Кто убил прекрасную Урсулу
Когда я познакомился с Ингрид, то сразу же понял, что мы слеплены из одного теста. Наши души и тела встретились для того, чтобы понять друг друга. Она появилась как нельзя кстати. В течение семнадцати лет я поддерживал монотонную связь, превратившуюся в привычку, с Урсулой Моос. Разве вы не заметили, вы, который подмечает все, насколько Анни Моос похожа на меня? Это я выдал Урсулу за Андреа, узнав о ее беременности. Имея деньги, вы можете купить все: судьбу человека, отчество будущему ребенку. Действительно, это ужасно власть денег! Но меня всегда привлекала сила, которую они дают, а не материальные блага, которые можно получить с их помощью...
Я устроил Урсулу, обогатил ее мужа, каждому обеспечил премилое существование. И все шло без проблем до того дня, пока Ингрид не вошла в мою жизнь. Вы ее видели, познакомились с ней. Позвольте вам сказать, месье Руссо, что, несмотря на вашу интуицию и знание человеческого сердца, вы ничего не поняли в Ингрид! Она рассказала мне о вашей беседе незадолго до самоубийства Винсента Гарнье. У нее появилась уверенность, да и у меня тоже, что вы романтик, дорогой месье. Не правда ли, забавное качество для полицейского? Вы попытались вызвать в Ингрид чувство отчаяния, изобличая холодную жесткость Гарнье. Какой не правильный путь вы выбрали! Под обаянием Ингрид - а кто под него не попадал? - вы сохранили свое открытие в тайне при объяснении причин самоубийства Винсента Гарнье. Излагая свою гипотезу полицейским, вы упомянули об обязательном присутствии сообщницы, но не решились раскрыть ее личность, которую знали только вы.
Я восхищен, - хотя говорю об этом мимоходом, - что вам удалось напасть на след Ингрид. Видимо, она совершила какую-то ошибку при осуществлении плана. Может быть, даже в Малабаре. Я знаю этого бармена. От него ничего не ускользает, и он любит деньги. Это дает возможность применять такие методы, к которым не прибегает официальная полиция. Впрочем, не важно, хотя мне бы очень хотелось узнать, в чем заключалась ошибка Ингрид, позволившая вам выйти на нее.
Почему вы не назвали имени Ингрид? Я могу объяснить это только вашим романтизмом. Вы решили, что со смертью убийцы дело закрыто, что Ингрид действовала под влиянием своей страсти, и что только вы можете помочь бедной разочарованной девушке, ослепленной любовью. Я не сомневаюсь, что если бы вы официально занимались расследованием, то не поддались бы этому чувству, хотя это чувство, спешу заметить, делает вам большую честь. Мы с Ингрид были очень тронуты вашим молчанием. Вы, наверное, почувствуете себя обманутым, узнав, что оно было бесполезным. Ингрид навсегда исчезла в тот же вечер после разговора с вами. Вы ее видели - она в этом уверена - в аэропорту. Следуя вашей логике, вы, наверное, решили, что она хотела как можно быстрее встретиться с Гарнье, и что ваше присутствие этому помещало. Нет, дорогой месье! Ингрид была там, так как ожидала отправления самолета. Она улетела в двадцать один час пятнадцать минут в направлении, которое знаю только я, и с документами, которыми я ее снабдил. Там, где она сейчас, никто не найдет ее. Она в укрытии, и жизнь ей улыбается. Однако вы помните, я сам предупреждал вас, что она собирается покинуть Цюрих и устроиться за границей. Ее отъезд никого не удивил. Она его подготовила и объявила о нем заранее. Это была последняя фаза тщательно продуманного плана.
Какая замечательная девушка, Ингрид! Несгибаемая воля, стальные нервы, ясный ум, врожденное терпение. Редкие качества у женщины. А если еще добавить к ним удивительную способность приспосабливаться к обстоятельствам, мгновенную реакцию на неожиданное, потрясающую невозмутимость! Стоит ли говорить вам, что это именно те козыри, позволяющие проникнуть в нашу касту, выжить и расчистить себе место. Люди моего клана - хищники, месье Руссо, а Ингрид - волчица с острыми клыками. Что бы мы могли сделать вдвоем, встреть я ее пораньше и при других обстоятельствах!
