Слабо влюбиться
И вот теперь этот скотина, ничего не умевший делать в реальности, рассуждает об Аниной одежде! А у самого носки стоят дороже, чем Аня зарабатывает в удачный месяц!
Забыв допить любимый кофе, Аня выскочила сначала из кухни, а потом и из дома. Была бы возможность, она прямо сейчас сбежала бы отсюда, да хоть пешком ушла бы! Но ее держал экзамен. Да и интервью с Неверящим, эксклюзив, помогло бы ей заработать хотя бы на зимнее пальто, такое, о котором Аня давно мечтала.
А потому Аня примчалась на аллею в саду, плюхнулась на одну из лавочек и прикрыла глаза. Ничего, все пройдет. Все совсем скоро пройдет. Она выберется из этой сволочной нищеты! И тогда ни один урод не посмеет ткнуть пальцем в ее одежду!
О хорошей, качественной одежде Аня мечтала с тех пор, как стала понимать, что ее семья живет слишком бедно по сравнению со многими даже в поселке, не то что в городе. Поговорка «в тесноте да не в обиде» ее совсем не устраивала, как и «Не одежда красит человека, а человек одежду». В том мире, в котором жила Аня, красила именно одежда.
И поэтому Аня мечтала, постоянно и пока тщетно мечтала, и о дорогой одежде, и о своем жилье, да и о недешевой машине-иномарке тоже. Неверящий своим бестактным замечанием разбередил давнишнюю рану.
– Сволочь, – Аня в бессильной злобе сжала кулаки, – ничего, я еще выпущу статью с твоим интервью!
До конца дня они так и не встретились. Журналистка избегала его, появлялась на кухне, только когда Виктор работал в кабинете. Специально караулить ее Виктор не видел смысла. Ничего такого оскорбительного он не сказал, просто отметил факт, вот и все. Да она и сама должна была понимать, что ее платье выглядит музейным экземпляром. И вообще, женщинам свойственно раздувать проблемы из пустяков, это Виктор уже уяснил из общения с матерью. Да и Антон частенько о своих пассиях рассказывал. Виктор все старательно запоминал.
Книга писалась легко, что удивительно. Вот только сюжет Виктора беспокоил. Он упорно стремился не туда, куда следовало. Виктор сам не заметил, как его герой, закоренелый холостяк, вдруг сделал предложение героине, причем буквально через пару недель после того, как затащил ее в постель.
И эта сучка взяла и согласилась!
Впрочем, как раз ее согласие Виктора не удивило. Он не мог понять, откуда вдруг взялось своеволие у послушного до того героя. И еще ему не нравилось, что дело двигалось к логическому, но при этом счастливому концу. Это у него-то, уверенного, что в реальности не бывает слащавых историй с хэппи-эндом!
Нет, издатель, конечно, придет в восторг, он давно уговаривал Виктора написать что-то подобное. Но сама ситуация Виктору категорически не нравилась. Прежде его герои полностью подчинялись и сюжету, и желаниям Виктора. А сейчас вдруг выказали волю.
И Виктор стоял на развилке. С одной стороны, можно было для разнообразия написать отличный от обычных конец. Но с другой… Может, измену какую написать? Причем двойную, чтобы у героев не оставалось и шанса на примирение? Но в том-то и дело, что изменить герой мог только по пьяни. Он, похоже, слишком сильно втрескался в героиню.
Было бы, блин, в кого! Ни рожи ни кожи, как у журналистки!
Виктор оторвался от экрана и мрачно выругался. Нашел, о ком думать. У него герои ведут себя вразрез с его замыслом, а он об этой обидчивой цаце вспоминает.
Еще раз выругавшись, Виктор заставил себя вернуться к работе.
Глава 23
Весь день Аня намеренно избегала Неверящего. Она сидела на лавочке на аллее, лежала в своей спальне с каким-то любовным романом, взятым в другой комнате, даже подумывала позвонить родителям, но вовремя вспомнила, что она якобы на практике. Откровенно врать ей не хотелось, что говорить, она не знала.
Неверящий, сам того не ведая, больно уязвил Анино самолюбие, и мысленно она уже тратила доход, полученный от статьи о нем. Главное – продать подороже, ну и нужному человеку. А такой человек у Ани имелся.
