Гадкий лебедь для босса (СИ)

— Если ты в темноте что-то там не разглядела, так мы можем повторить… Повторная демонстрация, так сказать.
Вызов в моих глазах, и секундное замешательство в ее почти приносят мне ощущение победы, как в следующий миг…
— Ну что вы, Максим Олегович. Я имела в виду ноги вашей секретарши. Или это тоже какой-то комплекс?
С этими словами она поворачивает ручку двери, и быстро выскальзывает наружу, пока чашка с кофе не успела прилететь ей вслед. Матерясь и ругаясь, я ставлю напиток на стол, и откидываюсь на высоком стуле.
Спокойно, Макс, спокойно. У тебя впереди еще пара месяцев, чтоб наказать папину дочку, и выбить этот наигранно-милый тон из ее башки.
Нужно быть умнее. Хладнокровнее. Проанализировать и, как в бизнесе, нанести удар тогда, когда она совсем не ждет.
Раздается звук на селекторе, а затем ангельский голосок достает мне до самых печенок:
— Еще кофе, Максим Олегович?
Черт, да я просто нахрен придушу ее!!!
  
Глава 6
 
Максим
На самом деле, времени на разборки с блондинкой сегодня нет от слова совсем. До самого обеда я разгребаю бумаги в своем кабинете, пытаясь понять, как лучше настроить работу. Вызываю к себе по одному глав отделов, слушаю их мысли и даю четкие инструкции.
В общем, все в лучших традициях Влада Ветошкина. В конце концов, он меня всему научил, и я знал, как правильно надо работать.
Пару раз прошу у девочек кофе, и, к моей молчаливой досаде, каждый раз в мой кабинет впархивает Леночка. Вот она-то старается на славу — целый поднос с перекусами, а не просто тебе пустая чашка с почти кипятком.
Но я, блять, где-то глубоко в душе, наверно, мазохист, потому что хочу взбодриться и сказать «гадкому утенку» пару ласковых.
На обед приходится сбегать на встречу, и, проходя мимо приемной, кидаю быстрый взгляд на стол помощницы. Естественно, меня не удостаивают и взгляда, когда как на соседнем столе Леночка растекается в прощальных песнях и хороших пожеланиях.
Вот ведь… Зараза. Не Леночка, разумеется.
Решаю, что пара минут опоздания стоят того, чтобы хлебнуть из этого язвительного источника, и с грохотом ставлю портфель на ее стол.
Чуть сморщив носик, девушка со вздохом отодвигается от работающего монитора, и поднимает взгляд на меня.
— Как первый рабочий день, Аврора Владиславовна?
Вот не люблю я эти дурацкие «сказочные» имена, но вдруг отчетливо понимаю, что никакое другое этой малышке и не подошло бы. Она будто и правда выпрыгнула со страниц сказки для взрослых в том клубе — и теперь сидит здесь, с помощью феи-крестной превратившись в запретную для меня тыкву, и буквально имеет каждым своим словом.
Тьфу, блин, кажется, от обильности работы в голову лезут какая-то тупость.
— До этого момента было очень даже неплохо. — Не разочаровывает с ответом Аврора, и я чувствую энергию, что хлестнула в кровь.
— Обедать идете?
— Иду.
— И когда же?
— Ну вот как вы скроетесь за поворотом, сразу подорвусь с места. А пока, при начальстве, буду изображать вид очень занятого работника.
Позади меня раздается изумленный возглас, а следом не очень умелые попытки замаскировать это все в кашель.
— Подавились, Елена Петровна? — заботлива выглядывает из-за моей талии Аврора, — а я говорила, ну не пейте вы эти таблетки для похудания. В вашем возрасте еще могут помочь спорт и диета…
Тощая, как скелет, Леночка буквально подскакивает на своем месте, и с тревогой смотрит на меня.
— Она врет, Максим Олегович! Никогда ничего такого в рот не беру, да мне и не надо! Все свое, естественное, так сказать.
— Силикон не очень естественен в теле человека, — как бы для самой себя произносит Аврора, и ее напарница буквально багровеет.
— Она все врет!!! — вопит моя секретарша так, что я морщусь от ультразвука.
Господи, вот шел себе и шел, чего, как говорится, останавливался! И как теперь оставлять их наедине, они ж глаза друг другу повыцарапывают…
— Лена, небольшая просьба. Этажом выше в юротделе для меня лежат кое-какие документы… Не могли бы забрать их? А после можете сразу отправляться обедать.
 
