Трактир Пьяное сердце (СИ)
— Зика! — кажется, Наташа смутилась. — Прости, я совсем про тебя забыла!
— Конеш-шно, укрощ-щение варваров — дело с-сложное, — змея буквально излучала ехидство, глядя на нас сверху вниз. Она восседала на седле, словно королева всея змей, перстень с зелёным камнем подчёркивал это впечатление. — Но пора и отвлеч-щ-с-ся, а то вдруг Ж-шадор оч-щухаетс-ся.
А вот в этом она была абсолютно права. Надо двигаться, посмотреть, вдруг он там уже копыта отбросил. Насчёт очухаться я сильно сомневался — я свой удар знаю. От него не каждый армариец сможет быстро прийти в себя.
— Кс-стати, ты с-собираеш-шься ж-шенитьс-ся или так, ц-светочек только пощ-щиплеш-шь? — выдала змеюка, когда я взял её на руку, чтобы посадить Наташе на плечо.
Рука дрогнула, но Зика не растерялась — обвилась вокруг запястья, да так крепко, без крови не отдерёшь. И неизвестно ещё, чья кровь прольётся в процессе.
Памятуя, как она больно умеет кусаться…
— Армариец женится только один раз и на всю жизнь, — твёрдо посмотрел Наташе в глаза. — Размар соединяет лишь истинные пары, после чего они уже не расстаются никогда. Я похож на того, который годен на такую авантюру?
Если честно, думал, что Наташа обидится. Топнет ножкой или, как бывало с Алёной, даст пощёчину. В те времена, когда они с Зигвальдом ещё не подозревали, что предназначены друг другу и притирались характерами.
— То есть ты не женат? — Она прищурилась почти как я на допросе.
Нет, логика землянок воистину непостижима!
— Нет, конечно! — Пожал плечами. — Кому такой зверь нужен?
— С-скорее уж-ш кому он по с-силам, — уточнила змея.
И тут я опять удивился. С такого ракурса на проблему не смотрел.
— По силам преодолеть мою подозрительность, — уточнил на всякий случай.
— И это тож-ше, — хмыкнула Зика. — Ладно, отдай меня Наташ-ше, поехали домой.
И с каких пор я стал подчиняться змее?
Безусловно, умной, волшебной, но… змее.
— Кто такой Размар? — поинтересовалась Наташа, сидя между моих ног.
В отличие от разума, тело я усмирить не мог. И она явно это чувствовала.
— Бог Армарии и Эйрона, — ответил с трудом, ибо в горле пересохло.
— А, понятно, — она замолкла. Ненадолго. — И что, вот прямо лично и соединяет?
Драх, неужели она собралась за меня замуж? Нет, она слишком для этого… хороша.
— Через воплощение, — уклончиво ответил, ибо не стоит ей знать, в какой форме он это делает.
Не для слабонервных оно.
— Нифига себе, — присвистнула Наташа.
Говорили, кстати, мы на русском. Я чувствовал, что так ей гораздо комфортнее. И свободнее.
— А что такое истинная пара? — не успокаивалась эта егоза.
Ещё и попой пошевелила, мол, засиделась.
— Та, которая предназначена только тебе, а ты — ей. — Стиснул зубы — Если ты ещё раз потрёшься об него, я за себя не отвечаю.
— Знаешь, вот даже не испугал, — выдала эта невозможная девчонка. — Ты одним своим воплощением перечёркиваешь весь мой скудный опыт тесного общения с мужчинами: не импотент и не женатый.
Что? Я сейчас услышал то, что услышал?
— Поясни, — только и смог выдавить из себя.
В мыслях же я уже нашёл, освежевал, расчленил, сжёг и утопил тех несчастных, что посмели к ней прикоснуться.
— У меня было два опыта близкого контакта: однокурсник и женатый мужчина, — бесхитростно ответила Наташа. — Оба долго ухаживали, дарили цветы, целовали, но… у одного ничего не получилось, а у второго не состоялось. Когда я узнала, что он женат.
Я расслабился. Нет, желание убивать не исчезло полностью, но, раз уж они её не тронули, я мог бы обойтись простым отрубанием головы.
— А у тебя, наверное, была тьма любовниц? — спросила и притихла.
Даже дыхание затаила.
Нет, это просто невозможно! Да кто вообще о таком спрашивает взрослого мужчину?
— В Армарии не принято иметь внебрачные отношения, — ответил уклончиво. — Разве что некоторые вдовы и иностранки… но те предпочитают мужчин более щедрых на чувства.
