Ванька 6 (СИ)
Кстати, она, дурища, на меня ещё и определенные виды имеет.
Дамочка она, конечно, вся из себя такая ладная, но умом вот не блещет. Готовит божественно, но не из-за борщей же её замуж брать…
— Глафира, сегодня буду поздно. Ужин готовить не надо…
Вечером мы с князем в ресторан идём. Опять в тот же «Додон». Что-то там нам понравилось.
Глава 9
Глава 9 Защита диссертации
Хорошо тому живётся…
Что-то сегодня с утра меня потрясывает.
Аж и не по детски.
Вроде, и не с чего.
Ну, диссертацию я сегодня защищаю. Ну, и что?
Всё нормально у меня должно быть. Как в старые времена говорили — достоин градуса доктора. Материалы представлены, обсуждены, результаты получили внедрение в клинике. Публикации в уважаемых журналах имеются. Одобрение от светил и живых классиков — да даже в письменном виде…
С типографией вопрос решен. После успешной защиты в виде книги мою научную работу опубликуют.
Война войной, а научная жизнь в империи продолжается. Сегодня меня вторым слушают, а после меня — ещё двое будут своими докладами на звание доктора медицины претендовать.
Хорошо тому живётся…
Вот ведь, из-за переживаний и волнений стишок из пионерского детства на ум пришёл. Привязался, не отлепишь…
Был я дома и октябренком, и пионером. Звёздочку с золотой головкой маленького Володи Ульянова, а затем и красный галстук носил.
В пионерах один раз даже побарабанить перед сбором доверили. Больше, правда, такой глупости старшие товарищи не совершали. Ну, а к горну меня и близко не подпускали. Там много желающих и так имелось.
Благо бы, хороший какой стишок. Так нет…
… у кого — стеклянный глаз, у кого — нога не гнётся, а вместо жопы — унитаз…
Так в пионерском лагере мальчика одного травили. Сашу. Протез у него вместо глаза был после травмы. Дети, они очень жестокие. Сострадание у них зачастую отсутствует. Иногда, самые отвратительные и кровавые преступления, они и совершают. Вот, недавно в газете прочитал…
— Иван Иванович, может, рюмочку?
Глафира, дурища, рюмочку хлебного вина предлагает для успокоения…
Не на защиту бы идти, тогда — можно…
Сегодня — нельзя. Вечером посидим. Ох, и посидим…
Доклад самолично мною напечатан, но утром сегодня я уже его в двух местах поправил — так лучше будет. Впрочем, можно было и всё как есть оставить… Перед смертью не надышишься.
— Иван Иванович…
Налила ведь, чуткая душа…
— Глафира, нельзя…
Стоит, коровьими глазами хлопает.
Зря я так на неё, она-то от всего доброго сердца…
Хорошо тому живётся…
Мне — хорошо что-то стало житься. Даже подозрительно.
Вот, днями медаль очередную получил — «За труды по отличному выполнению всеобщей мобилизации 1912 года».
Награждён, как лицо, которое в соответствии со своими служебными обязанностями принимало участие в планировании или осуществлении мобилизации.
Ну, пусть — бронзовая медаль. Зато, с портретом государя. На ленте ордена Белого Орла.
Что-то очень быстро её Санкт-Петербургский монетный двор изготовил. Даже — подозрительно.
Некоторые у нас в военно-санитарном управлении за проведение мобилизации и ордена получили, но мне и медаль не обидна. Я, как говорится, согласен на медаль…
Всё, пора ехать.
— Глафира, буду поздно и пьяный… Готовься…
Глаша меня на дорожку даже и перекрестила. Надо ей, кстати, денежек за службу прибавить. Всё в лавочках и на базарах подрожало, не раз уже она жаловалась.
Вот и академия показалась. Быстро меня сегодня довезли.
В ИВМА давно уже диссертации защищают. Ещё в 1801 году Медицинская коллегия передала Медико-хирургической академии право присвоения докторской степени. В следующем, 1802 году в академии и состоялась первая публичная защита диссертации на степень доктора медицины и хирургии. Физико-медико-хирургическую диссертацию под названием «Об электричестве и его этиологии» защитил С. В. Большой, лекарь Санкт-Петербургского Горного корпуса.
