Дверь в мансарду

— Она может это объяснить, — проговорил Терри. — Она…
— Я разговариваю с мисс Макклур! Полицейский стенограф запишет ваши показания, мисс Макклур. Но вы имеете право ничего не отвечать, а мой долг — предупредить, что все, сказанное вами, может быть использовано против вас.
Эва открыла глаза. Они открылись так легко, точно слова инспектора были ключом, отомкнувшим их.
— Эва, милая, молчи, — простонал доктор Макклур.
— Но все это так глупо, — произнесла Эва неузнаваемым голосом. — Я вошла в спальню, увидела Карен, лежащую на полу, наклонилась над столом, и моя рука прикоснулась… к этой вещи. Еще не соображая, что я делаю, я взяла ее. Затем догадалась, что, вероятно, именно этими ножницами убили Карен, и уронила эту половинку. Она упала в корзину для бумаг…
— Понимаю, — отозвался инспектор Квин, ни на секунду не спуская с нее проницательных глаз. — Такова ваша версия. Ну и как, ножницы были чисто вытерты, когда вы взяли их в руки?
Она изумленно посмотрела на него.
— На них была кровь?
— Нет, инспектор Квин.
— Почему же вы мне об этом не сказали, когда я допрашивал вас в понедельник?
— Я испугалась, — прошептала Эва.
— Чего вы испугались?
— Не знаю. Просто испугалась.
— Испугались, что для вас это плохо кончится?
— Я… Да, я так полагаю.
— Но чего вам бояться, если вы не убивали Карен Лейт? Вам же было известно, что вы не виновны, не так ли?
— Конечно! Я не убивала Карен Лейт! Не убивала!
Инспектор молча разглядывал ее. Эва потупилась, и слезы потекли у нее по щекам. Принято считать, что, когда смотрят прямо в глаза, это признак честности и чистой совести. Но как могла она глядеть в его беспощадные, враждебные и подозрительные глаза? Любой чувствительный человек всегда отворачивается от чего-нибудь жестокого и неприятного.
— Если у тебя все, папаша, — насмешливо произнес Терри Ринг, — то ступай-ка лучше домой играть на гармошке.
Инспектор Квин вернулся к столу, не удостоив его ответом, снова выдвинул верхний ящик, убрал в него половинку ножниц и достал большой конверт.
— У решетки камина в гостиной, то есть рядом со спальней, где произошло убийство, мы обнаружили вот это, — проговорил он и вынул что-то из конверта.
Эва заставила себя взглянуть, ощутив надвигающийся приступ тошноты. Нет, это невероятно! Такого просто не может быть. Судьба не могла сыграть с ней такую злую шутку! И все же это случилось. Вот он, ее обгоревший носовой платок, на уголке которого белыми шелковыми нитками вышиты ее инициалы, а около них — темное пятно крови Карен Лейт.
Эва почувствовала, как затаил дыхание стоявший сзади нее Терри Ринг. Этой опасности он не предусмотрел. Ринг поручил ей сжечь платок, решив, что она с этим справится. А теперь увидел, что она подкачала. Эва почти физически ощущала его огорчение, смешанное с некоторой долей презрения.
— Это ваш носовой платок, мисс Макклур?
— Эва, не отвечай, милая. Не говори ему ни слова. Он не имеет права.
Да, она убежала, не успев убедиться в том, что носовой платок сгорел дотла. И конечно, огонь очень скоро погас. Огонь погас. И платок не догорел.
— На нем инициалы «Э. М.», — холодно сообщил инспектор. — И вы, доктор Макклур, не должны тешить себя иллюзиями, будто мы не сумеем доказать принадлежность этого платка вашей дочери. Уж если на то пошло… — Он оборвал себя, почувствовав, что может сейчас сказать лишнее. Потом договорил: — И еще. Тут на платке пятно человеческой крови. Наши химики исследовали его и определили, что это кровь Карен Лейт. У нее очень редкая группа, что облегчает нашу задачу и осложняет ваше положение, мисс Макклур.
— Эва, молчите, — принялся умолять ее Терри. — Держите язык за зубами.
— Нет. — Она не без труда встала со стула и распрямилась. — Как же все глупо, глупо! Да, это мой носовой платок, и на нем пятна крови Карен. Я хотела его сжечь.
— А! — откликнулся инспектор. — Ты записал это, Муши?
— Боже мой, — повторил доктор Скотт с теми же интонациями, что и в прошлый раз. Казалось, он был не способен говорить что-либо иное.
 
Терри Ринг взглянул на Эллери, пожал плечами и закурил.
