А дело было так (СИ)

Так появилась у него жена под номером три. А куда делась та, что была до этого, я и не поняла. Вроде и не ругались, и женщина выглядела вполне довольная жизнью. И шубкой своей новой, и машиной, и… В общем, ушла она из нашей жизни как-то незаметно. И все бы ничего, но потом еще была супруга под номером четыре. За ней пять и шесть. И все такие статные!
– Черт! Кого там несет? – это я заметила со своего наблюдательного пункта на третьем этаже коттеджа, что на Рублевке, как разъехались в разные стороны наши въездные ворота, пропуская на участок несколько машин. Это явление и отвлекло меня от всяких воспоминаний.
А на площадку, что перед гаражом проехали машина отца и его сопровождения. Пока ворота еще оставались не закрытыми, успела заметить, как забеспокоились на поселковой улице мои друзья. Засуетились, вскочили на своих металлических коней, и округа огласилась резкими звуками заводимых двигателей. Это они моего батюшку испугались, так как он и им успел пару ласковых сказать по поводу последнего нашего общего мероприятия. Затем, где-то через минуту, у меня зазвонил мобильный.
– Ая! Твой папаша с какой-то кралей заявился. Новой! – в трубке раздался голос, и потом гогот Гришки Скаутова. Вот, болван.
В друзьях у меня ходили все больше парни. Просто так получалось. И мне с ними было легко и свободно. Но порой!.. В общем, не зря говорят, что мужики взрослеют много позже женщин. А некоторые, которым уже, между прочим, за двадцать перевалило, все так и оставались дите дитем. Вот и Скаутов, голосил он там, понимаете ли! А понять, что делал мне больно, было слабо. И какая же это мамочка по счету ко мне теперь пожаловала?
– Сгинь! – рявкнула в ответ и нажала отбой.
Но, похоже, я напророчила. В смысле, накаркала. Об этом начала соображать, услыхав возбужденный голос отца, когда он был еще на первом этаже. А потом, стоило ему подняться ко мне на третий, рассмотрела и его глаза. Снова в них был тот странный блеск…
– Детка! – вошел в комнату, а сам просто-таки весь светился. Прошел сразу ко мне и ласково так провел ладонью по моему плечу. – Я хочу тебя кое-с-кем познакомить.
– Ну! Приплыли! – нет, этот возглас я не произнесла вслух. Это был крик души, но для окружающих оставалась молчаливой такой и внимательной деткой.
– Ты чем здесь занималась, милая? – вел отец со мной беседу, пока спускались в гостиную на первом этаже. – Эти оболтусы, надеюсь, тебе не досаждали? Успешно позанималась? Я могу быть спокоен за эту твою зимнюю сессию?
– Угу. Успешно. Можешь считать, что я ее уже сдала.
Училась я на последнем курсе. В МГУ имени Ломоносова. Где бы еще могла, с такими-то капиталами отца?! И вообще, у нас там дети всех его друзей учились. Так что другой ВУЗ как-то сам собой отпал, даже не обсуждался, когда подошло время куда-то поступать, для получения высшего образования. А я что? Хотел папа, чтобы его слушалась, я и рада стараться. У самой-то, как-то, желаний никаких и не было. Почему? Может, оттого, что у меня в этой жизни уже все имелось в наличии? То, к чему другие стремились, о чем мечтали, у меня все было. Папа позаботился. Даже, вон, мамами снабдил в неограниченном количестве. Ох! Это у меня что-то юмор такой получался в тот день, не светлый. А вообще, дурой и пустышкой я не была. И в школе и в университете училась хорошо. Особо, правда, не старалась и не упиралась, но в отстающих, точно, никогда не была. А что из кожи стараться лезть? Меня родитель, да и моих детей будущих тоже, на всю жизнь обеспечил, и теплое место в одной из его компаний было точно за мной. Мне следовало только сказать, какое именно пожелала бы. Вот такая у меня была жизнь. Про таких, как я, говорят, что родилась с золотой ложкой во рту, не иначе.
– Проходи, садись, – провел меня отец к креслу в гостиной. А мне уже ясно стало, что сейчас представит новую возлюбленную. У нас с ним к тому времени и ритуал этот был отработан, что говорится, в деталях. Вон, даже в кресло меня всегда сажает в одно и то же, то есть знакомство всегда проходило в гостиной, и я должна была сидеть здесь, или в городской квартире, такое тоже было пару раз. – Я хочу тебе кое-кого представить, милая.
