Дверь в мансарду

— Она написала тут «Восьмое облако», — со слезами на глазах пояснила Эва. — И я никогда не думала, что здесь… так мило.
— Насколько мне удалось выяснить, — сообщил инспектор Квин, — она запиралась тут на неделю или две, когда хотела написать что-нибудь значительное.
Эллери окинул взглядом ряды бамбуковых книжных полок, выстроившихся у стен. Здесь были справочники по меньшей мере на полудюжине языков мира, много японских книг, романы Лафкадио Херна, труды Чемберлена, Астона и Окамы, переводы японских поэтов на английский, французский и немецкий. И посередине японской классики — католическая литература, потрепанная из-за частого пользования. А на столе и в его ящиках, которые Эллери внимательно осмотрел, скопились еще целые груды книг, отрывков рукописей. Связка загадочных, аккуратно напечатанных заметок, то есть обычные аксессуары любого писателя, позволяющие проследить его жизненные этапы и творческий процесс. Бесцеремонное обращение Эллери с бумагами показалось Эве настоящим святотатством.
Наконец он достал изящный футляр из слоновой кости, украшенный резьбой. К нему на шелковом шнуре была прикреплена монета с японскими иероглифами.
— Да, это футляр для ножниц, — кивнул инспектор.
— А ты нашел их вторую половинку?
— Пока нет. Возможно, ее уже давно потеряли.
Эллери отложил футляр, осмотрел комнату и подошел к открытому гардеробу, до отказа набитому женскими платьями. Все они были достаточно старомодные, выцветшие и полинявшие, а на нижней полке стояли два ботинка. Но ни шляп, ни пальто он там не увидел. Эллери заглянул внутрь, затем под гардероб, покачал головой и направился к маленькому туалетному столику, на котором лежали расческа и щетка, туалетный прибор, лакированная шкатулка с изящными безделушками, шпильками, заколками, маникюрными щипчиками и пилочками. Посмотрев на все это, прищурил глаза.
— В чем дело? — осведомился инспектор Квин.
Эллери снял пенсне, протер стекла и снова его надел.
Что-то не давало ему покоя, и он вернулся к гардеробу. Снял с вешалки хлопчатобумажное платье с рисунком и внимательно посмотрел на него. Повесил, достал другое — черное, шелковое, с кружевной отделкой. Повесил и его. Затем, прикусив нижнюю губу, пригнулся и еще раз окинул взглядом ботинки. Наконец, заметил какой-то предмет, спрятанный в глубине гардероба, за вешалками. Потянул руку и достал его. Это оказалась старая скрипка в футляре.
У Эвы зародилось странное подозрение. Интересно, сумел он догадаться или нет, подумала она. Остальные, кажется, еще ничего не поняли…
Эллери открыл футляр. В нем лежала скрипка шоколадного цвета с четырьмя струнами. Они свисали с колки и, очевидно, лопнули от жары прошлым летом. Он долго глядел на сломанный инструмент.
Потом подошел к кровати и положил скрипичный футляр на яркое покрывало. Все настороженно следили за ним, даже доктор Макклур отвернулся от окна, очевидно недоумевая, отчего так затянулось молчание.
— Вот оно, — вздохнул Эллери. — Вот оно!
— Что оно? О чем ты говоришь? Что с тобой? — напустился на сына рассердившийся инспектор.
А Терри Ринг торжественно провозгласил:
— Знаменитый мистер Квин в своем репертуаре. Вы что-то обнаружили, мистер Квин?
Эллери закурил сигарету и задумчиво посмотрел на кольца дыма:
— Да, я обнаружил… поразительную и, возможно, важнейшую подробность. Карен Лейт не жила в этой комнате!
— Карен… не… — начал доктор Макклур, изумленно вытаращив глаза.
Эва чуть не вскрикнула. Значит, мистер Квин все же увидел и догадался. Мысли роем теснились в ее голове. Если только именно это… быть может…
— Да, доктор, — повторил Эллери. — Она здесь не жила. Долгие годы и, осмелюсь заявить, вплоть до последнего времени в этой комнате постоянно проживала совсем другая женщина.
Маленький рот инспектора широко раскрылся, а его седые усы встопорщились от удивления и гнева.
— Прекрати! — прикрикнул он на сына. — Что за чушь! С чего ты взял, что Карен Лейт не жила в этой комнате? Да мои ребята прочесали весь дом…
— Точнее говоря, — пожал плечами Эллери, — твои ребята себя особо не утруждали. И мне это ясно. Без вопросов.