— Конечно, Максим Олегович! — мигом подскакивает секретарша, и на каких-то нереальных шпильках несется на выход.
Мы с Авророй остаемся наедине, и я с удовольствием чуть наклоняюсь к девушке.
— В качестве благодарности за спасение оставшуюся часть дня кофе мне носишь ты.
— Это вы свою «цаплю» спасайте, а меня не надо, — отмахивается Аврора, но я смотрю в упор, так что ей приходится встретиться со мной взглядом, — и я не собираюсь отвоевывать право подрабатывать барменом у длинноногой курицы.
Так цапля она или курица? Я задаюсь дебильным вопросом лишь на секунду, пока до меня не доходит смысл сказанного.
— Не волнуйся, больше никто у тебя твоего права не отберет, — со смешком заявляю я, и с удовольствием любуюсь, как краснеет от злости блондинка, — можешь уже начинать плевать в чашку.
Наслаждаясь произведенным эффектом, я уже дохожу до выхода, как вслед мне несется уж очень довольное:
— Обижаете, Максим Олегович. Я не повторяюсь.
Мысленно содрогаясь от того, что может придумать это сказочное чудо, я скрываюсь за дверью, и сам себе не могу признаться, почему настроение вдруг стало просто отличным.
Оставшийся рабочий день заглатывает меня целиком, и подкидывает столько неожиданных проблем, что на кофе и блондинку не остается времени. Очухиваюсь я только ближе к шести, когда на носу — последняя рабочая встреча, и можно идти домой.
Но не успеваю сделать даже эту небольшую передышку — потому что Леночка по селектору уже сообщает, что мои деловые партнеры прибыли.
Мы располагаемся за столом, я и двое очень важных для нас с Владом инвесторов, и я молюсь, чтобы все прошло гладко. Ненавижу решать такие дела вечером, когда уже проделано куча всего, и сил остается немного.
— Кофе, господа?
Мужчины кивают, и я нажимаю на кнопочку селектора, мысленно просчитывая, на сколько выгодное сотрудничество я могу получить. Если все пройдет гладко, разумеется.
— Аврора, кофе в мой кабинет.
Надеюсь, девчонка сейчас все сделает по высшему разряду, она же видела, что я не один.
— Максим Олегович, — неожиданно раздается дрожащий голос на весь кабинет, — я не могу.
Что, блять?!
Стараясь не дрогнуть ни одним мускулом, я повторно, сильнее, чем нужно, зажимаю кнопку, и очень-очень спокойно произношу:
— Что вы сказали?
— Я не могу принести вам кофе, — почти шепчет она в селектор, и мужчины напротив меня удивленно переглядываются.
— Что ж, очень жаль, что вы не можете. — С нажимом произношу я, вообще не понимая, какого хрена происходит, — тогда попросите принести нам кофе Елену Петровну.
Блять, я вот серьезно сейчас должен с этим разбираться?! И тратить отнюдь не резиновое время инвесторов на разговор, кто понесет мне кофе?!
— Она вышла, Максим Олегович, — обреченно произносит блондинка, а я чувствую, как волна злости поднимается куда-то к горлу.
— Тогда, Аврора Владиславовна, окажите любезность, и сделайте это сами!
— Но я не могу, — как дурацкая пластинка, повторяет Аврора, и я мысленно выдаю в сторону приемной крепкую матерную тираду.
И вот что мне с этим прикажете делать?! Мужчины напротив уже, не таясь, ухмыляются моему диалогу с секретаршей, а я просто не знаю, как уговорить ту принести мне кофе!
— Хорошо, Аврора Владиславовна, не можете, так не можете, — очень тихо произношу я в аппарат, надеясь, что она уловила желание убивать в моем голосе, — я поговорю с вами позже.
Отключаюсь, и смотрю на развеселившихся мужчин, просчитывая, что делать дальше.
 
— Две секретарши, и ни одного кофе, — решаю перевести все в шутку, и достаю из нижнего ящика бутылку дорогого коньяка, — а может, ну его, этот кофе? Конец рабочего дня, по донышку алкоголя в нашем случае как нельзя будет уместно.
— Наливай, Максим Олегович, — довольно кивает тот, что старше, и я с облегчением откупориваю бутылку.