Легенды Лиса (сборник) (СИ)

– Ива! – надрывно крикнули из толпы, безуспешно пытавшейся расслышать нашу беседу. – К чёрту свободу! Не дерись!
Секунду спустя пятнадцать тысяч человек орали, как бешеные, и в этом гвалте ничего нельзя было разобрать, кроме того, что большинство, в общем-то, считает точно так же.
Мы с принцессой были единственными, кто не повернулись на этот голос и не обратили внимания на вопли толпы. Мы продолжали смотреть друг другу в глаза. Я – потому, что отворачиваться от говорящей с тобой принцессы не позволено, а эта чужая девушка, кажется, была достойна своего звания. Она – потому что искала внутренний отклик на сказанные слова.
Тем не менее, я прекрасно слышал все эти крики. И сделать то, что собирался, было теперь гораздо тяжелее. Гнусно сознательно ранить любовь тех, кто тебе предан, и нужно быть низким человеком, чтобы пойти на это.
– Что ж, – я опустил взгляд. Затем поднялся, встретился с её лицом, теперь уже глядя сверху. Ожидание проступило сквозь сдержанность, два карих глаза тихо сияли звёздным светом.
– Я отказываюсь от поединка, – громко сказал я в наступившей тишине. Затем сделал широкий шаг и оказался за спиной у принцессы. Меч блеснул, поймав солнце, приник к её шее, как серебряное ожерелье, и я медленно, сосредоточенно развернул принцессу лицом к её войскам. Я всё ещё видел, как проявлялась улыбка, родившаяся после моих слов. И чувствовал, как теперь она умерла в оцепенении. Принцесса, поражённая случившимся, двигалась, словно во сне. Её телохранители повернулись к нам и стояли, с открытыми ртами, как и половина присутствующих.
Глашатай высунулся из-за плеча вскочившего рыцаря, и на лице его грусть и усталость сменились удивлением и интересом. Две волны ропота прошли сквозь раздираемую противоречием толпу. Я ждал, пока сквозь неё же протиснется тучный посланник. Принцесса молчала, осторожно дыша. Я чувствовал её обиду и напряжение в поникших покатых плечах. В руках, сжатых в кулаки. В домашнем детском запахе её волос.
– Хм, – сказал посол, остановившись в шаге и даже не разводя руками. – Лорд Ива, вы нас поражаете. Вы что, взяли Её Высочество в плен? – я кивнул.
– Но почему, почему вы пошли против чести, против благородства, за которое всю жизнь так яростно сражались?! – ещё более недоверчиво, с некоторой долей патетики воскликнул он. – Как вы могли запятнать свою кристально чистую честь таким… омерзительным деянием?! И, главное… ради чего?!
– Да ради того же, – нехотя ответил я. – Убирайтесь прочь с нашей земли, оставьте нас в покое на веки вечные, и тогда я отпущу вашу драгоценную наследницу, которую вы все так любите. А если не уберётесь, я прибью её без лишних разговоров, вы зачистите окрестности, и все будут счастливы таким кровавым оборотом дел. Но вы ведь представители великодушного королевства… Так что, даю вам два часа на раздумья. Принцесса! Вы пойдёте сами или вас вести вот так?
– Ваше высочество, – вопросил посланник, низко склоняясь со скорбным лицом, – мы все ждём вашего решения и поступим так, как вы скажете.
Её лёгкая рука коснулась моей ладони. Я ослабил нажим и убрал меч. Молча растирая горло, принцесса глядела в землю, и я готов был поклясться, что она готова зашипеть от негодования, и, одновременно, провалиться под землю от стыда. Однако, “мудрая и осторожная девушка” обрела над собою власть.
– Я решила, – громко и чуть скрипуче сказала она, – что мы с Лордом Ивой направимся, куда он скажет, и будем говорить о нём и его решении. Час спустя мы вернёмся и огласим вам результат переговоров. До тех пор приказываю вам оставаться на месте и не причинять вреда здешним жителя, если они сами вас не тронут.
Она глубоко вздохнула и с трудом подняла на меня взгляд. Лицо её всё ещё пылало.
– Пойдёмте, – дёрнув плечом, сказал я.
Прилив достиг высшей точки, и охрипшие чайки устало стелились над берегом, как в ветреную погоду ветки ивы над речной водой.
– Куда вы меня ведёте, могу я спросить?
