Наша вина

Мы перекатились на матрас, и я легла на него сверху. Я чувствовала себя немного неуверенно в таком положении, но я и не думала позволять ему заметить это. Дрожащими руками я потянула его джинсы вниз, и, увидев, что я не могу, он помог мне. Через несколько секунд он был полностью обнажен, а на мне остался только бюстгальтер. Он снова повернулся и прижал меня к своему телу.
—Я же сказал тебе, что мы не будем трахаться, — пояснил он, удерживая меня руками за голову.
—Черт возьми, Николас.… — разочарованно запротестовала я, мне нужно было, чтобы он прикоснулся ко мне, мне нужен был этот контакт больше всего на свете.
Без предупреждения один из его пальцев он проник внутрь меня. Я сделала непроизвольную гримасу.
К моему удивлению, как и к его удивлению, он причинил мне боль.
—Ты не. .?
Я покраснела от стыда… Что я собиралась ему сказать? Что с тех пор, как я это пережила я больше никому не позволяла, не говоря уже о парне, осмелиться взглянуть на меня дважды? Что мой сексуальный аппетит испарился, как вода в пустыне? Что с тех пор, как мы в последний раз делали это у него дома, когда я рисовал на его коже, я больше ничего не чувствовала?
Даже не думай об этом, я не была такой жалкой. Но мое тело выдало меня.
Что-то изменилось в его выражении лица, я не знаю, было ли это облегчением или чем, но он не стал больше умолять, он снова опустился на колени у кровати, притянул меня к себе, и его язык начал чертить круги по самой чувствительной части моей анатомии. Я громко застонала и это побудило его продолжить.
Он казался таким же нуждающимся, как и я. Его палец снова вошел в меня, на этот раз более осторожно, и вместо боли я почувствовала облегчение; давление стало сильнее, его рот продолжал работать, его рука поднялась по моему животу, пока не проникла под мой бюстгальтер и с силой не сжала мою грудь.
Все это было слишком долго, слишком долго без этого, слишком много сдерживаемых эмоций, слишком много стимулов.… Моя спина оторвалась от кровати, и я закричала, даже не имея возможности контролировать себя. Оргазм охватил все, вознес меня на пятое небо и зажег, как адский огонь.
Николас продолжал ласкать меня, пока мне не стало больно от его прикосновения, и отстранился, чтобы позволить мне прийти в себя. И я сделала это, и быстро. Мне нужно было большее и ему тоже, так как его правая рука начала ласкать себя, его глаза впились в мои, и жесткое выражение лица того, кто хочет уступить, но не может.
Мы не собирались делать этого той ночью, но я и не думала оставлять все как есть. Поэтому я подошла, потянула его за собой и заставила сесть. Его дыхание было неконтролируемым, и на этот раз я была не против взять бразды правления в свои руки.
Я отстранилась и опустилась на колени между его ног, не сводя с него глаз.
—Что ты собираешься делать? — спросил он меня хриплым голосом, пути назад уже не было, мы вступили в эту игру страсти, любви и ненависти одновременно, и нам не выбраться из нее так просто.
Я не ответила ему и продолжила делать то, чего никогда не делала.
Я понятия не имела, что делать, но, похоже, ему это нравилось. Я открыла глаза и поискала его взглядом. Это, казалось, сводило его с ума. Затем его рука осторожно взялась за мои волосы и начала двигаться.
—Joder.. No
Это позволило мне дойти до конца. Он оторвал меня от себя, поднял и уложил на кровать. Он потерся об меня, а затем его рука взяла верх, и начала делать то же самое. Его глаза впились в мое тело, и я заметила, как второй оргазм угрожает лишить меня рассудка.
Мы оба пришли одновременно, не сводя глаз друг с друга, почти не касаясь друг друга, просто глядя друг на друга и удивляясь, как мы дошли до этого момента.
Я заснула в его постели, но не в его объятиях, а на простой подушке. В конце концов он просто зашел в ванную, принял душ и вышел из комнаты.
