Неостывший лед (СИ)
— Почему я об этом не знала?
— Потому что не все нужно знать юной и хрупкой девушке, которой предстоит нечто великое. Говорят, завтра на свадьбу приедет сам Владыка, потому что Джеспер — его друг. Будь осторожна и внимательна к деталям. Не позволяй себе лишних слов, будь спокойна и рассудительна.
Я вздохнула. Быть спокойной и рассудительной мог попросить меня только человек, совсем не знающий меня. Но я постараюсь! Слишком велика будет цена ошибки.
— Уилл, как я узнаю, что пора уходить? Завтра я весь день прислуживаю гостям.
— Ты знаешь традиции свадеб северян?
Я отрицательно покачала головой. Возможно, я читала об этом, но не запомнила. Уж слишком ненавидела северян в то время.
— Гости соберутся к закату и будут праздновать всю ночь. Но сама свадебная церемония начнется только на рассвете. С первыми лучами солнца у Николь должна начаться новая жизнь.
— Как романтично! — воскликнула я и тут же заметила чуть ироничный взгляд Уилла. Ну да, опять я слишком эмоциональна для той, которой нужно быть собранной и невозмутимой.
— Мы убежим ночью, когда гости будут веселиться и забудут про все на свете. Я найду тебя. А сейчас нам пора идти к Николь.
Я шла вслед за Уиллом, под ногами поскрипывали кристаллики соли, как будто я шла по хрустящему снегу. Если наш побег удастся, то совсем скоро я и впрямь буду идти по нему. Я никогда еще не видела настоящий снег. Интересно, какой он на ощупь, наверняка холодный и колючий.
На противоположном берегу взлетела стая птиц и направилась в нашу сторону. Перекрикивая друг друга, они пролетели надо мной и Уиллом. Я проводила их взглядом, затем в последний раз взглянула на озеро, снова невольно залюбовавшись его совершенством, и тяжело вздохнула. Нет, я почти не трусила. Просто слишком неожиданно оказалось, что я уже находилась в эпицентре событий. Еще утром я боялась, что цвет моих волос возвращается, и Жан увидит, что я вовсе не брюнетка. А нужно было бояться за свою жизнь. "Опасайся человека с глазами цвета ночи", — говорил мне Интарион. Теперь я вспомнила его слова, потому что чувствовала — скоро я его повстречаю. Но я хорошо понимала, что отступать уже некуда!
Глава 10
Приближался вечер, и гости уже приезжали на своих роскошных машинах праздновать свадьбу Николь. По обычаям северян все женщины, включая служанок, были одеты в светлые одежды, наконец-то осветлив дом Жана, а мужчинам позволялась одежда в черно-белых тонах. Большинство северян, следуя своей собственной высокой моде, были одеты в кожу. На Николасе, флиртующим с красивыми юными гостьями, был черный кожаный пиджак. Герда и Грета красовались в бежевых кожаных платьях, которые ничем не отличались друг от друга. Только прически у сестер были разными: у Герды волосы были уложены в высокий пучок, а у Греты спадали пышными локонами на плечи.
Мне тоже пришлось нарядиться к торжеству в мамино свадебное платье. Смешно! Свадьба не у меня, но платье на мне подходящее как раз для такого события, если бы оно происходило на Юге. Николь, увидев меня в такой одежде, предложила вещи из своего гардероба, проговорив что-то про старомодных южан, но приглядевшись к платью, сделала вывод, что все не так плохо, и оно даже милое. Сама же она была ослепительно прекрасна в своем красном платье и с высокой прической, подчеркивающей тонкую шею. Николь была в веселом расположении духа, много смеялась и легко общалась с гостями. Я же старалась быть незаметной, услужливой и ловкой. Бонни и еще несколько южанок, нанятых нам в помощь, обслуживали всех гостей, так же как и я. Но почему-то слишком часто я чувствовала именно на себе тяжелый взгляд Жана. Как будто сегодня или завтра меня опять ждала темная комната. Ну уж нет! Теперь мне она больше не грозила. Стараясь не замечать взгляд Жана, я продолжала ухаживать за гостями.
Все изменилось в один миг. Холод пробежал по спине, когда я почувствовала чей-то новый взгляд, приморозивший меня к месту. Я застыла, ничего не понимая, пока не увидела идущего по мраморной дорожке мужчину. Он был высокого роста, чуть худощавый, длинные пепельные волосы загораживали половину лица. Порыв ветра открыл красивое, аристократичное лицо. Но даже не это привлекало внимание, и не это заставляло всех северян завороженно смотреть на этого мужчину. То, как он шел, как горделиво и прямо держал спину, говорило о том, что это человек, у которого есть власть. Большая власть. Не только над южанами, но и над всеми присутствующими северянами. Я поняла — это и есть Главный. И он шел ко мне и смотрел на меня.
