Звезда галактического ринга (СИ)
— Поднажмем! — Усмехнулась женщина и вогнала в меня третий шприц с зеленой жидкостью!
— Я лопну! — Ору сдавленно.
Жидкость заходит стремительно. Полминуты, как три круга ада. Но кишечник принял и третью порцию. Живот стал еще больше, боль интенсивнее и острее. Вижу, как стал свисать живот. Я будто на девятом месяце беременности.
— Держим! Держим! — Командует бодро, затыкая задний проход пальцем.
Снова чуть не сдалась. Но она придержала и второй рукой, подперев и кису. А негр поднял еще выше за задницу. Даже выше моей головы вздернул. На живот надавило. С ужасом осознала, что будет дальше. И сжала, что есть мочи.
— Ну — ка, девочка покажи, как ты умеешь! — Раздалось злорадное и палец выскочил из ануса, словно пробка из бутылки.
Невероятными усилиями я сдержала поток, не выпустив ни капли им назло. Анус среагировал быстро. Боль от острой диареи заставила вскрикнуть. Но я не сдалась. Держусь до последнего. Мышцы сжимается от ощущения публичности. Я и раньше не могла ходить в туалет в институте, думая, что кто — то за стенкой слушает. А тут вообще! Смотрят крупным планом. Что бы у меня в животе не творилось, я этого не сделаю. Внутреннее просто не дает. Как стена каменная… пока еще каменная.
— Отпустите, — хриплю сквозь зубы. — Мне нужно в туалет. Отпустите. Сколько можно унижать… Итак… я не могу больше, опустите.
Меня аккуратно усаживают, ставя на каблук. Как цинично выглядит это. Вероятно, они решили, что так выйдет все быстрее. Когда давит еще и сила тяжести. Каблуки, чулки и круглый растянутый живот. Боюсь пошевелиться, держу свой живот, сидя в позе кукушки на очке, ну прям, как в армии. Подамся назад, упаду на спину. Вперед — еще хуже, на живот. Ляжки растопырила, чувствую себя пузатым мужиком, пупок чуть ли не наизнанку. По лицу ручьем течет пот. Лысая голова, грудь и даже бедра покрылись крупными каплями пота.
Живот мутит, крутит, выворачивает, трясет всю. Но я стою, с ужасом осознавая, что не выдержу долго.
— Какая шикарная клизма! — Комментируют ублюдки комментаторы. — Девочки с земли очень выносливы, что нам и демонстрирует мужественная Кэтрин…
— Пожалуйста, — молю не своим голосом, будто вот — вот рожу. — Отпустите меня.
Смотрят оба, стоя в полный рост. Глаза черные, злые… Безразлично, спокойно, не спешат никуда. И меня это просто уничтожает. Трибуны затаились, ожидая результата. Но они его не получат! Кривлюсь от боли, пытаюсь сделать оскал, но печальное выражение лица не сходит. Слюни ручьем капают с нижней губы, слезы и сопли льются сами собой. Шмыгать боюсь, ибо любое колебание живота вызывает дополнительную боль. А если напрячь диафрагму, боюсь, будет конец всему… Смотрят и улыбаются, а я все более жалкая, трясусь на каблуках в приседе. И жидкость внутри рвется наружу. Сфинктер разрывает, но жму задницу, держу живот тяжелый.
Надули, как лягушку, твари. И теперь смотрят.
Женщина опускается ко мне. Целует.
— Ну не держи в себе, девочка, это вредно, — шепчет, слизывая пот с шеи, лаская языком за ухом. Затем ее ласки спускаются ниже, к груди и соскам. Тем же временем рука уходит на кису. Треплет клитор.
Ужас накрывает плитой бетонной. Если она засунет палец во влагалище, я не выдержу! Эти ласки — полнейшее издевательство!
— Ууууу, — вырывается из меня стон. Жалоба, мольба. — Отпустите в туалет. Ууууу.
— Бедненькая, — произносит с издевкой. — Не могу смотреть, как ты мучаешься.
Поднимается, обходит со спины.
— Что ты задумала?! Нет! Что бы не задумала! Я против! — Визжу с острой болью в животе.
Рука к животу, и ануса касается твердое. Дергаюсь, но поздно. Большая, ребристая пробка туго продавливается в меня. Сопротивление сломлено. Успевшая выйти почерневшая ядрено блестящая жидкость все же стекает ручейками и капает. Но плотина встала надежно и движение быстро прекратилось. Теперь все держит анальная пробка.