Когда мы познакомились, провернув вместе первое дело с критскими статуэтками, она уже находилась какое-то время в связи с Гарнье. Она сразу увидела в нем мужчину, благодаря которому могла порвать со своей средой, и который помог бы ей встать на ноги. И тут она все рассчитала правильно. Гарнье устроил ее и давал все, что мог, чтобы не вызвать подозрений у своей волчицы-жены. Для Ингрид это был первый шаг к успеху, но она решила на этом не останавливаться и не слишком долго пребывать в зависимости от этого честолюбивого дурака. Она терпеливо ждала, когда судьба даст ей новый шанс. И этим шансом стала наша встреча. Что значил в глазах Ингрид, спрашиваю я вас, этот жалкий журналист в сравнении со мной?!
К тому же времени я решил расстаться с Урсулой. Эта старая связь неожиданно стала мне невыносима. Урсула этого не поняла, попыталась удержать меня, умалять, а затем начала угрожать. Чтобы образумить ее и заставить понять, что ей выгоднее вести себя спокойно, я стал постепенно разорять ее мужа. Но урок не пошел впрок. Бедная дурочка решила, что может облить меня грязью, устроив публичный скандал, и связалась с этим отвратительным "Досье". Люди даже не представляют, до какой степени простирается наша осведомленность, когда дело касается защиты наших интересов. Мы ничего не оставляем на волю случая. Мы, как огромные пауки, тщательно плетем сети, куда попадают наши неосторожные противники.
Уже через минуту я знал, что замышляют против меня в "Досье", благодаря одному кретину, который полностью зависит от меня. Это - "Ц". Вы должны его знать, это ничтожество, не сумевшее даже заставить Урсулу отказаться от своих планов! Короче говоря, мы с Ингрид сразу же поняли, какую пользу можем извлечь из сложившихся обстоятельств.
Гарнье уже давно говорил Ингрид о том, что его жена мешает их "счастью". Урсула и Марсель Гарнье превратились в обузу, стали слишком опасными для меня, нужно было их устранить. Кроме того, Ингрид не терпелось покончить с Винсентом и воспользоваться новым шансом - получить с моей помощью все необходимое для карьеры, о которой она мечтала. Все условия были налицо, оставалось детской игрой для Ингрид внушить Винсенту Гарнье, что более удачного случая для него не представится. Нужно признать, что он стал хорошим исполнителем. Пункт за пунктом, начиная с убийства Урсулы до своего возвращения в Цюрих, он точно следовал нашему сценарию. Единственной промашкой, не повлекшей за собой последствий, стало то, что Марсель выжила в результате покушения. Даже ваше вмешательство, дорогой месье, которое, естественно, не было предусмотрено программой, не смогло помешать осуществлению плана. Наоборот, мы легко убедили Гарнье использовать вас как беспристрастного свидетеля разыгрываемой комедии, как идеального свидетеля, который мог бы подтвердить о его непричастности к делу. И действительно, нам нечего было бояться вашего появления на сцене: или вы поддадитесь обману - и тем хуже для этой мокрицы Андреа Мооса, или же выведете Гарнье на чистую воду и отдадите в руки полиции, что также нас очень устраивало. Но ваши действия привели к смерти месье Гарнье. Никто вас в этом не упрекнет, это был наилучший выход, устраивающий всех! Рассердитесь ли вы, месье, узнав, что кость, которую заглотнули, была брошена нами?
Я думаю, дорогой месье Руссо, что достаточно рассказал о марионетках в этой истории, - извините, я не имею в виду вас! - и о тех, кто дергал их за ниточки. Имели ли вы до сих пор возможность столкнуться с жестоким миром финансов? У меня сложилось впечатление, что нет. Может, я не прав месье, но мне показалось, что вы испытывали некоторую робость по отношению ко мне. Мы защищены нашими состояниями, и тот факт, что мы их завоевали, ставит нас, вне подозрений и вне досягаемости. Но для того чтобы прийти к этому, чтобы сохранить их, увеличить любой ценой, сколько приходится выдерживать скрытых сражений, засад, предательских ударов, жестоких ловушек! Такие люди, как я, находятся выше общепринятой морали, и поэтому общие законы не применяются к нам. Настоящие персоны нон-грата - это мы. Даже вы, месье комиссар, может быть, неосознанно, но не осмелились переступить порог нашего храма. Вы инстинктивно остановились, помешали своему мозгу следовать дальше по святотатственному пути. Впрочем, вы должны признать, что этот путь ни к чему бы вас не привел: золотая крепость неодолима.