Время как бы замедлилось, почти остановилось. Я успела разглядеть черный костюм, в который был одет мужчина, шелковую белоснежную рубашку, большие часы на запястье левой руки, ботинки с острыми мысами, начищенные до блеска. Но все это забылось, как только я увидела его глаза, черные, как приближающаяся ночь. Внезапно я поняла, что он знает. Знает, кто я такая, что чувствую, видя, что он приближается ко мне. Поднос со стаканами, который я держала, задрожал в моих руках. Да кто я такая, чтобы вершить судьбу всего мира? А может, этот мир и не нужно менять, потому что все может быть намного хуже… Мои мысли пришли в неописуемый беспорядок. В голове вспыхнул вопрос: может ли цель, даже самая благая, оправдать средства для ее достижения. Вопрос этот как бы ставил под сомнение меру принимаемых действий и меру безошибочности моих решений. Но если я верю в свою благую цель — надо сражаться! Или нет?
— Милая девушка, не угостите ли меня напитком? — обратился ко мне Владыка вкрадчивым и таким чарующим голосом.
Вблизи он был еще привлекательней. Статный, пахнущий морозной свежестью и мятой. Больше сорока лет ему нельзя было дать. Я почувствовала себя рядом с ним такой маленькой,
— Угощайтесь, — промямлила я, и это все слова, на которые я была способна.
Владыка взял тонкими длинными пальцами стакан и неспешно покрутил в ладони так, что кусочки колотого льда постучали друг о друга. Такого приятного звука я еще не слышала. Мужчина посмотрел на меня своими черными непроницаемыми глазами.
— Знаешь ли ты, что такое лед?
— Это замерзшая вода, — ответила я, возвращаясь к наблюдению, как в ярко-малиновом пунше в быстром танце кружат кусочки льда.
— Он очень крепок. Ничто не может разрушить его. Никто не должен даже пытаться.
Ох уж этот лед… Твердый, небьющийся, застывший словно камень… В моей голове почему-то замелькали картины возможных событий, если к власти придут южане. Вот они победили северян. Вот освобождены от бесконечно тяжелых работ. И чем же они занимаются? Пьют, гуляют, развлекаются от безделья, как могут. А места у власти занимают самые умные среди южан, но и они не могут руководить, потому что не получили достаточного образования, чтобы понимать, как править миром. Что же происходит дальше? А дальше мир рушится… Совершаются мародерства, южане грабят северян, происходят мелкие войны между районами. Люди становятся совсем не людьми. Везде вершится хаос. И мой внутренний голос звучит набатом: "Ты этого хотела? Так, получай! Вот то, к чему ты стремилась! Как тебе твой новый мир?"
Не в силах больше выносить ужасных картин перед глазами, я роняю поднос к своим ногам. И стекло разлетается на тысячи осколков, окрашиваясь кровью. Видения пропадают, и на их место приходит реальность. Все вокруг замерло, гости смотрят на меня. Мои ноги утопают в крови. Почему же она пахнет малиной и окрашена в насыщенный розовый цвет? А эти темные глаза, смотрящие на меня с победным блеском… Почему Владыка улыбается, когда в том, что я только что увидела, не было никакой радости, один только ужас и безысходность? Хотя, если подумать, пусть улыбается, потому что он так восхитительно прекрасен, что на него можно смотреть вечно.
— Пойдем! — пролаял кто-то рядом со мной и больно дернул за руку.
Я покорно пошла, услышав напоследок слова Владыки, обращенные к тому, кто тащил меня к дому: "Как жалко, Жан, что у тебя такая неуклюжая прислуга! Ее нужно наказать и срочно". Я проходила мимо Бонни, которая бежала к осколкам стекла, чтобы как можно быстрее их убрать. Я проходила мимо Николь, застывшей словно фарфоровая статуэтка рядом с Джеспером. Она смотрела на меня с состраданием. Но с чего это она взяла, что мне нужен такой взгляд! Мне было жизненно необходимо только одно — снова всмотреться в темные глаза и раствориться в них. Звук бьющихся друг с другом кусочков льда все еще жил во мне. Я проходила мимо Николаса, который нервно поправлял волосы, и отчего-то избегал глядеть на меня. Ну и ладно! Зачем мне смотреть в глаза цвета безоблачного неба, когда меня навеки пленили темные глаза Владыки…