На линии огня. Слепой с пистолетом
Внутри было так мало света и так много черноты от одежды, кожи, волос собравшихся, что детективы лишь видели, как причудливо поблескивают белки глаз собратьев, словно в произведении поп-арта. А затем они увидели металлические отблески голубого костюма, когда его обладатель, толстяк с заячьей губой, занял место на возвышении и начал проповедь: «Мы накормим их плотью черного Иисуса так, что их будет рвать…»
— Иисус Детка! — крикнул кто-то из зала. — Я тебя слышу.
— Вы ведь прекрасно сами знаете: черного Иисуса белому не переварить, — продолжал металлический толстяк. — Они так и не сумели переварить плоть своего белого Иисуса, хотя и вкушают ее каждое воскресенье.
Детективы повернулись и ушли. Им нужно было как-то убить время до полуночи. Они заглянули в закусочную и заказали по две порции свиного жаркого с гарниром из капусты, лука, моркови и с картофельным салатом.
В двенадцать они были снова на площади Малькольма Икс. Обстановка и там и в закусочном баре заметно изменилась. Перекресток был заполнен людьми — возвращавшимися с шоу в «Аполлоне» и с киносеансов у Лоу и Р.К.О. Улицы были заполнены автомобилями, сновавшими во всех направлениях. У стойки бара толпились голодные мужчины и женщины, кто парочками, кто поодиночке. Работали новый бармен и две коричневые официантки. Вид у официанток был злобный — исключительно по той простой причине, что им приходилось работать изо всех сил. Новый бармен тоже выглядел очень женственно. Детективы хотели потолковать и с ним, но тут к ним подошел их старый приятель. Он уже сменялся. Он снял фартук и расстегнул белую куртку, так что была видна его голая грудь. Он облизывал губы, улыбался и трепетал ресницами. Детективы заметили, что он уже успел намазать губы коричневой помадой.
— Ну что, нашли его? — спросил он у детективов.
— А то как же! — уверил его Могильщик.
— Вы сказали ему, что я его люблю?
— Нс могли. Мы не знали, как тебя зовут.
— Жаль, что я вам не сообщил.
— Так скажи нам сейчас. Скажи свое настоящее имя. То, которое ты вынужден сообщать полиции, даже если она тебя не любит.
— Разве вы меня не любите? — заморгал бармен.
— Мы-то любим. Потому и вернулись. Ну, как тебя зовут?
— Джон Бабсон, — застенчиво сказал бармен.
Детективы окаменели. Потом Могильщик сказал:
— Ну что ж, Джон Бабсон, дружище, надевай свои самые красивые штанишки, составишь нам компанию.
ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ
У жилого комплекса «Амстердам Апартментс» на 126-й улице между Мэдисон и Пятой авеню остановился грузовик-фургон. В тусклом свете уличных фонарей с трудом читались слова на борту: «ЛУНАТИК ЛИНДОН. Я ДОСТАВЛЯЮ И УСТАНАВЛИВАЮ ТЕЛЕВИЗОРЫ В ЛЮБОЕ ВРЕМЯ ДНЯ И НОЧИ».
Из фургона вылезли двое служащих в фирменной униформе. Подсвечивая фонариком, они стали разбирать адрес в журнале доставки. На какой-то момент их темные лица в лучах фонарика превратились в африканские маски, но затем видение исчезло. Они оглядели улицу. На ней не было ни души. Черные геометрические формы домов выделялись на более светлой черноте неба. Нью-йоркские улицы, пересекающие авеню, особенно темны ночью.
Но тут в черных прямоугольниках окон забелели щелочки глаз, зажелтели полумесяцы зубов. Словно тыквы в праздник Хэллоуина. За стеклами замаячили головы.
— Кого ищите-то?
Водитель поднял голову и крикнул:
— Где тут комплекс Амстердам Апартментс?
— А вот, прямо перед вами.
Ничего на это не сказав, водитель и его напарник ста ли выгружать деревянный ящик. На боку его имелась надпись «АКМЕ. Телевизор “Спутник” кв. 406».
— Что это там за номер? — спросил кто-то из жильцов.
— Четыреста шесть, — откликнулся самый востроглазый.
— Что в ящике-то? — крикнул еще один жилец.
— Телевизор, — коротко отозвался водитель.
— Кому это понадобился телевизор ночью?
Водитель промолчал.