– Здесь неподалёку есть прибрежная пещера. Прилив до неё не добирается, и потому там сухо, чисто и тепло. Я прятался там в детстве.
 
– Что ж, – кивнула она, глядя на море, – приятно начинать завоевание нового владения с экскурсии по примечательным местам.
– Вы всё ещё уверены, что завоюете его? Значит, наш предстоящий разговор – фикция?
– О, нет, – тихо и зловеще уверила она, – наш разговор с вами далеко не фикция. Вы испытаете на себе всю его тяжесть, поверьте.
Я против воли улыбнулся.
– Я кажусь вам смешной? – замедлив шаг, внимательно спросила она.
– Нет. Вы кажетесь мне отважной.
– Столь же отважной… как вы сам? Прославленный рыцарь Ива? – спросила она так вкрадчиво и вместе с тем столь пронзительно, что мне стало не по себе.
– Теперь гораздо более отважной, – просто сказал я, глядя под ноги, – гораздо более, чем этот рыцарь.
– Вы ведь страдаете от того, как сейчас поступаете. Почему же вы делаете это? – с непониманием спросила девушка, и я снова почувствовал, что ей не всё равно.
– А вы, кажется, действительно тот чистый и добрый ангел, которого описывают бродячие поэты.
– Лучше отвечайте, чем смеяться. Будет больше чести.
– Хватит вам. В глазах моих подданных – чести мне уже ничто не прибавит. Глаза ваших – для меня что… шелуха… А в моих собственных – я всё делаю, как надо.
– А значат для вас что-нибудь… – хотела спросить она, но замолчала и отвернулась, глядя на волны, бьющиеся о скалистый берег.
Я понял, и слегка удивился. Потом услышал, как ответило сердце.
– Значат, – ответил в сторону, не особенно желая смотреть ей в глаза. Она вздохнула. Остаток дороги мы преодолели в молчании.
– Вот вход, – указал я, – следуйте за мной.
Пещера была действительно чистой и уютной. После того, как мне исполнилось тринадцать, я почти не заглядывал сюда, но новые хозяева Логова поддерживали в нём священный порядок. Их драгоценности – осколки глиняных кувшинов, блёсны и старые удочки, раковины и перештопанные сети лежали на своих местах, как приношения духам моря и гор.
– Присядьте здесь, – сказал я, расстилая свой плащ на троне, с которого оглядывал макушки своих худых и проворных вассалов когда-то давным-давно. Она села. Поза у неё была совершенно не военная и не мужская. Сдвинутые колени, руки на них, слегка наклонённая вправо... Вместо формы само по себе представлялось атласное белое платье с жемчугом, и сетка в аккуратно убранных волосах.
– Хотите пить?
– Ничего я не хочу, кроме объяснения.
– С чего вы взяли вообще, что я буду перед вами объясняться, – с досадой усмехнулся я.
– Ни с чего. Вы просто это сделаете, – ледяным тоном ответила она. – Иначе моё терпение закончится, и вы тут же ответите за свой поступок.
– Вы же сдались мне, помните? – спокойно сказал я, насмешливо на неё глядя. – Согласились стать моей пленницей, так ведите себя подобающе. Или же мне придётся напомнить вам, что раз уж, находясь под угрозой смерти, будучи беспомощной, вы выбрали жизнь и послушание, то нарушать этот ваш выбор теперь, когда вы удобно сидите на моём плаще и на моём бывшем троне, попросту бесчестно.
– О, разговор о бесчестности с вами так притягателен, – заметила она, краснея совершенно не от стыда, – и ваше поучение заставляет меня так устыдиться!
– Но… принцесса, – делано-обескуражено заметил я, – вы же не собираетесь идти по моим стопам и повторять моё падение?
Она слегка побледнела, и теперь лицо её было как пятнистый розовый мрамор.
– Хорошо. Я, действительно, поторопилась с выводами. А что будет, если я попрошу вас объясниться?
– А что будет, если я попрошу ваше войско уйти и не возвращаться?
– О, – вымолвила принцесса, – вы невыносимы.
– Гораздо менее, чем ваши воины. Меня хотя бы можно прибить, как муху.
Столкнувшись с железом этой логики, она получила ещё одну царапину вдобавок к тем, что сейчас занимали половину её воспетого менестрелями доброго и ранимого сердца. Взгляд её стал усталым и грустным.