— Так вышло только потому, что я наклонилась над Карен у эркера, на руках у меня осталась кровь с пола и я вытерла ее платком. Кровь была густая, как желе. — Эва вздрогнула. — Неужели вы не понимаете? Так поступил бы всякий, кому же понравятся окровавленные пальцы? И вы бы так сделали. Конечно, вы бы так сделали! — Она зарыдала. — А потом я сожгла его. Сожгла. Потому что испугалась!
Эва без чувств упала на руки доктора.
— Вот, значит, как это было, — заметил инспектор Квин.
— Послушай, папаша инспектор! — Терри Ринг схватил старика за руку. — Я тебе сейчас признаюсь. Это была моя идея. Это я велел ей сжечь платок.
— Так это ты велел? Ты?
— Когда я вбежал в спальню Карен, девушка рассказала мне обо всем, что там произошло. И я заставил ее сжечь этот проклятый платок. Так что не надейтесь, вам не удастся повесить это на нее. Я ручаюсь за свои слова и готов подтвердить их под присягой.
— А почему это вы посоветовали мисс Макклур сжечь носовой платок, мистер Ринг? — как-то по-кошачьи промурлыкал инспектор. — Неужели вы тоже испугались?
— Да, я ведь знал, что подумает какой-нибудь безмозглый коп с крепкими кулаками, если найдет его. Вот почему!
Морел кашлянул.
— Инспектор Квин, я вам еще нужен? Видите ли, меня ждет клиент.
— Оставайтесь на месте и сидите спокойно! — рявкнул на него старик.
Морел снова съежился и еще крепче прижался к спинке стула.
— Ты записал, Муши, все, что сказал этот мудрый советник? О'кей. А теперь, мисс Макклур, я расскажу вам, как все происходило на самом деле. Вы зарезали Карен Лейт половинкой ножниц, вытерли кровь с лезвия своим носовым платком, а после постарались его сжечь, чтобы избавиться от вещественного доказательства преступления. Но у нас остались два вещественных доказательства данной теории, и никакой адвокат не сможет от них отмахнуться. Если наш друг Ринг по-прежнему будет утверждать, что это он предложил вам сжечь носовой платок, мы накинем петлю и на его шею.
У нас есть данные под присягой показания этой японки, Кинумэ, что Карен Лейт была жива, когда вы, мисс Макклур, остались в гостиной в полном одиночестве. Мы располагаем вашими собственными показаниями о том, что в течение получаса никто не проходил мимо вас ни в спальню, ни из спальни. Вы дали их там же, в доме на Вашингтон-сквер, в понедельник. У нас есть письмо Карен Лейт, доказывающее, что она даже не помышляла ни о смерти, ни о том, что будет убита. Она написала обычное деловое письмо Морелу, своему адвокату. И начала его писать уже после того, как Кинумэ принесла ей почтовую бумагу, то есть в тот момент, когда пришли вы. Мы сумеем доказать, что из-за убийства оно оборвалось на полуслове. Никаких иных причин бросать незаконченное письмо у нее не было. У нас также есть показания Терри Ринга, данные в понедельник. Он заявил, что, войдя в дом, увидел вас в спальне. Вы наклонились над умирающей Карен Лейт, и больше в комнате никого не было. — Старик повернулся к Морелу: — Как по-вашему, адвокат Морел, у нас достаточно оснований для возбуждения уголовного дела?
— Я… не специалист по уголовным делам, — запинаясь, пролепетал Морел.
— Ладно, — сухо отозвался инспектор. — Генри Сэмпсон — самый толковый окружной прокурор в нашем городе. А он считает, что такие основания у нас есть. Да, работенки у Сэмпсона прибавится…
Повисло тяжелое молчание, нарушаемое лишь всхлипыванием Эвы, прижавшейся к груди доктора Макклура.
— Извините за вмешательство, — проговорил Терри Ринг. — Но как там насчет этой блондинки с мансарды?
Инспектор прищурился. Затем подошел к письменному столу и сел.
— Ах да, блондинка. Сестра Карен Лейт.
— Да, ее сестра. Как насчет ее?
— Насчет ее? — повторил инспектор и осведомился: — А что тебя интересует?
— По-моему, прежде, чем указывать пальцем на бедного ребенка, не мешало бы прояснить ситуацию, — начал Терри. — Вам известно, что Карен Лейт девять лет держала эту женщину, как узницу, в мансарде? Вам известно, что блондинка все-таки убежала из дома? Вам известно, что у нее имелись все основания люто ненавидеть свою сестру? Ведь «крошка Карен» присвоила себе ее произведения и литературную славу. Вам известно, что она вполне могла спуститься вниз с мансарды и скрыться? И наконец, вам известно, что ножницы принесли в спальню оттуда? Из мансарды, а точнее, из комнаты, где жила эта блондинка!