Строптивые (СИ)
— Отлично, не люблю классику, раздевайся. Не увидев в ответ реакции, он стаскивает с меня халат и стелет его на землю.
— Это шутка?
Льюис вдруг резко приближается и говорит еле слышно: «Ты должна это увидеть: созвездие Большая Медведица и мой член в тебе». Горячий выдох в мои губы вынуждает задержать собственное дыхание. Низ живота сводит от желания, забываю о сопротивлении. Макс сбрасывает с себя лишнюю одежду и опускается вместе со мной на импровизированное ложе, подминает под себя. Я словно наглоталась успокоительных таблеток и послушно подчиняюсь ему. Мои колени разведены в стороны, его разгоряченное тело прижимается ко мне вплотную. Его губы впиваются в мои и целуют так жадно и неистово, что я начинаю задыхаться. Все плывет перед глазами, накатывает неизведанная до этого жажда, я извиваюсь от умелых прикосновений.
— Макс…
Из его груди доносится тихое рычание, чувственный поцелуй в ямку между ключиц. Я вдыхаю воздух с ароматом цветов, весь мир сжимается до нашего пространства. Запах моего мужчины доминирует и окутывает меня… Его руки везде. Он яростно рвет мои трусики, стаскивает топ. Пальцы ласкают и сжимают соски до боли, а потом опускаются вниз и замирают. Макс впившись взглядом в мою промежность, облизывает губы кончиком языка. Боже, самое сексуальное зрелище. Так сладко смотрит, только он, низ живота наполняется истомой. Я знаю, на что способен его горячий язык, мои стенки пульсируют от предвкушения. Когда Макс наклоняется и целует внутреннюю часть бедра, скользя языком по моему центру, всасывая клитор до искр из глаз, я вздрагиваю от блаженства. Сжав мои бедра до белых отметин, Макс разводит их шире, прижав к животу, раскрывая меняполностью.
— Да малыш, вот так, красивая девочка. Я на грани, словно оголенный нерв. Напряжение достигло пика. Задыхаюсь от кайфа, мучительно всхлипнув.
— Черт, да… — издаю стон. Макс увлажняет свой член о мои складки. С каждым новым прикосновением он становится резче, грубее, возбуждение делает его черты жесткими.
— Хочу в тебя.
Сердце колотится со страшной силой, нервно сглатываю. Макс делает резкий рывок и наполняет меня, растягивая и подчиняя. Я жмурюсь от страха и жду неприятных ощущений. Его немаленьких размеров ствол туго входит в меня с уверенным напором.
— Открой глаза, Оди! Смотри! — требовательный шепот. Макс останавливается, рвано дыша, сильно шлепнув мои ягодицы. Вздрогнув от неожиданности открываю глаза и встречаюсь с темными, как небо, глазами. Стремительный взгляд пронзает, и я вибрирую от волны возбуждения. Внутри горячо, чувствую нашу нерушимую связь. Его твердость заполняет мою женственность. Макс стискивает жесткими пальцами мою талию и двигается резко и настойчиво, отдаляясь чуть медленнее, лениво покусывая мое тело. Темп увеличивается, он начинает вколачиваться с такой силой, что я прикусываю губы и издаю жалобный всхлип. Кажется, что я взорвусь на тысячу осколков, пульсация нарастает. Небо и звездное мерцание добивают меня, я теряю связь с реальностью. Заскулив от наслаждения выгибаюсь, бессознательно шепчу его имя.
— Да, да, люблю… — впиваюсь ногтями в спину, прижимаясь к нему сильнее. Он в ответ ускоряется, ударяясь о мои бедра. Тишину нарушает пошлый звук соприкосновения наших тел. Все это время мы неотрывно смотрим друг на друга.
— Моя, слышишь, только моя… — приподняв мои ягодицы проникает еще глубже, задевая чувствительную точку внутри. Тело напрягается в экстазе, ноги леденеют и дрожат от нахлынувших эмоций. Дурею от его тела и запаха… остро, горячо, в глазах темнеет и практически нечем дышать.
— Сильнее… Еще, еще! Кончаю!
23 глава
Одри
Глубокая ночь. Мягкость шелковых простыней ласкает тело, тяжелая мужская рука греет живот. Размеренное дыхание спящего Макса шевелит волоски у самого уха. Вспомнилась холодная земля, горячие ладони, сжимающие ягодицы, и жадные поцелуи с вздохами блаженства. Между бедер саднит, внутри пульсирует от недавней наполненности… Душа спокойна. Как хорошо, когда он рядом.