Чуть больше ста лет назад разрешили писать и защищать медицинские диссертации на русском языке. У меня, как раз такая. Можно сказать — повезло мне. А если бы в начало девятнадцатого века попал? Во, дела бы были…
Что и переживал. Всё прошло без сучка и задоринки.
Кстати, Александр Владимирович почтил своим присутствием. На князя некоторые поглядывали, перешептывались. Он при всём параде явился. Было на что посмотреть. Надо сказать, имел он полное право присутствовать — защита-то публичная. Мог даже вопрос задать.
Мне их что-то мало задавали. Знаем де мы и тебя, и твою работу…
— Поздравляю, Иван Иванович. — князь улыбался, был доволен моим успехом.
Двумя пальцами по своему погону провёл. Намекнул, что доктор медицины может смело претендовать на коллежского асессора. Это же уже не просто лекарь.
Ну, а кто бы и отказывался…
— Вашими молитвами, Александр Владимирович…
Настроение и у меня сейчас было самое наилучшее. Как гора с плеч спала.
— В «Додон»?
— В «Додон», — не высказал возражений князь.
Туда мы и направились. Чуть позднее и целой компанией.
Хорошо тому живётся…
Глава 10
Глава 10 На инспекцию
В первых числах декабря я уже щеголял в погонах коллежского асессора.
Вроде, и — заслуженно, но на меня опять в коридорах и кабинетах нашего заведения начали коситься. То, мал у меня чин был, чтобы здесь находиться, то — вон какую карьеру за несколько месяцев сделал. Не объяснять же всякому и каждому, что первоначально насчёт меня ошибка вышла, а далее я доктором медицины стал и заслуживаю чин восьмого класса.
Во как…
Александр Яковлевич не зря в своем кресле сидит. Помимо всего прочего, понимает, что проблему легче предупредить, чем потом её героически решать.
А нет человека — нет и проблемы.
Вот и должен я буквально завтра отправиться в роли инспектора на Юго-Западный фронт.
С завистливых глаз долой.
Нечего мне тут мельтешить, людям настроение портить.
Таким образом, хоть и с задержкой, но отправляюсь я на театр военных действий. Нет, и здесь от меня польза была, но и там я постараюсь соответствовать, не зря казенный хлебушек кушать.
Глаша в слезах…
Князь — кинжал фамильный подарил. Давно, говорит, он вражьей крови не пил. Вот, и утоли его жажду.
Ну, я же не на самую передовую линию окопов еду. Мне предстоит инспектировать организацию медицинской помощи в войсках. Где я там австрийцам, немцам и прочим супротивникам глотки буду резать?
— Пригодится…
Александр Владимирович серьезно так на меня смотрит, словно будущее моё ему до мелочей известно.
— Лишним не будет…
Ну, не будет, так не будет. Хорош кинжал, грех от такого отказываться.
Я князю, как водится, копеечкой отдарился.
Паровоз прогудел, вагон качнулся и тронулся. Поехали… Чух-чух…
Сначала, ещё и из окна вагона, война как-то почти совсем не чувствовалась.
Стало больше людей в армейской форме, так и раньше их немало было. Газеты в счёт брать не будем. Что там сообщается, я своими глазами не видел.
Ну, первые мои «военные» впечатления, надо сказать, начались уже на нашей границе в Радзивилове. Там, где происходили самые первые стычки с вторгшимися в наши российские пределы австрийскими войсками.
Местами рядом с железной дорогой начали попадаться окопы, печки, вырытые в земле. Мелькнули и быстро пропали из виду несколько совершенно разрушенных зданий…
Кресты… Одинокие кресты на могилах вдоль железной дороги…
Эти могилы с кое-как наспех сделанными крестами произвели на меня сильное впечатление. Наверное, с непривычки. Вернее — с отвычки. Японская-то война, в которой мне пришлось здесь немного поучаствовать, вон как давно уже была. Годы прошли, а за это время со мной чего только и не было. Но, в целом — расслабился я, жирком немного оброс.