Оно того стоит (ЛП)

Мои ноги скользят вверх, когда я прижимаюсь к нему, когда он замирает.
— Презерватив, — шепчет он мне в губы.
— Контроль над рождаемостью, — отвечаю я, отказываясь отпускать ноги, даже когда он пытается оторвать их от своих бедер.
Я понимаю, что это не все, о чем мы должны говорить, затрагивая эту тему, но я слишком далеко зашла, чтобы думать рационально. Он тоже, когда снова входит в меня, а я борюсь, чтобы удержаться.
Движения заставляют его снова стонать, он вздрагивает, его губы и зубы прокладывают дорожку вниз по моей шее, покусывая и целуя.
Затем он толкается, и все остальное забывается, когда он возвращает свои губы к моим в грубом поцелуе, который имитирует то, как он трахает меня. Это невероятно, и сексуально, и так чертовски идеально.
Когда это чувство набухает в моей сердцевине на этот раз, оно настолько сильно, что его невозможно предотвратить. Я прерываю поцелуй, чтобы не укусить его, и снова кричу, когда все сжимается внутри меня. Волна покалывания электрических разрядов накатывает на меня, и я становлюсь безвольной марионеткой в его руках, пока он пытается получить собственное освобождение.
Он доходит до точки, ворча и благодарно проклиная все на свете, а я улыбаюсь ему, когда он падает ко мне, задыхаясь.
— Трудно дышать, — говорю я, издеваясь, напряженным, задыхающимся голосом.
Я прекрасно могу дышать, и он это знает, потому что старается не давить на меня всем своим весом.
— Ты не сбежишь от меня, если я прижму тебя, — бормочет он куда-то в меня. — И похоже мои навыки оральных ласк больше не ставятся под сомнение.
Я улыбаюсь, как идиотка, потому что он превращает меня в девушку с глупой ухмылкой с широко расставленными ногами, когда он рядом.
— Полностью сымитировала, — вру, задыхаясь между словами.
Его громкий смех заставляет меня улыбнуться, и я скольжу пальцами вверх по его спине, целуя его плечо, пока он продолжает прижимать меня к себе. Как бы мне ни хотелось вернуться к этой теме, я решаю быть с ним серьезной, позволяя себе улыбнуться.
— Ты никогда не говорил о будущем, — наконец тихо говорю я.
— М-м?
Глубоко вздохнув от нахлынувшей решимости, я повторяю:
— Ты никогда не говорил о будущем. Даже сказал, что это наша последняя ночь вместе.
Он приподнимается, в замешательстве поджимая губы.
— Я имел в виду нашу последнюю ночь там. И ты никогда не говорила о будущем.
— Я пыталась.
Ленивая усмешка тронула его губы
— Значит, ты сбежала, потому что думала, что я не хочу тебя видеть, и все же я не испугался, когда ты назвала себя моей девушкой.
— Я думала, ты считаешь, что это просто интрижка, и, честно говоря, ты не из тех, кто сходит с ума, — ворчу я.
— Я легко схожу с ума. Очень легко. Вот почему ты застала меня врасплох на прошлой неделе. Ничто из того, что ты делала, не пугало меня. Я думал, что ясно давал это понять много раз.
— Ты этого не делал, — констатирую я, как ни в чем не бывало, потому что сейчас он заставляет меня чувствовать себя идиоткой, не вышедшей из подросткового возраста.
Его ухмылка становится все шире.
— Итак, теперь ты умна и невежественна, только добавляя к моей теории толику противоречия.
Свирепо смотрю на него, но мгновенное разочарование исчезает, когда его губы находят мои в медленном, чувственном поцелуе, столь отличном от того, который разрывал нас на части до этого. Я наконец прерываю поцелуй, хотя он покусывает мои губы и пытается возобновить его.
— Я принесу нам выпить, и мы продолжим, — бормочу я ему в губы.
Я просто немного хочу пить, но если не пойду в ванную, все станет еще хуже. Я забыла, что мы не использовали презерватив. Я была подростком, когда делала нечто что-то опрометчивое. И забыла, что это может быть насколько неаккуратно.
Он проводит губами по моей челюсти, и я улыбаюсь, проводя пальцами по его волосам.
— Поторопись, — говорит он, шлепая меня по заднице, когда я встаю и набрасываю халат, который, к счастью, не прикрыт коробками.
