то одни, то другие. Кого-то выкашивали целым пантеоном, кто-то объединял силы на пару битв, а потом снова усердно валил друг друга.
Но самое страшное случилось, когда сошлись верховные боги. От столкновения великих божественных сил случился первый прорыв хаоса и мириады демонов присоединились к заварушке.
Причем, до сих пор непонятно, то ли кто-то из богов сгоряча их призвал, то ли сами небеса треснули, не выдержав темперамента демиургов.
Сошлись на ничьей, пока вообще оставалось кому им поклоняться. Две сотни лет наводили порядок и сдерживали то дерьмо, что пришло в мир вместе с демонами. Ту же чуму, например, и прочие смертельные эпидемии.
Боги, выходит, сильно перестарались, пока мерялись, так как полностью закрыть прорывы не удалось. В общем, само мироздание слегка охренело и теперь плюется в пустыне мутантами на любой вкус и цвет.
Сложно представить, что за мясорубка тогда творилась. Но мне хватает и божественного «шепота», чтобы попытаться представить мощь этих сил. Сомученики так вообще внимают, благоговейно раскрыв рты.
Хотя и мне пары минут ночью было достаточно, чтобы пересмотреть отношение к местным язычникам. Иногда до меня быстро доходит. Да и сила теперь ощущается иначе. Приятнее.
Короче говоря, мне очень интересно. Где-то глубоко внутри. Половину лекции нахожусь в прострации, погружаясь в сумеречное состояние между сном и явью.
Не смотря на тревожные взгляды, жрица отпускает меня вместе с остальными. Мы выходим на улицу и, пока все бурно обсуждают планы на вечер, я дремлю, привалившись к машине Богдана.
Открываю глаза от прикосновения. И вижу вылупившегося на меня Истровского.
Он держит меня за плечо, но отсутствующий в этом мире взгляд говорит об очередном видении. Ох, надеюсь он видит в моем ближайшем будущем кроватку.
— Ну, чего там? — вяло спрашиваю. — Говори уж, меня не напугаешь. Демоны, пустыня, адское пекло, гигантские матрешки?
— Дочь императора, — выдает он и краснеет. — Ну ты, с ней…
Ясно, у парня из-за буйства гормонов даже дар только в одну сторону работает.
— Володя, брось. Сам же говорил, что такие твои, — машу рукой и закатываю глаза, — приходы, никогда не означают именно то, что показывают.
— Ничего себе! — с чего-то радуется Илена, нагло нас подслушивающая.
Тут же и все остальные заинтересованно подтягиваются.
— Представляете! — рыжая даже подпрыгивает от нетерпения. — Игорь замутит с принцессой!
— Успокойся, — морщусь. — Никаких принцесс, даже если дракона убивать не придется.
— Не надо никого убивать. Я вас сама могу познакомить! — выдает бестия и по глазам вижу — задумала пакость. — А вы бы отлично вместе смотрелись.
— Чего? — я даже немного просыпаюсь. — Ты знакома с дочкой императора?
Хтонь, я даже не знаю имен членов императорской семьи. Мутить ни с какими принцессами, мне, естественно, не хочется. Но верховную власть знать все же пригодится.
 
— Конечно, я в ее свите, — Илена обижается. — Мы вообще с ней подруги. Я со всеми дружу!
Ну в этом я не сомневаюсь. Хотя плохо представляю такое шило в жопе во дворце, в свите, что бы это ни значило. Впрочем, как должна выглядеть свита принцессы, я тоже плохо представляю.
— Поздравляю. Ладно, — вижу подъезжающий «Мустанг» Яра. — Я домой, надо отоспаться после ночного дежурства.
— Вечером в Александровском? — Богдан задает вопрос, но звучит он как утверждение.
— Вечером посмотрим, — из последних сил держу глаза открытыми.
Засыпаю прямо в машине брата. Он вроде что-то спрашивает, трясет меня. Прихожу в сознание ненадолго, исключительно для того, чтобы в виде зомби добраться до постели.
***
Будит меня толчок. Дом ощутимо содрогается от взрыва. Я моментально подскакиваю, выбегаю из комнат. Дымом не пахнет, никто не кричит. Возможно, бахнуло в соседнем крыле.
Несусь вниз по лестнице, проскальзывая ступеньки босыми ногами. Меня заносит на повороте, затормаживаюсь о двери столовой. И вижу деда, невозмутимо пьющего чай за столом.
— Что-то случилось? — спокойно спрашивает он.
— Эээ, — я уже не уверен, что мне не приснилось. — Мне показалось, что был взрыв.
— А, это. Близнецы в лаборатории практикуются.
Я, конечно, люблю детей, именно за их открытый и пытливый ум. Но с такими возможностями детки могут и до ядерного взрыва доэкспериментироваться.
Дед смотрит на мою удивленную рожу, прячет улыбку и кивает на соседний стул.
Тру лицо, отгоняя сон, пальцами приглаживаю торчащие во все стороны волосы. Не парадный вид, ну да ладно. Сделал, что смог.
— Как твои успехи, Игорь? — не теряет возможности меня допросить глава рода.
— Думаю, что прекрасно, — хищно оглядываю стол, понимая что жутко голоден.
Дед усмехается, зовет Славу и велит подать припозднившийся обед для младшего княжича. Та умильно стреляет глазками, причем как мне, так и дедуле.
Я прошу еще кофе, покрепче и побольше. Сегодня я не выйду из библиотеки, пускай хоть прорыв хаоса у нас во дворе случится.
— А разве госпожа София не рассказывает?
— Софочка хоть и моя родная сестра, — дед вздыхает, — но давно уже не в семье. Только не вздумай ей говорить, как я ее назвал. Рука у нее хоть и справедливая, но тяжелая. А панибратства вообще на дух не переносит.
— Да я уж понял. Один раз назвал бабушкой.
Дед начинает хохотать так громко и заразительно, что я и сам не могу удержаться. Жрица внушает какой-то необъяснимый подсознательный страх. И от него хочется избавиться. Хотя я ее мысленно бабулей и зову, но каждый раз при этом передергивает.
— Могу себе представить ее лицо, — он вытирает слезу и становится серьезным. — Жречество, Игорь, накладывает огромные обязательства. И, по сути, забирает не только семью, но и всю жизнь. Так что не смотри на то, что она твоя родня. Она верховная жрица Маат. В первую, вторую и последнюю очередь. Особенное отношение от нее ты получишь, только если ей на то укажут боги.
— Понял. А почему именно она, ну, верховная, с нами занимается?
— Вероятно ее очередь, — он пожимает плечами. — Жрицы, вне зависимости от ранга, выполняют любую работу. Пусть они приближенные к богам больше остальных, но надменность один из грехов. И они это знают лучше всех.
— Ааа, — я не знаю, как мне к нему обратиться, не назовешь же «дедой» этого, пусть и немолодого, но все еще богатыря. — А можешь рассказать мне про грехи?
— Что, парень, припекло на посвящении и сразу задумался о суде богов? Рано тебе, — он отмахивается. — Тебе другому учиться нужно. Оставь это жрицам.
 
Ясненько, и тут не прокатило. Да что же мне никто задачу то не упрощает?
Приносят подносы с едой и я тут же забываю про несправедливость жизни. Глава рода оставляет меня, напоследок добродушно похлопав по спине.
***
Кто бы раньше подумал про меня, что буду так радостно идти в библиотеку? В рожу бы получил за такие фантазии. Но вот он я, а вот ряды массивных книжных полок.