И не только чувства.
— Хм, прикольно, — только и выдала она, заметно расслабившись.
Даже голову мне на грудь откинула.
Стиснув зубы, я продолжил путь.
— А как вы определяете, кто истинная, а кто нет? — через некоторое время продолжила терзать меня вопросами Наташа. — Я никому ничего не расскажу!
Успокоила, ага.
— Королева Беренгария вместе с одной сильной магиней создали артефакт, с помощью которого можно всё узнать до того, как состоится брачный ритуал, — выдавил из себя. — Благодаря ему можно избежать гнева Размара, если вдруг ошибся с выбором.
— Эта та, которая с Земли? Странное имя. Необычное.
— Нет, ту Алёной звать.
— А, наверное, мать вашего короля, — проговорила она, похоже, больше для себя, чем для меня.
— У нас два короля, — принялся рассказывать всем известную истину. — Они братья. Один маг, другой великий воин. Точнее, воины они оба, но Зигвальд особенно свиреп.
— Дай угадаю, ему и досталась русская жена, — ехидно отозвалась Наташа.
— Верно. — Посмотрел на неё сверху вниз, а она, как назло, голову запрокинула.
И улыбнулась так… чарующе.
И губы у неё до сих пор вспухшие от моих поцелуев.
И глаза сверкают. Сумасшедшинкой.
— Даже если мы пара, до свадьбы ничего нельзя, — на всякий случай предупредил я.
Драх, это просто смешно! Я уговариваю девчонку не делать глупостей, а она…
— А кто сказал, что я собралась делать глупости? — невинно спросила Наташа. — Я пока только на поцелуи согласна!
— Где одно, там и другое. — Не вытерпел, снова приник к этим зовущим губкам.
— Ш-ш, хватит, мы уж-ше в город въезж-шаем, — остудила наши головы Зика.
Спасибо ей за это!
Вернув коня туда, откуда взял, я направился к трактиру. Наташа, которую я отправил вообще-то спать, стояла в дверях сарая и смотрела на Жадора. Змея куда-то уползла.
— До утра точно не очухается, — хмыкнул я.
Руки, потянувшиеся было к девушке, поспешно сцепил за спиной.
— Знаешь, нам действительно невероятно с тобой повезло, — пробормотала она, зябко кутаясь в старый ватник. — Мы бы даже сейф без тебя не вскрыли, не говоря уже о…
— А как же тот факт, что я — неотёсанный варвар? — Я слышал, как она первое время ворчала на меня, когда я лежал бревном.
Думала, что сплю.
— Обтешем. — Хитро прищурилась.
Я вздохнул.
Не то, чтобы я был против её попыток…, но было как-то не по себе. Она такая юная, такая пылкая, а я. Кто я? Старый хрыч, у которого только одно на уме.
Допросы.
И тут мой младший друг решил выразить свой протест. Мол, как это только допросы?
— Ладно, пойду я спать, — она устало повела плечами, зевнула. — Имя-то своё хоть скажешь? А то целовались всё-таки. На одном коне ехали.
— Ортос, — выдохнул я и… сгрёб эту невообразимую девицу в охапку.
Прижал к себе, впился в её губы, прошёлся рукой по тонкой спине, сжал попку…
— То-то же, — удовлетворённо дёрнулся друг, утверждаясь в собственной правоте. — Не допросами едиными жив дознаватель.
Я только головой покачал, когда слегка пошатывающаяся фигурка скрылась в дверях трактира. Дожил. Воображаю, как мой орган со мной же и разговаривает. Так и до шизофрении недалеко.
Кажется, так называла Алёна душевную болезнь, когда человек порой считает себя то одной личностью, то другой. Говорила, будто они могут даже разговаривать друг с другом. Спорить.
Жуть!
Глава 14. Похмелье
Наташа
Утром ко мне пришло осознание. Я. Вчера. Целовала. Варвара.
Сама!
Боже, что на меня нашло?
Нет, я к нему, безусловно, привыкла, даже смогла похлопать по плечу, но чтобы целовать? И не просто так, а с огоньком, да ещё и рассказала о всех своих бывших.
Дура, нет?
— Я не могла в здравом уме и трезвой памяти не только поцеловать его, но и ночью в лес поехать в одиночестве, — проговорила сама себе.
— Что ты сделала? — зашевелилась по ту сторону кровати ещё сонная Вильса.