Какой — то слой напряжения спадает. Женские руки толкают вперед, и я валюсь на четвереньки, опасаясь лечь на живот, что колышется, будто презерватив, наполненный водой. Так мы в детстве баловались. А теперь я — накаченная неизвестной хренью кукла. Какая ирония.
На живот опускаются руки. И начинают давить. Острейшая боль заставляет кричать. Она давит с разными усилиями, а я ору в такт. Ей смешно, а мне умереть хочется. Я уже пожалела, что не пустила все сразу, как они и планировали.
Шлепок по заднице некстати. Еще и еще. Женщина перепрыгивает резво и обхватывает мой живот, стальная хватка фиксирует. Камера показывает мне изображение основания пробки, что не погрузилась в анус. И я с ужасом понимаю, что в ней есть затычка на ниточке, за которую держит сейчас женщина. Рывок!! И пошла жидкость черная напором! Прямо из моей задницы пошла через отверстие в пробке. Пара мгновений и пробку ребристую вырвали. Поток стал еще сильнее, как и резь на сфинктере. Женщина давит на живот и выжимает меня.
А черной, смешавшейся из трех цветов жидкости нет конца. Она выходит и выходит. Ринг заливается всем этим. Женщина перестает держать, падаю без сил. Вытекает из меня не жидкость, вытекает душа…
Обессилевшая, не могу пошевелиться. Водные потоки, вскоре становятся привычными. Вот только щиплет в районе сфинктера невыносимо, будто свежие раны от ножа на коже. Облегчение, причем полное настигает через какое — то время.
— Думаешь с нее хватит, Гора? — Раздается надо мной.
Меня снова поднимает на плечи мужчина со все еще стоящим членом.
— Я поняла тебя, Гора, — смеется тварь. А мне вновь раздирают за ягодицы задницу, из которой все еще что — то просачивается. Но я уже не чувствую сфинктера, боюсь его сжимать. Кажется, там сейчас открытая рана и дыра.
Снова на экранчике вижу шприц огромный. Этот больше, и в нем черная жидкость. Заливается в меня довольно легко. И уже нет той боли. Кишки привыкли. Вот только сфинктер не держит. Палец затыкает его. Держит до появления второго шприца, затем третьего… Снова меня надувают. Палец выходит, а вместе с ним и жидкость бьет струей прямо на женщину. Смеются, радуются, как дети. А я сошла с ума.
Третий раз накачали в положении пониже. Мужчина взял в охапку ноги с руками и вошел во влагалище. Стал трахать, когда с меня еще лилось прилично… Член входит в полость, выталкивая с дополнительным напором жидкость и попы. Женщина ржет, как обезьяна. А я их ненавижу всех и в то же время отпустила себя. Больше не реагирую так, больше не кричу, и даже не стону. Просто молчу, абстрагируясь от внешнего мира. Огромный твердый агрессивный член занялся и моим анальным отверстием, когда все вышло. Грех не воспользоваться и не трахнуть в стерильную попу, и не кончить в нее же…
Завершили издевательства и бросили, как мясо, свалив с ринга под аплодисменты зрителей. Лежу на боку, едва дышу. Из задницы щедро вытекает сперма.
— Бой окончен, — раздается голос судьи.
Меня берут за руки и волоком уносят с ринга. Кто — то незнакомый тащит, чужой. За мной не пришла ни Мила, ни даже Алия, что заботилась обо мне, когда было плохо, брала на руки и несла в медицинскую капсулу или душ. А теперь ощущение, что оставили и отреклись. Погано не от того, что надругались на публике, сейчас плохо, что нет никого родного, знакомого, своего…
Руки бросают, уходят, оставляя в черноте и холоде. Спина ощущает холодный металл и вонь канализации. Долго же меня тащили…
Картина внешнего мира мутная. На меня забирается какой — то мужик, двое смотрят. Не чувствую ничего. Это чья — то охрана, судя по форме.
— Какая тугая, — раздается восторженный голос того, кто всунул в меня член. Пыхтит, получает удовольствие. А я лежу бревном, шевелюсь только от его толчков, стараюсь не смотреть на него, бритую голову в сторону. Рядом еще двое ублюдков, что хотят засунуть в меня свои грязные причиндалы…
* * *Опомнилась, когда давящая тишина уже была готова разорвать мне голову. Лежу на полу, голая, и никому не нужная. Даже насильники ушли. Мурашки по телу, спину свело. На виртуальной панельке перед глазами крупными буквами написано: