Слабо влюбиться

В первую секунду Виктор в буквальном смысле хватал воздух ртом от такой наглости. Он что, нанимался к ней поваром?! Да что она себе позволяет!
Наверное, он бы высказал ей все в лицо, плюнув на постоянную привычку сдерживаться рядом с незнакомыми людьми. Но тут внезапно в коридоре раздался еще один звук, знакомый Виктору, хоть и производимый не им.
У журналистки забурчал живот, причем забурчал громко, так, как никогда не бурчал у самого Виктора. Она мило покраснела.
– У меня пустой холодильник, – буркнул Виктор, повернулся и зашагал в сторону кухни.
– Я не привередлива, – полетело ему в спину.
Ну да, ну да. Он практически поверил сказанному. Не привередлива, конечно. Она всего лишь съест всю его еду. Всю. До крошки. И тогда снова придется заказывать продукты в ближайшем гипермаркете и впускать в дом чужих людей!
 
Глава 8
 
Виктор Неверящий в быту оказался угрюмым неприветливым холостяком, ведущим полуголодный образ жизни. В холодильнике, кроме замороженной пиццы, лежавшей там, наверное, несколько лет, половины пакета томатного сока и банки оливок, ничего не оказалось. На столе нашлась буханка хлеба. В вазочке лежала горстка печенья. К этому богатству прилагались два сорта кофе и три – чая.
«Действительно, – иронично отметила про себя Аня, внимательно осматривая кухню. Уйма девайсов в ней не делала ее жилым помещением. Аня сравнила бы и кухню, и дом в целом, с гостиницей, в которой редко появляются постояльцы, – главное – купить дорогой кофе, стоящий половину моей стипендии, а еда… Да что там та еда. Писатель одним кофе питаться будет. Интересно, у него язва еще не открылась?».
Ее хозяин аккуратно засунул пиццу в микроволновку, выставил программу на таймер, что-то спросил у Ани. Что – она не расслышала, потому что не могла отвести взгляда от мечты всей своей жизни – кофемашины, серебристой красавицы с кучей функций. Ее цену Аня знала точно: часто рассматривала свою мечту на фото в Интернете, прекрасно понимая, что в ближайшие несколько лет ей ничего подобного не светит. Какая кофемашина. Тут дай бог от стипендии до стипендии прожить, да родителям спасибо сказать за продукты, присылаемые через знакомых раз в месяц, потому что всю зарплату от ежемесячных подработок Аня тратила на оплату квартиры, а значит, шиковать не приходилось.
Неверящий снова что-то спросил, и Аня наконец-то отвлеклась, покраснела, вскинула глаза на него:
– Простите, что вы сказали?
– Что вы рассматривали с таким фанатичным блеском в глазах? – в голосе Неверящего Аня уловила неприкрытый сарказм.
– Кофемашину, – созналась она. – Моя давняя мечта.
На лице Неверящего отразилось сомнение в адекватности Ани. Впрочем, ей было все равно. Пусть думает, что хочет. Ему уж точно не приходилось выбирать между пальто с подкладкой и оплатой квартиры.
– Я так полагаю, вы будете кофе?
Аня кивнула. Желудок снова напомнил о себе. Аня снова покраснела.
– Вы все время краснеете?
«А вы все время задаете глупые вопросы?», – огрызнулась про себя Аня, вспомнила об экзамене и ответила как можно спокойней:
– Особенность организма. Ничего не могу сделать.
Одна из бровей Неверящего поднялась вверх, демонстрируя его отношение к ее словам. Но тут запиликала микроволновка, и о красных щеках Ани было ненадолго забыто.
Это журналистка?! Нет, Виктор мог поверить во что угодно, но не в то, что перед ним сидела настоящая журналистка. Выпускница пансиона благородных девиц – да, но никак не журналистка.
Постоянные красные щеки Виктора начали раздражать так же сильно, как и появление девчонки в его доме.
Сделав себе отметку позвонить кому следует, чтобы узнать всю информацию о подкинутой Антоном девчонке, Виктор вытащил пиццу, выложил ее на блюдо, разрезал на ровные куски.
Себе он заварил крепкий черный чай, девчонке поставил кофе из той самой кофемашины.
– Приятного аппетита, – буркнул, усевшись на стул.
– Спасибо, – поблагодарила журналистка и вгрызлась зубами в кусок пиццы.
 
