Вернуть Боярство 3 (СИ)
И отчетливо видящий страх сына Второй Император с трудом удержался от того, что бы, махнув рукой на всё своё воспитание и манеры, не сплюнуть от отвращения прямо на пол. И этот слизняк, не способный ни довести дело до конца, ни ответить за свои поступки — его сын⁈ Если бы он не знал доподлинно, что это его плоть и кровь, он бы усомнился в верности собственной жены. Хорошо хоть старший не таков… Тоже не подарок, но хотя бы умен и твёрд характером.
— Изгнание из Рода — самое мягкое наказание за подобное, Саша, — взяв себя в руки, холодно заговорил он. — А в случае, если проступок действительно тяжек — казнь. Не питай излишних иллюзий — я прощаю тебя в самый последний раз. Для меня ты всё равно что мёртв — пей, гуляй, веселись, деньги у тебя будут. Но знай — можешь даже не надеяться, что займешь в семье и губернии серьёзное положение. И да — как выйдешь из кабинета, навести-ка Максимку Филатова. Мы, конечно, и так знаем всё о твоих делишках на стороне, но для протокола ответишь на все вопросы, что он тебе задаст. И не вздумай пытаться юлить — ему позволено применить к тебе, в случае надобности, дополнительные средства убеждения. Не доводи до греха. Пшёл вон!
Глава 19
Мне удалось договориться с нанхасами. Не идеально, не во всём так, как мне хотелось бы — но к общему знаменателю мы пришли. И сейчас я вместе с Приходько и Алтынай стоял на месте, которое в будущем станет первым моим настоящим владением. Сперва деревенькой, затем и небольшим городком, ну а дальше уж как пойдёт.
— Так как назовем-то? — озвучил очевидный вопрос Влад. — Негоже оставлять новый дом без названия.
— Николаевск? — предложила Алтынай. — Многие называют Родовые поселения в честь фамилии Рода.
— Таких Николаевсков в губернии даже я пяток знаю, — возразил Приходько. — Нет, звучит неплохо, конечно, но всё равно не то. Может, вольный? Учитывая то, какие порядки решил здесь насадить Аристарх, название подходящее.
— Займемся названием потом, — прервал я начинающуюся дискуссию. — Скоро к нам прибудут имперские чиновники. Земли мы отхапали интересные, малоразведанные и расположенные в изрядной глуши, но благодаря твоим родичам, Алтынай, мы знаем об их богатствах. Нужно будет организовать показ всех ресурсных месторождений и оформить все бумаги, прежде чем заниматься всей этой ерундой… А денег у нас, к сожалению, только на то, что бы платить людям жалованье… Так что всю эту нашу красоту нужно показать, оформить и готовиться отправляться на войну.
А богатств было действительно немало. Очень, очень немало — три месторождения магического топлива, что использовались в алхимреакторах практически во всех сферах — от заводов до летучих кораблей, один золотой прииск, месторождение какой-то несомненно магической руды, какой именно — ещё предстояло разобраться, несколько больших рощ, богатых магическими породами деревьев, что охотно скупались предприятиями, строящими воздушные и морские суда, да и мебельщики, что обслуживали богатые Рода, изготавливая свою продукцию на заказ, тоже от подобного не откажутся…
Всё это, при грамотном подходе, вообще способно давать такие доходы, что даже нужда в охоте может отпасть полностью. Вот только на то, что бы развернуть здесь добычу, у меня нет ни людей, ни денег. Пока нет — а потому я связываю огромные надежды на предстоящую войну и трофеи с неё.
И это не говоря уж о том, что все эти богатства нужно будет как-то удерживать. Ведь соседи-аристократы будут не прочь оторвать у пока слабого Рода кусок пожирнее, так что проблем будет преизрядно. Первые год-два вообще будут крайне тяжелы — Родовые конфликты дело такое, в них государство не лезет без крайних на то обстоятельств. И придется бить по зубам всех окрестных хищников своими силами…
Но я выстою. Я уже предпринял определенные меры для того, что бы в будущем удержать своё, и смею надеяться, что их хватит. Соглашение, которое я подписал с нанхасами, включало в себя несколько пунктов. Первый — они получают право основать своё поселение на моих землях. И получают все права, имеющиеся у свободных жителей империи — защиту от аристократов, право торговли, возможность обучаться основам магии для одарённых на моих землях и много других, более мелких пунктов.
