Женское счастье (СИ)
Она пытается сдержаться, но знает, что, если я выдам её, то ей просто перережут горло. И страх за собственную жизнь заставляет ее принять верное решение. Она забирает вещи и идет на выход.
- Ты пожалеешь, - шипит злобно напоследок.
Я не придаю этому значения. И как оказывается, зря.
Глава 36
Даниэла
Какое-то время продолжаю сидеть на кровати, подобрав ноги и натянув одеяло до подбородка. Смотрю в одну точку. Я же всё время старалась жить правильно. И... Видимо, недостаточно старалась. Групповушка, теперь вот женатый любовник. Что дальше?
Герман уходит в душ, потом возвращается, одевается. Сморит на меня, вижу, что хочет подойти.
Но раздается какой-то грохот. И он уходит. К жене...
Я ведь о нем и не думала даже, как о ком-то постоянном. Тем более, не рассчитывала, что он будет готов ради меня на решительные действия. Но он оказался готов...
А я? Готова? Что я вообще к нему чувствую? И чувствую хоть что-то? Или это просто похоть в наказание за гордыню. Когда ты думаешь, что лучше других, что вот ты бы в такой ситуации никогда так не поступила. А на поверку оказывается, что ты можешь поступить хуже...
Так как же мне быть? Я ведь не люблю Германа. Он мне безразличен.
И тут же как протест против таких мыслей всплывают воспоминания, как он мне был безразличен этой ночью. И насколько. Как я жалась к нему ненасытной кошкой и просила добавки. А потом еще. И еще.
Я... Не знаю, что к нему испытываю. Однако, стоит ему дотронуться, как я сама себе не принадлежу.
Это называется проще. Я запуталась.
И не знаю, как буду выгребать.
А выгребать придется.
До меня доносятся голоса. И мне до чертиков хочется прижаться к двери ухом и подслушать, о чем разговаривают Герман и его жена. Всё. Это мое личное дно.
Звонит сотовый. Это Жас. Вчера она удостоилась всего лишь сообщения: "Не ищи меня".
Запасы ее терпения были истощены ночью.
- Алло, - отвечаю устало.
- Какого... "алло"?! Ты в своем уме? Ну, ладно ночью! Но сейчас обед, Даниэла! Обед! А у меня сердечный приступ! - она права. Так нельзя делать.
Но вчера я не знала, куда броситься, чтобы исправить то, что натворила.
И мне кажется, исправляя, я сделала еще хуже.
Всхлипываю.
- Я с мужчиной...
- Тебе обидели? - Жас сразу же откидывает свои обиды, которые только что мне высказывала, и переходит к самому важному.
Я всхлипываю еще громче.
- Я сама себя обидела-а-а, - последнее слово срывается в громкое и горькое рыдание.
- Да что стряслось-то? - не выдерживает сестра и повышает голос.
Одновременно на пороге комнаты появляется Герман.
Он чем-то занят в телефоне. И спрашивает у меня на ходу:
- Дань, ты что хочешь из ресторана?
Привлеченный странными звуками, поднимает голову.
- Эй, ты чего? - подходит ближе и не понимает, что происходит.
- Даня! Где ты? Мы с Антоном сейчас за тобой придем, - слова сестры разлетаются по комнате.
- Можно? - спрашивает Герман, кивая на мой телефон.
Я давлюсь рыданиями и не могу разговаривать, поэтому киваю. Пусть он лучше с Жас поговорит, чем она поднимет на уши весь остров.
- Да. Это Герман Леднев. Даниэла у меня, - Жас что-то спрашивает, Герман отвечает, - Нет, ничего плохого с ней не случилось. Она просто расстроена.
Жас опять что-то говорит, но Герман также спокойно продолжает:
- И приходить не нужно. Мы сейчас сами придем. За её вещами.
Герман прощается, нажимает отбой. Смотрит на меня. Потом садится рядом, берет за руку.
Ладонь у него теплая и сухая, прикосновение чуть меня успокаивает. Я шмыгаю носом.
- Дань, почему ты плачешь?
Когда он задает этот вопрос, вот только тогда я понимаю причину своего раздрая.
- Потому что... Мне стра-шно-о. Я... С тобой... А вдруг ты... меня... об-б-би-дишь? - заикаюсь, пока говорю причину своей истерики. А последнее слово вообще получается с каким-то надрывным выдохом. Так, как у детей, когда они долго плачут.
