Оно того стоит (ЛП)
Я облегченно расслабляюсь, когда они сменяют тему случайной встречи с таинственным незнакомцем, и загадочно улыбаюсь.
— Надо было как-то раскачать эту «вечеринку». Я просто решила добавить немного огоньку. Или он появится в ближайшее время. Хенли, следующий ход за тобой. Как только они опробуют закуски, ты вступаешь в игру.
По крайней мере, я буду не единственной, кто поставит себя в глупое положение, к концу вечера.
Должен быть тот еще вечерок. Гульнем, так гульнем.
Мои глаза незаметно находят мистера Козлино, когда замечаю, как какая-то деваха хватает его за руку. Он небрежно отклеивается от нее, и я наблюдаю за ним, как какой-то сталкер, когда он движется по направлению к какой-то паре гостей, чтобы поговорить с ними.
Вот дерьмо. Я не знаю, хочу ли я ударить его или трахнуть.
Когда он ловит мой взгляд, снова ухмыляется, самодовольно глядя на меня, как будто он уже овладел мной.
Ударить его. Определенно хочу ударить его.
— Ладно, — говорит Хенли, повышая голос. — Эта вечеринка просто кошмар. У пациентов в коме и то больше энтузиазма, чем у этой толпы. Самое время внести сюда немного разнообразия.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
Хенли
Это должно быть самая унылая вечеринка, на которой мне когда-либо доводилось бывать. Высокомерные люди, разодетые в пух и прах, собираются и общаются, прежде чем перейти к сплетням о человеке, которого они попросту пытаются в чем-то превзойти. Я чувствую себя не в своем месте, как монашка в каком-нибудь стриптиз-клубе. Каша права. Мы должны оживить эту вечеринку или умрем от скуки.
Похоже, никто не заметил, что она повысила количество алкоголя в смеси пунша с лимонадом. Из колонок доносится что-то из классики, а люди на танцполе и впрямь как на каком-нибудь официальном балу. Я больше этого не вынесу.
— Ты знаешь, где у них тут акустическая система? — спрашиваю у Каши, указывая на динамики над головой.
Каша показывает на небольшое здание, примыкающее к бассейну.
— Она установлена там. Кто знает почему?
— Он воспроизводит компакт-диски или, по крайней мере, мой iPod будет работать?
Улыбка появляется на ее лице.
— Подключи iPod к дополнительному разъему и нажми на кнопку воспроизведения.
Это все, что нужно услышать. Мне требуется всего пять минут, чтобы вернуться в номер и взять свой iPod. Никто не обращает на меня внимания, когда я проскальзываю через ограду к бассейну и там в небольшое здание. Это довольно простая установка. Я нахожу свой плейлист под названием «Давай подвигай попой», состоящий из всех моих любимых танцевальных песен, и нажимаю на кнопку воспроизведения. Музыка мгновенно переключается с симфонической на ту ее разновидность, которой точно можно прогневить Бога.
Прокрадываюсь через заднюю часть здания и возвращаюсь, будто иду из дома. Выражение растерянности на лицах гостей в этот момент бесценно. Каша, не стесняясь и прихватив с собой Лидию, устремляется на танцпол, который по какой-то странной причине теперь становится пустым, и встречается со мной там. Нам все равно.
— Давайте покажем им, как мы это делаем, — Каша ухмыляется, вращая бедрами и погружаясь в ритм музыки. Лидия хихикает, и мы присоединяемся. Гости окружают танцпол, наблюдая за нашим постановочным шоу, предназначенным исключительно для их взоров. Что, в принципе, так и есть. Мы танцуем друг с другом, смеемся и отлично проводим время. Несколько парочек уже разбрелись по танцполу. В основном это молоденькие парнишки и девушки, вроде нас, которых сюда затащили на канате властные родители.
Вечеринка в самом разгаре. Я все еще жду, что кто-то переключит музыку обратно, но мать Каши, которая, уверена, выбрала звуковую дорожку следующего трека, все еще внутри ругается с персоналом. Делаю небольшой перерыв, чтобы выпить еще немного убойного лимонада, прежде чем вернуться на танцпол, который теперь в основном уже под завязку забит танцующими телами.
