Свобода и Магия (СИ)
Сквозь стёкла оранжереи лился утренний солнечный свет, освещая, казалось, все уголки зимнего сада, и рассыпаясь множеством осколков на поверхности небольшого пруда с карпами.
Открылась дверь на улицу, и внутрь зашла черноволосая женщина в высоких коричневых сапогах, светло-коричневых бриджах и тёмно-бордовом рединготе[1]. Она быстрым шагом направилась к столу, на ходу снимая свои перчатки и затыкая их за ремень, на котором в кобуре висела палочка с конской головой.
Пройдя мимо Готье, даже не удостоив того взглядом, она уселась за стол напротив Талейрана. Вежливо улыбнулась, вздохнула, поправила волосы, собранные в аккуратный хвост.
— Мадам Дрё-Брезе, Вы сегодня чрезвычайно разговорчивы, — насмешливо произнёс Тома́.
— А ты как всегда шут гороховый, — презрительно фыркнула девушка, — Ты вообще в курсе, что сегодня в Берлине случилось?
— Нет, прошу поведать мне об этом, — язвительно отозвался её собеседник.
— В турецкую магловскую мечеть ворвались какие-то волшебники с со свастиками на рукавах и напали на прихожан, — она говорила таким тоном, словно бы нападавшие атаковали лично её прихожан.
— Какая незадача, — голос Талейрана был полон иронии, — Это тех самых турок, чьи террористы две бомбы в Берлине вчера взорвали и убили, в том числе, мадам Нуаре и месье Лурье?
— Это маглы! Это простые маглы! — взвизгнула девушка и ударила по столу ладонью. Поль даже вздрогнул от неожиданности, Тома́ же даже ухом не повёл.
— Отправляйся к своей Серафиме целовать в зад черномазых, — тут уже презрение появилось в тоне Талейрана, — Кстати, она будет сама-то? Или осознает, что виновата и решила спрятаться?
— Да что ты понимаешь, папенькин сынок? — фыркнула Дрё-Брезе, сложила руки на груди и откинулась на спинку стула.
Тома́ хрюкнул и покачал головой.
Мария Дрё-Брезе была главой Департамента Магических Игр и Спорта, её муж, Марк Дрё-Брезе погиб в бойне в Министерстве Магии, учинённой Жаном де Тулоном. Как и её прошлый начальник, Поль Баррас.
Она и до этого, конечно, не сильно жаловала политические игры, а после всех этих ужасных событий вовсе ушла в оппозицию к текущему политическому руководству Францией, обвиняя всех, а в особенности тех, кто пережил бойню в Париже, в том, что именно они виноваты в помешательстве де Тулона. Конечно, это ей не помешало стать главой своего департамента и войти в Директорию, но для себя она понимала, что это вынужденная мера, и как только во Францию вернётся Министр Магии, она сразу покинет высокие кабинеты — так спокойнее и безопаснее.
Снова отворилась дверь в оранжерею, Мария нервно повернула голову ко входу, а её рука невольно скользнула к палочке. Тома́ увидел этот жест и усмехнулся, а после поднял со стола свою шляпу и приветственно помахал ею. Поль лишь немного развернулся к вошедшему и приветственно ему кивнул.
К ним по дорожке зимнего сада направлялся рослый мужчина в чёрном наглухо застёгнутом камзоле, таких же бриджах чёрной широкополой шляпе с серебряной пряжкой. Единственными светлыми пятнами во всём этом костюме были кружевные белоснежные манжеты и воротник. Шёл он, опираясь на трость, навершием которой служила ощеренная волчья пасть.
— Доброго утра, месье Ламбер, — произнёс Готье, когда мужчина поравнялся с ним.
— Доброго, месье Готье, — тот чуть склонил голову, коснувшись рукою края шляпы, после повернулся к Томе, — Месье Талейран, как поживают наши тайны и секреты?
— Их жизнь настолько тиха и спокойна, что я позволил себе дерзость и отбыл сюда, оставив их в одиночестве, — расплылся в улыбке тот, — Присаживайся, Энцо, а то нависаешь своей грозной фигурой, пугаешь дам.
— Мадам Дрё-Брезе снова меня боится? — скромно улыбнулся мужчина и учтиво поклонился, затем обошёл её стул и сел по левую руку от неё.
— Мадам считает Вас, месье, мясником и убийцей, — ледяным тоном произнесла Мария, но руку со своей волшебной палочки убрала, — В то время, как такие, как я, объезжаем диких зверей, Вы их убиваете.
— Такова моя работа, — пожал плечами Энцо и аккуратно приставил свою трость к столу справа от себя.
Энцо Ламбер, потомственный охотник на нечисть и разнообразных магических тварей никогда не стремился к власти или высокому званию. Он просто работал на благо Магической Франции, её жителей, а ещё ему доставляла удовольствие охота. Не радость мясника от процесса убийства, но азарт хищника от выслеживания и погони. Потому он не был рад, что дело рук Жана де Тулона взметнуло его на самый верх Департамента Регулирования Магических Популяций и Контроля за Ними, но он подчинялся, потому что понимал, что лучше пусть всё-таки эту должность займёт он, чем случится смута. Больше всего он не любил войну и всё, что с ней связано. Часть его детства прошло в Британии, во время краткого правления Тёмного Лорда, откуда он вынес не самые радужные воспоминания про уличные бои и облавы.
Дверь в оранжерею раскрылась, Мария снова обернулась на неё, но уже менее нервно, чем в прошлый раз. Тома́ и Поль повернули головы и с интересом наблюдали вошедшим в неё молодым человеком, судя по возрасту их ровесником. Единственным, кто не проявил к вошедшему никакого интереса, был Энцо, люди в целом не особо его интересовали, пока, конечно, не пытались его убить.
Вошедший же пока не пытался никому причинить вреда, наоборот, шёл несколько неуверенно, да и по всей его манере держаться было видно, что в таком месте он впервые и не до конца понимает, как тут следует себя вести. Он немного сутулился, потому его тёмно-синий костюм-тройка местами сминался и выглядел так, будто бы немного не по размеру.
— Доброго утра, — он приветливо помахал рукой собравшимся, когда подошёл ближе. По его голосу было видно, что он заметно волнуется.
— Доброе утро, — голос Готье звучал максимально доброжелательно и радушно, но рука, как бы невзначай, лежала на кобуре с волшебной палочкой, — Прошу простить, не знаю Вашего имени, месье?
— Дюбуа, — улыбнулся юноша, — Мишель Дюбуа.
— А, так Вы, видимо, на смену мадам Нуаре? — предположил Талейран, внимательно изучая вошедшего. Тот поспешно кивнул и посмотрел на Поля, — Куда можно присесть?
Мария подняла на говорившего взгляд, полный презрения, и прошипела:
— Как ты просто об этом говоришь.
— На твоём бы месте, я бы молчал, Мария, — хищно улыбнулся тот.
Поль выдохнул, потёр глаза и указал Мишелю на место по правую руку от Талейрана. Тот смущённо улыбнулся, прошёл и присел на стул, украдкой посмотрев на Дрё-Брезе.
Та уловила его взгляд и улыбнулась:
— Я сожалею о вашей утрате, мы не были с Калин близки, и во многом не сходились наши взгляды, — она пересеклась взглядом с Дюбуа, — Но она была хорошим человеком.
Мишель смутился и глупо заулыбался:
— Да, всё так. Теперь я глава департамента, — он оглядел собравшихся, — А какая сегодня повестка собрания?
Энцо пожал плечами, Поль задумчиво улыбнулся и повернулся к открывающимся дверям.
— Во-первых, принять Мишеля Дюбуа в состав Директории, — улыбнулся Тома́, - Формальность, но это первый вопрос собрания будет, в любом случае.
— Ещё могут проголосовать против?
— Да нет, нормально всё будет, — улыбнулся Готье, не поворачиваясь к столу, он смотрел, как в двери вошёл Габриэль де Ноай в своём неизменном старомодном костюме словно из эпохи последнего Людовика. Рядом с ним шёл Анри де Камбэрак, невысокий и полноватый в идеально отглаженном сером костюме с металлическим отливом. За ними шли также парой Серафима и Иосиф Абрабанели, брат и сестра богатого и знатного рода испанских евреев, нашедших приют на юге Франции. Иосиф был в своей неизменной чёрной мантии в пол, а Серафима в чёрном платье с золотыми нитями, то и дело прорезавшимися сквозь ткань, как искры пламени.
— Привет Поль, — де Ноай обменялся с Готье рукопожатиями, когда все четверо подошли к столу, — Доброго утра всем собравшимся, — Габриэль улыбнулся сидевшим за столом магам и прошёлся на своё место во главе стола.