— Может, это та птичка, что живет на четвертом этаже? — предположил мужской голос. — Та, к которой шастают мужчины.
— Тоже мне птичка! — презрительно фыркнула женщина. — Если она птичка, то я рыбий глаз. У меня у самой уже дочка крутит романы.
— Пусть смотрит телевизор на здоровье, — крикнул мужской голос. — Пока вы, старые карги, скандалите из-за швабр.
— А вы только послушайте этого героя-любовника. Когда у тебя была последняя любовь?
— Спорим, у него ее никогда и не было. И не будет, помяни мое слово. По крайней мере в этой жизни.
— Вы прямо меня удивляете, — сказала женщина с улицы. Мы ищем покойника, а вы говорите о какой-то ерунде.
Двое из фургона молча тащили тяжелый ящик, но небольшая толпа у дома им мешала.
— Эй, дамы, уберите ваши прелести и поищите покойника где-нибудь еще, сказал водитель. В его голосе чувствовала ничем не прикрытая злоба.
— Прошу прощения, — откликнулась одна из женщин. — А он часом не у вас?
— Я что, похож на человека, который таскает трупы в кармане?
— Покойник? Какой такой покойник? — с любопытством воскликнул человек из окна. — В какую это вы игру играете?
— Ни во что мы не играем, — сердито возразила женщина. — Он был такой же человек, как и мы.
— Кто?
— Покойник, вот кто.
— Такой же, как и мы? Это в каком смысле? Чем он промышляет?
— Ничем. Он помер.
— Посадим на могилке цветочки.
— Это не ты, мамочка, заказала телевизор? Ну-ка, слови что-нибудь лихое.
— У тебя на уме только женщины и хиты!
— А что в этом плохого?!
— Где ваша совесть? Белые полицейские убили одного из наших, а вы несете околесицу! — упрекнула их женщина с улицы.
— Где убили-то?
— А мы откуда знаем? Вот мы и ищем, где.
Грузчики тем временем подтащил ящик к подъезду и поставили его, чтобы перевести дух.
— Лучше помогите кто-нибудь втащить его, сказал водитель. — Все равно ведь не спите.
В покойника никто как-то не верил, а вот телевизор выглядел вполне правдоподобно. Из окна на первом этаже выбрался на улицу здоровяк в голубом джинсовой комбинезоне.
— Ладно, давайте помогу, — сказал он. Я техник-смотритель. Куда тащить-то?
— Четвертый этаж. Мисс Барбара Тайне.
— Что я вам говорила! — ликующе воскликнула женщина.
— Почему бы тебе не приобрести такую же штучку? — спросила женщина, говорившая презрительным голосом. — Или у вас с ней разные вкусы?
— Видать, разные, — захихикала еще одна женщина. Оставьте мою жену в покое, — проворчал из темноты мужчина. — У нее есть все, что полагается.
— Мужу виднее!
В темном холле возникла фигура в белой ночной рубашке. На яйцевидной голове волосы поблескивали, как отполированный темный металл.
— Давайте, я вам помогу, — сказал человек.
— Такие помощники ей ни к чему, Слик, — донесся откуда-то сверху лукавый женский голос. — Она любит беленькое, так что ты тут ни при чем.
— На мне есть кое-что белое, — парировал Слик.
— Ладно, ребята, взялись, — сказал водитель, приподнимая ящик.
Четверо мужчин подняли ящик и втащили его в вестибюль.
— Этот чертов телевизор сделан из свинца, — пожаловался здоровяк-техник.
— Ты, видать, слишком сильно трудился ночью — пошутил водитель. — Хозяйка из тебя все соки выжала.
— Может, это не телевизор, а золотые слитки, — сострил кто-то из зрителей. — Дела у нее явно в порядке.
— Давайте распакуем и поглядим, — предложил кто-то из темноты.
— Вот доставим хозяйке, тогда откроем ящик и вы все увидите, — пообещал водитель. — Нам все равно надо заорать обратно старый телевизор.
— Первый раз такое вижу. Чтобы телевизоры привозили и забирали ночью! — женщина была явно оскорблена в лучших чувствах.
— Разве это преступление? — не преминул уколоть ее кто-то.
— Я этого не говорила, — возразила женщина. — А от кого ей этот телевизор-то?!
— От Лунатика Линдона, — сообщил водитель.
— А, тогда все понятно, — смягчилась женщина. — Кто же еще может заявиться с телевизором в такое время в Гарлеме.