Вот почему не хочу подпускать его к себе, вот почему чувствую сомнения и неуверенность. Я сделаю этот шаг навстречу, а он меня предаст, променяет на другую, сочтет недостойной...
- Ой, дурочка! - вздыхает мужчина.
Ну, спасибо, на этот раз хоть не дура.
Герман выковыривает меня из одеяла, сажает к себе на колени, прижимается губами к моему виску. И долго гладит по спине. Пока я не успокаиваюсь. И даже почти засыпаю.
- Дань, давай мы закажем еду. Ты сходишь в душ. А потом дойдем до твоей сестры, пока она сюда не заявилась. И Крыжевского не притащила.
- Да... Нужно успокоить Жасмин. ты прав. Ей нервничать нельзя.
- Почему?
- Она беременна.
- От Антона, что ли?
- Нет. От его сына.
- Так он же...
- Да. Жас очень переживала. Долго в себя прийти не могла. Поэтому Антон нас сюда и привез. Ну, её, чтобы проветрилась. И меня за компанию. Она одна ехать не хотела.
Лицо Германа проясняется.
- Постой, ты что меня к Антону ревнуешь? - просыпается во мне догадка.
Он отвечает, не отводя взгляда.
- Ревную, Дань. Сам от себя не ожидал.
И внутри у меня вдруг делается так хорошо-хорошо. Тепло. Как холодным днем солнышко выглянуло. Ему не всё равно на меня!
Я вытираю ладонями щеки. Говорю Герману, что хотела бы съесть и убегаю в душ.
Когда выхожу, то заказ уже доставили. Я понимаю, что очень хочу есть. И не только я. Герман тоже голодный. Так что едим прямо из контейнеров, не заморачиваясь тем, чтобы накрыть на стол. Всё очень вкусное. Или это я настолько проголодалась?
- Может не пойдем никуда? - спрашивает Герман, притягивая меня к себе под бок и устраивая на плече.
Ели мы на кровати... Для чего нужен отпуск, если не нарушать правила?
- Надо. Если не пойдем, Жасмин и правда придет.
- Она у тебя боевая? - хмыкает мужчина.
- Ага.
И кажется, я сама трушу перед встречей с этой боевой.
Спустя несколько минут мы с Германом лениво бредем к вилле Крыжевского. Он держит меня за руку. После еды глаза слипаются. И я думаю о том, что надо было отложить разборки с сестрой на потом, и лечь спать.
Но вид Жас меня взбадривает сразу. Она бодро марширует перед домом, где мы остановились на отдых, и поглядывает на часы.
- Явились... - делает очевидный вывод.
И без всякого перехода начинает:
- Даня, ты - дура? Ладно, Янчик... Он сразу вызывал у меня много вопросов. Но этот-то?! - она тыкает в грудь Герману пальцем и продолжает, - Ты хоть знаешь, на ком он женат? Да его тесть на говно изойдет, но нормальной жизни тебе не даст!
Я теряюсь от такого напора.
- И как вы вообще спелись? - а потом Жас внезапно замолкает, зыркает на Германа, - Это он - третий?
Быстро она догадалась...
Сестра встряхивает смоляными кудрями и наезжает на Германа.
- Слушайте, господин Леднев, у вас вообще совесть есть?
Герман хмурится и произносит всего одно слово:
- Тихо! - с такой интонацией, что Жас прекращает буянить.
Глава 37
Даниэла
Хоть Жас и прекратила голосить на все Мальдивы, но зыркает на Германа весьма и весьма недовольно.
Тому же, что с гуся вода.
Выдержав паузу, во время которой Жас уже снова завелась, он заговорил:
- Жасмин, мы с тобой не знакомы. И ты вправе не доверять мне, но устраивать скандал не стоит. Мы с Даней сами разберемся.
Она зло хмыкает.
- А сопли ей потом кто вытирать будет? Когда тебе надоест играться?
- Не будет никаких соплей. Мы сейчас заберем Данины вещи. И отдыхать продолжим вместе. А после моего развода я приглашаю тебя быть свидетельницей на нашей свадьбе...
Жас давится очередной колкой фразой, которых у нее всегда великое множество. Я тоже впадаю в ступор от удивления. Я пока ничего еще не решила. Но, похоже, Герман всё уже решил за нас обоих.