Тот самый сантехник (СИ)

— Э, ты же не собираешься меня делать соучастником?
Находясь в состоянии покоя, Боря бы только бровь вскинул. И ответил, что гараж его, и деньги его, никакого взлома с проникновением нет. Но он был как раскачанный зуб в лунке. Не хватало лишь последнего движения. И этим движением стал вопрос Лёни.
Внутренний голос просто намекнул, что гараж у него уже отжали. И председатель давно переписал его на себя. А его как пыль болотную с сапог стряхнули и забыли.
Но даже в этом случае Боря снова потянулся к телефону. Повтор звонка. На этот раз пошёл гудок. Да только на том конце давно не провода, но беспроводного динамика, скинули.
Это стало последней каплей.
— ДА ХУЙ ТЕБЕ, А НЕ МОЙ ГАРАЖ! — подскочил Боря, ворвался в гараж, откупорил старую бочку с застоявшимся дизтопливом и бросил под автомобиль. После чего в состоянии аффекта поджог ближайшую тряпку и нервно бросил в чёрную растекающуюся лужу.
Отработка долго лизала пламя, затем нехотя закоптила. И едва побежали огоньки по поверхности, гараж заволокло чёрными клубами.
Лёна, подцепив удлинитель и спрятав УШМ, подозрительно быстро закрыл свой гараж и побежал на выход. Тогда как Боря уходил медленно, с двоякими ощущениями.
Захваченный гараж горел, сдетонировал бензин в бензобаке внедорожника, и тот быстро превращался в хлам. Но месть не радовала. Боря даже первым вызвал пожарных, открыл для них во всю ширь общие ворота на территорию. И пошёл куда глаза глядят. 
Гараж для него пропал так же верно, как отобрала кусочек души Светлана.
Слушая отдалённый гул сирен, но не глядя на чёрные клубни дыма, Боря так и завалился в банк с чумазым лицом. Вместо простецкого парфюма воняя гарью, он попросил спасти остатки наличности. 
С брезгливым видом оператор надела перчатки, маску и принялась рыться частью в погрызенной, частью подъеденной грибком, наличке. 
— Ну что ж вы так? В банке надо было хранить, — бурчал её приглушённый голос.
— Я и хранил в банке.
— В сберегательном! — поправила девушка. 
Боря спорить не стал. Денег он потерял не мало. Но те, что остались, своей новизной и хрустом банкнот внушали надежду в завтрашнем дне. Да только этот день стремительно подходил к концу. 
Пролистав немногочисленный контакты, Боря остановился на «Степаныч». Но вспомнив о его жене, пролистал дальше. И вскоре ноги несли по направлению к сестре.
«Правильно, Борь. Пора решать квартирный вопрос», — подбодрил внутренний голос: «Шоколадку только не забудь купить. Ты всё-таки стал дядей».
  
Глава 13 — О большой мечте и маленькой радости
 
Дуня встретила бледной, взлохмаченной. Вся какая-то заполошенная, на суете.
Говорят, что мальчики не воруют красоту у матерей. Но с сестрой был обратный случай, как будто девочку родила, да природа все вернуть потом и забыла. 
Роды её не скрасили, округлили бёдра и щёки. Но зато постродовой синдром прибавил активности. Она набрала лишний десяток килограмм и теперь активно их сжигала, игнорируя сон ночами и полностью посвящая себя ребёнку, как по виду. Синяки под глазами соврать не дадут.
Вопросов, почему не встретила на перроне, у Бори даже не возникло. Глобальный посочувствовал сестре, пробубнил лишь о просьбе переночевать. И тут же с порога был отправлен в… ванную. И не просто мыть руки, а мыться. Даже полотенце выдали с тапочками.
Боря не ждал тёплого приёма. Но бегая из комнаты в комнату с пелёнками-распашонками, гладя, настирывая и убирая, сестра попутно начистила и нажарила целую сковороду картошки с луком и грибами, настрогала салатов, и вместо ужина с кружкой чая и печенькой, получился накрыт семейный стол. 
Первый на памяти Глобального с момента, как ушёл отец.
Лёша с малым гуляли на ночь глядя с коляской по району. А когда пришли и сонного Пашку вручили Боре в руки, он понял, что не сможет качать права. 
«Неплохо бы, конечно, двушку разделить, и взять ипотеку на остаток суммы для комнаты-студии, но им с Пашкой тесно в однушке будет. Да и не работает Дуня в декрете и ещё пару лет не будет, а Лёша один не потянет семью и ипотеку», — словно прозвучал в голове голос матери. 
 