Наверное, минуты прощения подошли к концу, а у меня, по правде говоря, не было сил, чтобы заставить себя думать обо всем этом. Мои чувства были на пределе, и я просто хотела закрыть глаза, закрыть их и не анализировать то, что произошло, потому что, если бы я это сделала, я бы поняла, что все, что произошло, было затуманено завесой холодности, никакой любви не было, нет, просто плотское облегчение; мы расстались. Наши чувства и эмоции были спрятаны в недоступном уголке наших душ, чтобы позволить самому примитивному занять их место.
 
Я бы хотела, чтобы Николас крепко обнял меня, сжал в своих объятиях и сказал, что все будет хорошо; однако он ушел, и я не нашла в себе сил пойти за ним.
Я позволила сну и истощению взять верх, закрыла глаза и позволила себе расслабиться.
  НИК
Я пожалел об этом в тот же миг, как вышел из этой комнаты. Я поддался искушению, впал в искушение, снова откусил запретное яблоко, и я был уверен, что последствия будут ужасными.
У меня болело сердце, если это вообще было возможно. Боль была такой сильной и такой глубокой, что мне пришлось заставить себя держаться от нее подальше. Я заперся в своем кабинете, всеми силами пытался притвориться, что Ноа нет в моей постели, я старался забыть о ее обнаженном теле, о ее ласкающих руках, о ее рте, доставляющем мне удовольствие… Она сделала это так хорошо, так хорошо, что на мгновение это привело меня в бешенство.
Делала ли она это с другими?
Эта мысль вывела меня из себя. Мне было все равно, что в постели она выглядела как всегда… Та самая чистая Ноа, которую я когда-то знал, спала с другим когда была со мной. Кто сказал, что я не делал того же, находясь в разлуке?
Ноа в руках другого. . черт возьми, мне нужно было выбраться оттуда, мне нужно было забыть о чувстве, когда она была подо мной, о том, какой мягкой была ее кожа, какими сладкими были ее поцелуи. Ее аромат все еще преследовал меня, даже после душа. Внезапно квартира показалась мне маленькой, и мое тело, казалось, просто хотело войти в эту комнату и покончить с тем, что я оставил на полпути.
Я надел спортивные штаны, белую футболку Nike и кроссовки и отправился на пробежку по Центральному парку. Было всего пять часов утра, но на его улицах уже были люди, занимающиеся спортом. Я не слишком старался и даже не согрелся, я просто бежал, бежал и всеми силами желал, чтобы к тому времени, как я вернусь домой, она уже ушела, чтобы она выполнила то, о чем я ее просил, чтобы она исчезла из моей жизни.
Она хотела, чтобы я это сделал? Да.
Это было единственное, что мне было ясно. Быть с ней было слишком больно, и я не видел в себе сил простить то, что она сделала, я просто не был способен.
Я вернулся домой через два часа, и все, казалось, оставалось таким же, как и когда я ушел.
Я вошел в спальню и снова обнаружил ее среди своих простыней. Она спала на животе, простыня закрывала ее только наполовину, так что ее обнаженная спина кричала мне, чтобы я ласкал ее, пока она не проснется. Я бы поцеловал ее, медленно занялся с ней любовью, а затем мы бы пошли завтракать в одно из лучших кафе города. Я купил бы ей шоколад, показал ей все уголки, которые, казалось, скрывал этот город, а затем, когда она уже устала осматривать достопримечательности, мы вернулись сюда, и я снова устроился ей между ног и заставлял ее выкрикивать мое имя, пока она задыхалась.
Мне пришлось дать себе пощечину, чтобы вернуться к реальности: ничего из этого не должно было случиться, все это закончилось той ночью, когда я обнаружил, что она оказалась в объятиях другого мужчины.
Я пошел в ванную и принял холодный душ. Выйдя оттуда, одетый только в серые пижамные штаны, я обнаружил, что она сидит, прислонившись спиной к изголовью кровати, а простыня плотно зажата между ее руками, скрывая любые намеки на наготу. Ее глаза смотрели на меня с сомнением, как будто я понятия не имел, что делать.
Я нагнулся и схватил белую футболку, которую сбросил на пол. Я бросил ее ей чтобы она взяла ее.