Разгладив его хмурые брови, легонько прикасаюсь к заросшей щетиной щеке. Очертив контур волевого подбородка, я смущенно наблюдаю, как подрагивают густые ресницы. Рука на животе дрогнула и мягко двинулась к груди, уголок рта Макса приподнялся в ухмылке. Его глаза медленно приоткрылись. Взгляд тяжелеет, опустившись на мои соски. Охнув, я прячусь под одеяло и отползаю на самый край. Макс моментально сжимает в медвежьи объятия и возвращает на место, отбросив одеяло в сторону. Его тело застыло, челюсть напряглась, глаза сверлят и смотрят в самую глубь моих. Только спросонья, а уже в режиме готовности. Чувствую себя до ужаса некомфортно. Накативший стыд заливает щеки, вдох, выдох, мурашки покрывают все тело.
— Нагляделся?
— Мне всегда мало, — хриплый после сна голос пробирает до кончиков пальцев. Он опускает мою ладонь на стоящий колом член.
— Опять? Ну уж нет!
Хлопнув его по рукам, поворачиваюсь на спину, мирно сложив руки на груди, и пристально смотрю в потолок, не замечая, что Макс почти на грани суицида.
— Дорогой, не все сразу, — устремляю строгий взгляд учительницы. Правда, смотрю куда угодно, только не в глаза — иначе сгорю. — До сих пор стыдно за произошедшее в кустах.
— Дорогая, поверь, это еще цветочки, — хитрая ухмылка не предвещает ничего хорошего.
Щеки касается мягкий поцелуй, руки стискивают грудь. Сжимаю бедра от страха, внутри все горит и увлажняется. Если Макс обнаружит мой секрет, то я умру от позора. Играть в непреступную даму, а на деле потерпеть фиаско — ниже моего достоинства. Пытаюсь увернуться от прикосновений.
— Бесстыжий, давай спать.
— М-м-м? — глухой стон в ответ. Он явно прослушал, что я сказала, увлекшись измерением груди в грубых ладонях.
Я не сразу поняла, как все произошло и не успела среагировать. Но было поздно. Приподняв мои бедра без промедлений, рывком ягодиц Макс скользит в самое пекло и, зашипев от моего жара, кусает в порыве плечо. Издав стон негодования, я пытаюсь отодвинуться от нагло распирающего члена. Невозможно натянул, как последнюю… Злюсь на свою глупость и замираю. Член таранит, входит бесконечно, мучительно долго.
Камасутра, не иначе. А мне многому надо учиться. Поза — хрен знает какая — где вы лежите на спине и ни о чем не догадываетесь, пока ваш партнер, примостившись лежа на боку, внезапно вгоняет в вас свой налитый, упругий член.
Охаю в немом упреке и смотрю уже прямо в осоловелые от страсти глаза. Нахал, не давая и шанса к сопротивлению, сильнее фиксируют бедра, делая последний рывок.
— Боже…
— Тсс, Оди, — смотрит прямо в глаза, вклиниваясь до упора. Дергаюсь и одновременно задыхаюсь от подкатившей пульсации, все плавится и горит. В сознании всплывают фантазии — работа поршневого механизма. Поршень совершает возвратно-поступательное движение. Касаясь пика, останавливаеттся, и снова взрывное ускорение. Спину выгибает дугой, жадный глоток, и я напрягаюсь.
— Еще рано… Терпи. Да, вот так, — его грубый голос возле уха. Макс не останавливается. К толчкам присоединяются пальцы, поглаживая набухший клитор. Я дрожу всем телом, находясь между фантазией и реальностью. Сладкая истома внизу живота усиливается.
— Молодец, — низко рычит, вжимаясь лбом в мой висок.
— Не могу… Пожалуйста, да… — выдыхаю хрипло, за секунду я уже согласна на многое, невозможно терпеть.
— Давай, сладкая… — стиснув пальцы на моем горле, он двигается резче. Его приказ добивает. Только успеваю задержать дыхание, как в грудь бьет волной, и протяжный стон от оргазма наполняет комнату.
— Да… Как в тебе горячо… — Хрипит, впиваясь в мои губы, член внутри становится тверже, движения — резче и грубее.
Перевернув полуживую на живот, он приподнимает мою попу выше. Я обессиленно соскальзываю с его рук, но он рывком возвращает к себе. Делаю глубокий вдох, когда он погружается, вжимая в себя снова.
— А теперь еще раз…