Степан Городов, то ли совладелец, то ли главный редактор местной желтой прессы – газеты «Жареные факты». Степан, или Степка, как звала его Аня, учился с ней в одной школе, но выпустился на три года раньше. Ему повезло найти тепленькое местечко в «Фактах», когда он поступил на первый курс. Хитрый, умный, изворотливый, к своему возрасту он ездил на «пежо» и одевался в дорогих магазинах. Аня облизывалась на машину, но до последнего времени категорически отказывалась писать для «Фактов» – им не информация нужна была, а выдумки. Аня же считала, что журналист обязан проверять и перепроверять каждое слово в своей статье.
Считала, угу. Пока Неверящий не спустил ее с небес на землю. Так что теперь Аня собиралась позвонить Степке сразу же после возвращения в город, сдать ему материал, получить крупную, по ее меркам, сумму и только потом ехать к родичам.
В конце концов, надо же Ане пополнить гардероб. Зима все равно придет. На шубу, может, и не хватит. А вот на пальто и сапоги – в самый раз. Да хорошие, качественные, чтобы никакие Неверящие не могли ткнуть носом в наряд.
На кухню Аня спускалась, заранее дождавшись, когда Неверящий запрется в своем кабинете. Коробка с пиццей к вечеру опустела – Аня из детской вредности доела все и, переев, кое-как поднялась в свою спальню. Завтра ей предстояло закончить интервью. Потом можно было бы и такси вызвать, чтобы смотаться отсюда. Можно, да, если знать точный адрес. А его Аня не знала. А значит, оставалось дождаться Антона. Он, Аня надеялась, должен был приехать в воскресенье-понедельник. И тогда прощай, дом отшельника и сам писатель-отшельник.
Виктор поздно лег спать. Он сначала заканчивал очередную главу, потом смотрел ролики в интернете, разные, включая рекламу, впитывал в себя не информацию, запоминал поведение людей, их позы и жесты. Ему предстояло описывать сцену в ресторане. По плану там должна была появиться любовница, бывшая, правда, но не суть. И ей вменялось в обязанность расторгнуть помолвку, а затем и помешать свадьбе. И Виктор пристально наблюдал за парочками на экране.
– Чтоб вас всех, – пробормотал он устало в полвторого ночи, – достали… – выключил компьютер и поковылял в спальню
Проходя мимо комнаты журналистки, он невольно прислушался: тишина. Спит, наверное, уже. Женщины… Ну ляпнул он что-то не то. Смысл весь день дуться? Впрочем, ему все равно. Через два-три дня она уедет, и его жизнь войдет в привычную колею.
Старательно проигнорировав ёкнувшее при этой мысли сердце, Виктор добрался до своей спальни и растянулся на постели. Широкая кровать позволяла уложить сюда сразу троих «Викторов». Кровать заказала мать, видимо, с определенным намеком. Виктор поблагодарил за подарок. И на этом все закончилось. Никаких любовниц. И даже шлюх. Виктор и без женщин отлично проживет. А то ишь, взяли моду обижаться буквально по каждому поводу.
– Да что ж такое, – вызверился сам на себя Виктор. Горло почти не болело, чувствовал он себя более чем сносно. – Что за глупости – вечно о ней думать! Нашлась героиня романа!
В ответ на окрик сжалось на несколько секунд и затем быстро застучало сердце. Виктор выругался, не выбирая слов. Сколько дней она здесь? Четыре? Как можно было влюбиться за такой короткий срок? И это он, тот самый инвалид, который клялся самому себе еще в отрочестве, что никогда и никого не впустит в свое сердце! Молодец. Дожился. Влюбился, как щенок.
А через два-три дня она уедет, и Виктор останется ни с чем. Шикарная перспектива. Лучше не бывает.
Виктор поднялся с постели, босиком доковылял до окна, хмуро уставился на небо. Там, наверху, словно издеваясь над несчастным инвалидом, светили и подмигивали звезды.
– Кто там хотел «живых» эмоций? – саркастически поинтересовался Виктор у темноты. – Получите. Сполна. Сволочи. Все сволочи.
Вернулся к кровати, лег на нее и горько ухмыльнулся. Даже если он и влюбился, журналистка о его чувствах точно не узнает. Гордость у него еще осталась.