Я слышу озорной смех Каши в начале следующей песни. Ладно, может она немного непристойная для такого случая, но я ведь ничего не планировала заранее. Оставшиеся заносчивые зеваки просто закипают от ужаса, когда видят реакцию толпы. Как только градус в крови снимает все ограничения, на танцполе становится по-настоящему жарко.
Две теплые руки хватают меня за бедра сзади, и я иду с ним, впечатываясь в него своей пятой точкой. Мои глаза закрыты, я просто чувствую такт музыки.
— Уверен, что Моника Харпер не выбирала песню, от которой потеют яйца, — шепчет он мне на ухо глубоким, чувственным, странно знакомым голосом. Возможно, я не сразу узнаю его, в отличие от моего тела. Мое лицо вспыхивает, а в животе все сжимается. Затаив дыхание, я поворачиваюсь и оказываюсь лицом к лицу с Дэвисом Лэйном. Черт побери.
Моя первая любовь и единственный человек, из-за которого у меня по-настоящему было разбито сердце, стоит прямо передо мной, ухмыляясь той знакомой саркастической улыбкой, всегда сбивающей меня с ног. По-видимому, она до сих пор оказывает на меня такое влияние, потому как я продолжаю стоять как ошарашенная. А мой рот продолжает открываться и закрываться, как у гребанной золотой рыбки.
— Какого черта ты здесь делаешь? — спрашиваю я у него, наконец, вытащив голову из задницы.
Он смеется, а его глаза так и бродят по каждому дюйму моего тела. А когда наши взгляды встречаются, он замирает.
— Я тоже рад тебя видеть, Хен.
Бежать — мой первый порыв, поэтому я стараюсь отдалиться от него как можно дальше. Этот вечер сразу перестает быть томным, все что нужно — чуть больше выпивки. Проходя мимо столика с напитками, я беру первую попавшуюся бутылку, которая оказывается бурбоном. Фу. Не самый мой любимый напиток, но сегодня я готова выпить что угодно.
Мои ноги утопают в песке, когда спускаюсь по тропинке к пляжу, полная луна освещает мой путь. Дэвис тут как тут. Я даже не могу толком понять, что происходит. Восемь долгих лет мечтала об этом моменте и о том, как бы отреагировала, увидев человека, который лишил меня девственности, а затем взял и сбежал, как трус. Мне было восемнадцать, и я влюбилась так, как может влюбиться только восемнадцатилетняя, почти совершеннолетняя девчонка. Он был лучшим другом моего брата, и два года мы скрывали наши отношения. Я дожила до того дня, когда нам больше не придется уже все скрывать, до дня, когда должна была уехать учиться в колледж. Я была полной идиоткой. И дело было даже не в том, что он был на два года старше меня, или что он был другом моего брата. Ему было попросту стыдно признаться, что он спал с тощей всезнайкой вроде меня.
Скидывая туфли, плюхаюсь на песок, подставляя пальцы ног накатывающим волнам, чтобы они очистили мои пальцы от песка. Это такое красивое место, и вот я сижу здесь — посреди всего этого. Совсем одна. Жалкая, как всегда. Некоторые вещи никогда не меняются.
— Ты еще красивее, когда дуешься.
Вот дерьмо. Конечно, он пошел за мной. Глядя на океан, я вздыхаю:
— Почему ты здесь?
— Невеста — моя дальняя родственница. — Он сидит рядом, а я стараюсь не смотреть на него. Я пьяна, а он выглядит даже лучше, чем когда мы были детьми. Эти темные глаза такие же, как всегда, и его ухмылка заставляют меня дать слабину. Но он уже достаточно взрослый. Его скульптурную челюсть покрывает еле заметная щетина. Даже сквозь костюм я вижу, что он намного мускулистее, чем раньше. Это может плохо кончиться.
Он берет бутылку бурбона из моей руки и делает глоток.
— С каких пор ты пьешь бурбон?
— С тех пор, как перешел в разряд взрослых. — Он окидывает меня беглым взглядом, а его губы кривятся в усмешке. — Ты вот точно выросла.
Я все еще тощая, но у меня явно тело женщины. У меня все еще нет больших сисек, которыми я надеялась обзавестись со временем, но у меня округлые бедра и аппетитная задница. Очки благополучно поменяла на контактные линзы и наконец-то перестала переживать из-за подростковых высыпаний на лице. Русые волосы волнами струятся по моим плечам. Знаю, я не красавица, но и уж точно не пугаю соседских детишек на улице.