Женское счастье (СИ)

Я не успеваю придумать, как на это всё реагировать, и надо ли реагировать вообще, как рука Германа меня отпускает.
А после... После Демьян отлетает от сильного удара в лицо.
Но тут же вскакивает на ноги и кидается на Германа. Оба - высокие, крепкие, спортивные, поэтому смотреть страшно. Удары сыпятся как на одного, так и на другого. Мат, кровь. У меня - шок. Я зажимаю рот рукой. Их надо как-то остановить. Но возле меня открывается задняя дверь машины Германа, и один из сотрудников службы безопасности говорит:
- Даниэла Генриховна, садитесь в машину. Я вас домой отвезу, - я настолько ошарашена, что беспрекословно сажусь на заднее сиденье в каком-то трансе.
И лишь, когда автомобиль трогается с места, говорю:
- Они... Как же... Их надо разнять...
- Герман Львович велел не вмешиваться. Не волнуйтесь, там остались ребята. Они разберутся. А вас Герман Львович велел к нему домой отвезти, сказал, чуть позже сам приедет.
- Но... - пытаюсь что-то возразить.
- Даниэла Генриховна, пусть они пар выпустят. Женщины к этому очень эмоционально относятся. А мужикам надо иногда. А вы сейчас чаёк успокоительный заварите. Вы бледная очень.
Вздыхаю. Хочется вернуться, и чтобы не было всей этой дичи, но вспоминаю драку и понимаю, что если мне случайно прилетит за активность, то последствия могут быть весьма плачевными.
Жас любит мультик про богатырей, поэтому я вспоминаю фразу оттуда: "Негоже девке лезть в мужскую драку. Зашибут - и не заметят".
Герман живет в двухуровневой квартире. Последнее время я здесь бываю чаще, чем у себя. Сюда меня и привозят, провожают в квартиру. И оставляют одну.
На кухне я действительно завариваю себе чай с ромашкой. Мне Герман из командировки привез удивительно вкусную заварку. И пока пью чай, гипнотизирую взглядом сотовый, сжав его в руке.
Жду, когда позвонит Герман. Однако он не звонит.
Звонит какой-то незнакомый номер. Холодея от ужаса, отвечаю:
- Алло...
- Как так-то, Дань? Ну, как? Ты же говорила, что любишь меня... - это Демьян. И, если бы я услышала в его голосе вызов, ненависть или какую-то агрессию, я бы сразу прервала этот звонок. Однако его голос - он уставший и замученный. Это словно по щелчку пальцев возвращает меня в то время, когда я его любила.
Я его действительно очень сильно любила. Так, что рядом с ним мир казался ярче, жить хотелось на полную катушку.
Только... Ему моя любовь оказалась не нужна.
И она умерла.
Но я еще живу. И хочу тепла, нежности, ласки, заботы. Хочу любви.
И мне стал дорог другой человек.
- Демьян...Ты... Боишься ответственности. И... Ты-то меня любил?
Последний вопрос - он до того горький, что оседает на губах.
Особенно, когда повисает молчание.
- Всё в прошлом. Я с Германом. Не звони больше, - твердо жму отбой.
Я не буду сожалеть. Не буду жить прошлым. Я никогда не узнаю, как сложилась бы моя жизнь, прими я другое решение.
Я есть здесь и сейчас. И иначе не будет. Не возможно.
Поэтому... Я очень хочу сына с темными кудряшками и глазами, как у его отца.
- Да бля*ь! - раздается возглас из коридора.
Что-то летит на пол с громким стуком. Выхожу в коридор.
Герман вернулся. Стягивает на ходу грязную рубашку. На нем же пиджак был... Лицо в крови.
- Мне умыться надо, - говорит мне и скрывается в ванной.
Я остаюсь стоять в коридоре, держась рукой за дверную коробку кухни. Почему-то хочется плакать, хотя он мне не сказал ни одного плохого слова.
Часто моргаю, чтобы удержать слезы. Герман довольно жесткий, и истерики без причины не вызывают у него умиления.
Он, умывшись, выходит в коридор и сразу же смотрит на меня.
- Так... Выкладывай, что напридумывала? - голос резкий. Он всё еще на взводе.
Бровь у него рассечена. Заклеить бы надо. И обработать...
- Тебе со мной не противно? - говорю то, как могу выразить свои чувства от всего этого.
Герман сначала напрягается. Затем берет себя в руки.
- Пошли-ка, - кивает на кухню за моей спиной, - Чаю мне тоже нальешь.
- Будешь ромашковый? - удивляюсь.
 