 
— Но это немыслимо! — воскликнул доктор Макклур.
— Мой дорогой доктор! Я твердо уверен, что мисс Лейт не была левшой.
— Да, конечно, не была.
— И я хорошо помню, как в тот вечер в саду она размешивала японский чай правой рукой. Так что все сходится. К тому же ваша невеста была невысокой и хрупкой женщиной, ростом не более ста пятидесяти пяти — ста пятидесяти семи сантиметров, и весила примерно сорок восемь килограммов.
— Да, верно, мистер Квин, — чуть слышно подтвердила Эва. — Ее рост был сто пятьдесят шесть сантиметров, а весила она что-то около сорока шести килограммов.
— И разумеется, была жгучей брюнеткой. Я никогда не видел столь черных волос. И лицо у нее было бледно-смуглое.
— Ну и что, ну и что? — перебил его инспектор.
— А вот что. Она все делала правой рукой, однако я сразу понял, что на этой скрипке играла левша. Крайне редкое явление. — Он поднял скрипку и провел пальцами по лопнувшим струнам. — Вы только поглядите на эти струны. Судя по их толщине, они расположены в необычном порядке. То есть скрипку сделали на заказ, для левши.
Эллери убрал скрипку в футляр, подошел к гардеробу и снова снял с вешалки хлопчатобумажное платье.
— А как насчет этого, мисс Макклур? Могла ли, по вашему мнению, маленькая и хрупкая мисс Лейт носить такое платье?
— Разумеется, нет, — отозвалась Эва. — И мне это стало ясно, как только вы достали его из гардероба. Карен носила платья двенадцатого, почти детского размера, меньше просто не бывает. А это по крайней мере тридцать восьмой. Как и другое платье — вон то, черное, шелковое, с кружевной отделкой.
Он повесил в гардероб хлопчатобумажное платье и приблизился к туалетному столику.
— А что вы сейчас скажете? — спросил он, взяв в руки расческу. — Как по-вашему, это волосы Карен Лейт?
Они окружили его и увидели на зубцах расчески несколько пепельно-белокурых волосков.
— Или вот, — продолжил Эллери, открыв пудреницу. — Неужели смуглая брюнетка Карен Лейт могла пользоваться столь светлой пудрой?
Доктор Макклур опустился на кровать. Эва прижала к груди его большую, косматую голову. Вот оно что! Эллери кого-то обнаружил. И теперь этот ужасный маленький инспектор Квин всерьез задумается. Подозрения падут уже не на нее, а на неизвестную женщину. Ведь эта странная женщина жила здесь, наверху. И наверное, инспектор Квин решит, что она-то и убила Карен. Да, он непременно так подумает. На мгновение Эва обрадовалась и забыла обо всем. Она упустила из виду, что эта женщина просто-напросто не могла убить Карен, ведь дверь была заперта на задвижку. Заперта на задвижку. На задвижку…
Эллери, положив на место пудреницу и расческу, отрывисто произнес:
— Картина совершенно ясна. Можно даже описать женщину, жившую в этой мансарде. А твои люди нашли здесь отпечатки пальцев? — обратился он к отцу.
— Никаких, — буркнул старик. — Должно быть, комнату успели тщательно убрать. А из японки ни слова не вытянешь.
— Давайте посмотрим, — задумчиво продолжил Эллери — Я смерил платья на глаз. Похоже, их носила довольно высокая женщина, не ниже ста семидесяти — ста семидесяти трех сантиметров, которая весила килограммов шестьдесят пять — шестьдесят шесть. Блондинка, со светлой кожей. И, судя по фасонам платьев, не слишком молодая. Вы согласны со мной, мисс Макклур?
— Да, подобные платья обычно носят сорокалетние женщины. Вдобавок они все давно вышли из моды.
— И она играет или играла на скрипке. Да, с нею связана тайна. А иначе как можно объяснить поведение мисс Лейт? Ее постоянный обман? Отчего она столь тщательно скрывала от всех существование этой женщины? Опасалась выдать секрет хоть одним ничтожным намеком? Соблюдала железное правило и никого не пускала наверх, в мансарду? Часто меняла белых служанок? Почему у нее в доме звуконепроницаемые стены — постучите по ним, и сами убедитесь… Тайна, настоящая тайна! — Эллери повернулся к доктору Макклуру: — Доктор, не напоминает ли мое описание кого-то из ваших знакомых?