 
– О! Людка! – вскинув голову выше и направив взгляд на вход, с удивлением обнаружила на пороге свою давнюю знакомую. Я с Людмилой пересеклась когда-то на курсах немецкого языка. В школе я учила английский и французский, а папа пожелал, чтобы освоила какой-нибудь третий язык. Именно там мы с ней познакомились, и некоторое время поддерживали отношения, перезванивались, но потом контакт был утрачен. – Какими судьбами?
– Детка! – отец упорно не хотел лишаться моего внимания, наверное, поэтому голос его зазвучал призывнее. – Людмила работает у меня.
– Неужто переводчиком? – блеснула я даром угадывания информации. Мне подтвердили догадку. Но удивляло, что говорил только отец, а Люда стояла в какой-то странной замороженной позе.
– Аглая! – папенька тоже весь напрягся и встал рядом с ней. – Мы поженились. Вчера.
– Поздравляю… – теперь и на меня напало что-то морозящее. Вон, даже язык стал чужим, еле ворочался. – Вчера, значит…
Я смотрела на них, они на меня. Потом отец протянул руку к Людмиле и жестом пригласил присесть на диван, что стоял тут же. И вот мы все трое сидели и смотрели как бы друг на друга, но в то же время куда-то мимо. Отрешились от действительности, что ли, на несколько минут? Я так точно, но отец, похоже, все это время искал тему для разговора.
– А… а Аглая в этом году МГУ заканчивает, – обратился он к новоиспеченной супруге и закивал головой. Ну, точно, как статуэтка китайца.
– Знаю, – пискнула моя знакомая, а теперь еще и мачеха по совместительству.
– А… а Людмила поедет со мной на весеннюю выставку в Лондон, – это уже ко мне.
– Отлично, – взяла и тоже покивала. Но в этот момент думала только о том, что мы с Людкой ровесницы. Эта мысль была как бы сама по себе, без продолжения, но в голове от нее сделалось как-то тяжко.
– Да! – оживился тут мой отец. – Мы там кое-что привезли с Людмилой. Я распорядился, чтобы накрыли стол. Шампанское, икорка, салатики. Надо же отметить. По-семейному. Ты как, Аглая?
– За! – вся такая бодрая поднялась и пошла к приготовленному на скорую руку угощению.
Отец меня опередил, первым достиг стола и принялся открывать Игристое вино. Пробка с легким «чпок» покинула горлышко бутылки, и мы поспешили подставить бокалы под пенный напиток.
– За вас! – провозгласила я тост. – Совет да любовь!
После этого выпила одним махом и до дна содержимое своего фужера и плюхнулась на стул, что был ближе всего. И все, на меня опустилась пелена безучастности. Тягучая такая, обволакивающая. Только и могла теперь, что смотреть в одну точку, практически не мигая. Думаете, видела хоть что-то? Ничего абсолютно. Все было как в тумане: предметы в комнате, отец, Людка и больше всего то состояние касалось моих мыслей. Вот тогда я и произнесла те, будь они прокляты, слова.
– И мне тоже замуж, что ли, податься?
Вот кто меня за язык дернул?! Жила себе нормально. Никто меня не трогал. И я никого. Друзей куча, увлечения были, правда, по мелочи и ненадолго – это я про мужчин. У меня еще даже и хобби было! Это я уже про то, что любила с одной своей знакомой в леса заповедные, и мало кем хоженые, забираться и травы всякие там рассматривать, собирать и коллекцию оформлять. А еще, когда по всему миру во время каникул каталась, то и там растениям внимание уделяла. Вот! В общем, особых проблем или там неудовлетворенности жизнью ничуть не испытывала.
– Замуж? – напрягся вдруг родитель. И так на меня посмотрел, точно я не весть, что, сказала. Ага! Рано его деточке об этом думать! А ее подружке одногодке можно!
– А что?! – вызов в моем голосе различался определенно.
– Э-э! – у всегда такого решительного на отповеди папеньки впервые обнаружилось колебание. – И кандидат уже имеется? – прищурился он на меня.
– Нет, – пожала плечами. – Но разве это проблема?