Лёша, хоть и приговорил шоколадку за чаем в одну харю, стал проще. Сам говорил, смотрел без злобы. И даже охотно расспрашивал о жизни в армии. Украдкой с завистью смотрел на висящую форму с эполетами на вешалке.
— Старшина, значит? Это ты прапорщиком мог там остаться?
— Мог, да не захотел, — ответил Боря. — Хватит с меня армии. На себя работать хочу.
— Ух, брат. Наработаться ты ещё успеешь, — усмехнулся навязанный родственник и понёс Пашку укладывать спать. Ребёнок сонно зевал, наигравшись с дядей. 
Причин, почему изменился Лёша было много. Сестра шепнула, намывая посуду, что рождение сына и обилие работы напрочь перекрыли ему возможность играть в компьютер. 
— Не до танчиков-хуянчиков теперь, Борь. Пашет как лошадь. Вот только на ночь глядя с малым и гуляет. А поскольку старая видеокарта сгорела, а новые премиальные стоят как автомобили благодаря майнерам и дефициту во всём мире, обновлять компьютер нет смысла. Там всё надо менять, говорит. Старая материнка на ладан дышит. А на новую другой процессор нужен. Ну и все дела. Колом встал тот компьютер и хер бы с ним. 
Боря не разбирался в компьютерах и лишь кивнул. Как можно играть часами напролёт безотрывно от монитора, он не понимал. Столько усидчивости у него не было. За эти пару часов можно батареи установить или три подхода на Свету устроить. С перерывами.
При мысли о Свете, зубы сжались. Боря отвернул лицо и ушёл на балкон. Курить привычку не приобрёл, но подышать свежим воздухом не помешало. Именно за этим занятием его и застал телефон. Смартфон подцепил домашний вай-фай и теперь во весь экран растянулась фотография Максима Витальевича. Председатель звонил по видеосвязи. 
— Что за люди? — пробурчал Боря, и скинул звонок. — И так гараж отжал, ещё и на обычном звонке экономит.
Но вызов повторился. Палец нехотя скользнул в бок.
— Боря, блядь! — тут же начал кричать председатель, едва не теряя очки от усердия. — Вандал ёбаный, ты совсем там после армейки на радостях ёбу дал?! 
Выглядел председатель загорелым, сидел за столом в гавайской рубашке и в широкополосной шляпе. А перед ним на столе стояли разноцветные коктейли. Пальм и банановых деревьев вокруг не видно, но Боря был уверен, что похититель чужого имущества отдыхает за границей.
Боря выслушал поток слов и с усмешкой ответил:
— Ты чё думал я так просто обиду проглочу? Отжал гараж и всё? Не тронет тебя никто? Да хуй угадал! Я за отцовское наследие ещё и твой гараж спалю.
— Я тебя за поджог посажу!
— Сначала найди. 
Председатель от негодования аж очки снял. Красное от гнева лицо отображало много эмоций. Да все не добрые. И чтобы не сорвать голос, Максим Витальевич перешёл на злой шёпот:
— Хули ты творишь? Кто у тебя чего отжимал то? Я понять не могу! Ты объясни мне, а я послушаю. Ты же был не дурак. Что случилось? В голову настучали? Так я обратно настучу, чтобы вернулось всё как раньше.
Боря скривил рожу, едва переборов желание выкинуть телефон с пятого этажа. 
— Только не надо отыгрывать непонятки. Переписал гараж на себя. Сменил замки. Всё, Глобальный не в теме. И рядом не стоял. 
Председатель изобразил покерфейс, сложив лицо в руку.
— Я не думал, что ты такой имбицил… Борь, — тут он поднялся, присел снова и начал объяснять, как малолетке. Кем для него Глобальный всё ещё и являлся. — Замки заржавели. Наглухо встали. Пришлось сменить. Там сырость из подвала такая была после затопления, что многое заржавело по осени, как ты ушёл.
— Как это заржавели? Откуда сырость? Я откачал всё и пролил полы бетоном!
— Сырой пол ты пролил! И толку? В тазик теперь себе бетона налей и топись! — снова было вспыхнул председатель, но тут же взяв себя в руки, добавил. — Твой гараж, блядь. Твой! Никто у тебя его не забирал. Я твоему отцу обещал, я бы сразу и сделал. Но ты же проститутке какой-то документы проиграл. А потом тебя загребли с ходу. Когда бы я бумаги оформил?