Он никогда такой не пил.
- Какой нальешь, такой и буду. Ты испугалась?
Наливаю ему чай.
- Да, - отвечаю честно.
- Никогда меня не бойся. Что бы ни случилось, как бы мы ни поругались, я никогда не опущусь до такого, чтобы тебя ударить. И любую женщину тоже. Что касается сегодняшней сцены, то... Хм... Я - не монах. У меня были разные ситуации. Но я всегда принимал решение осознанно. И то, что я, ты, Демьян занимались все вместе сексом, для меня не имеет такого глобального значения, как для тебя. Было остро, волнующе, запретно... Но для меня очевидно, что ты к этому относишься иначе. А то, что говорил Демьян... Ценность женщины в том, что она готова тебе давать добровольно. И её невозможно за кем-то подобрать.
Он говорит довольно сложные вещи. Но мне кажется, я его понимаю. То, что было - это было удовольствие, как съесть какое-то лакомство. Но оно закончилось - и удовольствие, и лакомство. И уже ничего не значит.
- Ты ... его... еще любишь? - этот вопрос Герману удается задать с заметным трудом.
Отрицательно качаю головой и тоже принимаюсь объяснять. Чувствую - это важно.
- Нет. Знаешь, с момента знакомства Демьян вызывал кучу положительных эмоций. Мне было лучше с ним, чем без него. Но теперь их нет. Я не знаю, куда они делись. Они сменились на тревогу, стыд, разочарование, страх и пустоту. Сейчас мне лучше, когда его нет. И честно - я не вспоминаю о нем. Прошло... Перегорело...
Герман кивает. Я почти жду следующего вопроса: "А меня ты любишь?"
Но он его не задает.
Вместо этого подходит и обнимает. Просто заключает в кольцо рук и крепко прижимает к груди.
- Я очень хочу, чтобы ты родила мне сына.
- Чтобы с кудряшками, - шепчу я ему в грудь.
- Ладно, - Герман тихо смеется, - С кудряшками, так с кудряшками.
  
Глава 45
 
Даниэла 
Утром Германа выдергивают на работу. Случилось что-то, что требует его срочного присутствия. Он целует меня в висок и говорит:
- Спи, - после чего я отключаюсь.
Не могу с собой ничего сделать. Спать хочется ужасно.
Будит меня в 11 утра сотовый. Это Жасмин.
- Ты где? Мне надо с тобой поговорить, - по тому, как отрывисто звучит ее голос, понимаю, что-то случилось.
- Ты в порядке? - спрашиваю осторожно.
- Да.
- Я у Германа, - поясняю я. И ехать отсюда никуда не хочу. Хочу спать.
- Я приеду сейчас, - после этого Жасмин отключается, а я еще некоторое время смотрю на погасший экран телефона.
Потом отскребаю себя от кровати, иду в туалет и ванную. Долго умываюсь прохладной водой. Сегодня меня хотя бы не полощет. Только голова тяжелая. По поводу сестры решаю преждевременно не волноваться. Она же сказала, что с ней всё в порядке, а остальное решаемо.
Проверяю телефон. Там от Германа сообщение: "Буду к вечеру". И пополнение на мою карту на 10 000 рублей с припиской: "На мелкие расходы". Он вообще так давно уже делает. Не спрашивая. Просто пополняет карту. Суммы не астрономические, но если посчитать за месяц, то набегает сумма, превосходящая моя учительскую зарплату. И не в один раз. Когда я попыталась сказать, что я - не содержанка, Герман потер лоб, вздохнул и сказал, что, когда я придумаю, как можно прожить без денег, тогда он мне и перестанет их переводить. На этом разговор был закончен. Не знаю, хорошо это или плохо, но я твердо уверена, что в чем, в чем, а в том, что он тратится на меня, он меня никогда не упрекнет.
Сестра появляется практически сразу, как только я выхожу из ванной.
И когда я ее вижу. то начинаю сомневаться, что ничего не случилось. Она не накрашена, со взлохмаченными волосами, с широко распахнутыми глазами и явно собирается мне заявить, что наступил зомби-апокалипсис.
- Жас? В чем дело? - осторожно спрашиваю, просыпаясь окончательно.