Ели молча. Как закончили, Виктор спросил:
– Когда вам удобно будет отправить вопросы мне на мэйл?
– Отправить? – удивилась девчонка. – Откуда?
– С вашего ноутбука, конечно же, – не понял проблемы Виктор.
– У меня его нет.
Виктор нахмурился:
– Вы приехали брать интервью без ноутбука?
– Если бы он у меня бы, я обязательно его привезла бы с собой, – пожала плечами девчонка. – А так я собираюсь опрашивать вас по старинке, с ручкой и блокнотом.
Виктор в изумлении уставился на нее. Она что собирается?! Какие еще ручка и блокнот?!
– А стилус с дощечками вы случаем не прихватили? – язвительно уточнил он.
– Мы не в Древней Греции, – девчонка чувствовала себя уверенно, когда речь шла о ее деле. – Обойдемся ручкой и блокнотом.
У Виктора закончили все приличные слова. Остались только нецензурные. Он не горел желанием проводить с этой пигалицей лишние пять минут за обеденным столом и уж точно не собирался сидеть напротив нее все то время, пока она будет задавать вопросы для интервью.
«Антон, сволочь, – мысленно пообещал Виктор, – я тебе устрою шикарную жизнь. Ты свое задание год выполнять будешь!».
– И когда вы собираетесь меня интервьюировать? – спросил Виктор, стараясь не сорваться на ругань.
– Да хоть сейчас, – последовал ответ. – Мы оба сыты, значит, можно приниматься за дело.
 
Глава 9
 
– Хорошо, пусть будет сейчас, – прищурился Неверящий, как показалось Ане, со злостью. – Где ваши блокнот с ручкой?
– В спальне, – Аня не понимала, откуда эта непонятная злость. Он же сам согласился на интервью. Никто его за язык не тянул. Или тут шантаж? И чем можно шантажировать известного писателя? Мысленно пожелав Антону несколько часов беспрерывной икоты, Аня поднялась со стула. – Сейчас принесу.
Общаться решили возле кухни, в небольшой гостиной. Как и остальные помещения дома, она показалась Ане нежилой, стерильной. Светлые обои, кожаная мебель, идеально выглаженные занавески на окнах. И ни единой вещи, подчеркивающей индивидуальность комнаты или ее хозяина. Будто в гостинице очутился.
– Никаких личных вопросов, – предупредил Неверящий, опускаясь в черно-белое кресло возле небольшого журнального столика.
Аня кивнула, принимая это условие, и села в такое же кресло напротив.
– Мне нужно будет сделать фото, если не вас, то хотя бы дома, – предупредила она.
Неверящий скривился, но потом все же ответил:
– Кабинет сфотографируете.
Можно и кабинет. В принципе, Ане было все равно, какие фото предоставлять редакции и преподавателю.
– Что для вас творчество? – откинувшись на спинку кресла, Аня приготовилась записывать.
– Возможность создать небольшой мир, в котором все будет происходить только по моим законам, – последовал довольно неожиданный ответ. – Дальше.
Аня мысленно только головой покачала. Что ж за интервью у них получится, если он будет отделываться рублеными фразами?
– Откуда вы черпаете сюжеты?
– Отовсюду: из жизни, из газет, из фильмов, из книг. Предупреждая ваш возможный вопрос: нет, это не плагиат и не «вдохновился темой». Это именно глубокое переосмысление того или иного сюжета.
Вопрос? Не было у нее подобного вопроса. Но, видимо, кто-то уже спрашивал у него подобное, раз он ответил четко и ясно, как будто предоставил аргумент в давнем споре.
– Ваш первый роман. Если сравнить его с вашими сегодняшними произведениями, он сильней или слабей?
– Такой же. Я не пишу ничего чересчур гениального, нового или неизбитого, так как уверен: все когда-то было сказано до меня.
Виктор говорил то, что заранее отрепетировал. Да, он не знал, какие именно вопросы будет задавать журналистка, но прочем множество интервью других писателей и примерно представлял себе, о чем пойдет речь. А еще он все больше убеждался, что девчонка не профессионал. Ей было не уютно в комнате, она говорила не очень громко, не смотрела в лицо Виктору, как будто стеснялась. Да уйма нюансов. И все они прямо кричали: «Антон, сволочь, что это за подстава?!». Но обещание было дано, а потому Виктор продолжал отвечать на штампованные вопросы.