Я хотела бы восхищаться очень сексуальным голым мужчиной на моей кровати, который ехал почти шесть часов, чтобы провести выходные со мной, но я должна прокрадываться и маскировать мерзость. Тем не менее, я улыбаюсь как идиотка, несмотря на случившийся у меня неловкий момент.
Глупо не воспользоваться ванной. Не то, чтобы он не знал, что происходит, когда ты кончаешь в девушку… я имею в виду… он знает?
Я серьезно переоцениваю это, и мне нужно было просто воспользоваться ванной.
Мои бедра никогда не сжимались так сильно, как сейчас, когда я на цыпочках спускаюсь по лестнице. Если бы четвертак был между моих ягодиц прямо сейчас, лицо президента бы четко отпечаталось между моих булок, как только я бы его вытащила.
Я ныряю в ванную внизу и быстро привожу себя в порядок, радуясь возможности расслабиться. Я начинаю подниматься по лестнице, но помню, что использовала фразу «выпить» как предлог, чтобы спуститься вниз.
Я спотыкаюсь, когда вижу Эмитта на кухне, и натягиваю халат, когда он улыбается мне, жуя яблоко, прислонившись к стойке.
Он показывает на часть шланга и теннисный мяч на стойке.
— Итак, может, продемонстрируешь? — интересуется он.
Сначала я в замешательстве, но потом понимаю, кто был за дверью, когда я заявляла, что смогу пососать теннисный мяч через садовый шланг.
— Верно.
Ну, это просто неловко.
И я не думаю, что смогу сделать что-либо подобное.
Он улыбается еще шире, когда я прочищаю горло.
— Ты должен держать услышанное при себе, — говорю я ему, направляясь к холодильнику, пока он смеется.
— Прости. Просто пришел узнать, не нужна ли тебе помощь с теми коробками. Похоже, что с ними тебе помог курьер.
Я задыхаюсь, резко выпрямляюсь так быстро, что моя голова ударяется о холодильник, пока я не отклоняюсь и не поднимаюсь одновременно. Чертыхаясь, потираю затылок.
— Я не трахалась с курьером! — прошипела я, оглядываясь, чтобы убедиться, что папа и Дженни не подслушивают.
Когда я поворачиваюсь к нему, он все еще улыбается.
— Значит, моя задница потеряла свою привлекательность и лоск, если ты…
Его ухмылка слегка увядает, а взгляд устремляется куда-то поверх моего плеча.
— Эй, я подумал, тебе не помешает помощь, — говорит Роман позади меня, заставляя меня обернуться, как только он морщится. — Никакой двусмысленности.
Я начинаю смеяться, Роман закатывает глаза и обнимает меня за талию. Он в одних трусах, но, похоже, это его не беспокоит, поскольку он бросает подозрительный взгляд на Эмитта. О… да… наверное, что-то не так.
— Роман, это Эмитт. Он работает здесь и живет здесь, когда компания посылает стажеров, чтобы помочь папе закончить проект.
Брови Романа взлетают вверх, и он притягивает меня ближе, когда Эмитт откусывает еще один кусок яблока, изучая Романа, будучи якобы смущенным.
— Эмитт, это Роман. Он…
— Я ее парень, — говорит Роман, заставляя меня улыбнуться, когда я смотрю на него. Он не улыбается. — Мы занимаемся сексом, — наугад добавляет он. — Много. Как раз занимались сексом несколько минут назад. Я дарю ей оргазмы и все такое прочее. Мы только разогрелись, так что еще не закончили.
Я задыхаюсь от смеха, который мне едва удается подавить, когда уши Романа слегка краснеют. Эмитт лишь больше ухмыляется.
— Отлично, — говорит Эмитт, подбрасывая яблоко в воздух и ловя его, прежде чем подмигнуть мне. — Повеселись хорошенько. Пойду, разомну руки, ноги и все такое. Я тоже только разогрелся, так что еще не закончил.
Как только он выходит из комнаты, Роман стонет, и я задыхаюсь от смеха, но он все еще чертовски крепко держит меня, что не вывернуться.
— Что… это… было? — спрашиваю я, с таким трудом выговаривая слова, так что они больше похожи на хрип.
— Весь этот поток глупостей трудно было остановить, — говорит он, проводя рукой по волосам.
— Ой, ты что, ревнуешь? — интересуюсь у него я, обернув руки вокруг его талии, давя на него, при этом откидывая шею назад так далеко, чтобы получить полный обзор.