У Империи и вольных народов Сибири отношения на данный момент были достаточно своеобразны. Не то, что бы их целенаправленно уничтожали — нет, изначально государство желало, что бы вольные дети здешних просторов интегрировались в Империю. Вот только сделать они это должны были по правилам Российской Империи — подавляющее большинство населения в крестьяне, местным вождям дать Род и поставить над остальными и закрепостить население. Причем большинство таких подданых осталось бы не при тех новоиспеченных имперских аристократов из наиболее влиятельных местных семей, а была бы распределена среди тех Родов, что пришли сюда из глубин империи.
В общем, отнять, поделить и сдать большинство в рабство — ничего более привлекательного Империя не придумала, делая первое предложение туземцам. Слишком презрительно напыщенные щеголи из Санкт-Петербурга относились к «дикарям» — мол, будьте рады, что мы с вами вообще дело имеем.
Конечно, все эти предложения были сделаны не так в лоб. Всё было как следует обставлено цветастыми фразами, подарками вождям, вежливыми улыбками и заверениями в вечной дружбе и борьбе с общим врагом — порождениями Разлома.
И суровые вожди сибиряков, не привычные к тому, что, обещания, не подтвержденные прилюдно данным словом, а в идеале — закрепленном на бумаге договором стоят не дороже воздуха, который на них потрачен, поначалу поверили. И двинулись гордые охотники, скотоводы и следопыты под руку Империи…
А потом, когда до них дошло, подо что они подписались, они попробовали напомнить те сладкие речи, что пели им посланцы Романовых и переселившиеся на Фронтир дворяне. И на своей шкуре познали, что верить ничем не подкрепленным словам таких людей совсем не стоит…
Это было давно. При Рюриковичах граница Фронтира не двигалась веками — Русь продвинулась на пару сотен километров от Уральских гор и, закрепившись, остановила экспансию. Тогда мы ещё не были самым могущественным государством на планете — постоянные войны со шведами, Речью Посполитой и Османской Империей, стычки на границах с наследниками Орды, борьба с Иранским Шахом за Кавказ… Ресурсов осваивать Сибирь не было от слова совсем, ни людских, ни материальных.
А при Романовых, когда шведы и Речь Посполитая из могущественных, амбициозных государств скатились до второразрядных государств, которые готовы были заключить союз с кем угодно, лишь бы грозный восточный сосед не лез к ним, покорение Сибири продолжилось. И бедные местные племена познали на себе всю прелесть сотрудничества с голодными и жадными до богатств аристократами и Романовыми…
Не знаю доподлинно, как так вышло, но в этом деле не был замечен ни один боярский Род. Хотя если рассуждать логически, то всё довольно очевидно — Романовы сами были дорвавшимися до престола боярами, и им требовалось активно наращивать силы тех, на кого они собирались опираться в своём правлении — дворян.
В общем, обожглись тогда эти бедолаги изрядно. Огнем и мечом прошлись войска империи по дерзнувшим возмутиться племенам — вот только те быстро поняли, что в открытом бою им не выстоять. И ушли ещё глубже в ничейные земли, затаив крепкую обиду на Империю.
После этого было несколько попыток вновь наладить контакт, уже на иных условиях, с вовсеуслышанье данным Словом Романовых, с официальными документами — вот только теперь веры словам широкоглазых у местных больше не было. Для них все имперцы уже стали лжецами. Нет, какие-то связи они всё равно поддерживали, в основном с теми же боярами — но это было редко и лишь в целях торговли.
Со мной было иначе. Почему-то шаманы ясно видели моё иномировое происхождение, и несмотря на то, что лично я идентифицировал себя как имперец, для них я не имел ничего общего с Империей. Вернее, не так — я древняя сущность, что пришла по каким-то своим делам в этот мир, и их духи заверяли, что я не таков, как те, с кем их народ имел дело прежде. Мол, со мной можно иметь дело — не безоглядно доверять, но я не обману. Ну или что-то в этом духе — признаться, я сам не до конца понял, что там и как у них в общении с духами.