Наша вина

Я была более чем потеряна в отношении своего будущего, так что чем больше вариантов, тем лучше. Чего он не подозревал, так это того, что Линкольн Баксвелл был другом Николаса Лейстера. Мы дружески разговаривали, когда мистер Баксуэлл взмахнул рукой, подзывая кого-то, кто стоял у меня за спиной. Когда я повернулась, передо мной появился Николас.
Они поприветствовали друг друга рукопожатием, и когда Бэксвелл продолжил выступление, я увидела, как что-то дрогнуло в шее Ника: он был так напряжен, как я редко видела, настолько, что говорить пришлось мне.
— Мы уже знакомы, мистер Баксуэлл, — сказала я, ненавидя себя за эту дрожь в голосе. Голос, который за полсекунды показал, насколько она неуверенна и неловка.
Баксуэлл улыбнулся и поочередно посмотрел на нас. Николас на несколько мгновений задержал мой взгляд на своем, и мне было больно видеть холодность, с которой он выпалил:
—Правда? мы знакомы? —спросил он, не отрывая глаз от моего лица.
Я почувствовала, как по моему позвоночнику пробежал холодок, когда я снова услышал тот низкий голос, который я все еще продолжала слышать во сне, тот голос, который так часто говорил мне «Я люблю тебя», который так часто шептал мне на ухо сладкие слова. Его взгляд так загипнотизировал меня, что я едва могла открыть рот.
—Ты напоминаешь мне кого-то, кого я думал, что знаю давным-давно.… —прокомментировал он далее холодно и безлично.
Он склонил голову к своему другу, повернулся и ушел, чтобы снова смешаться с людьми. Затем раздался шум, похожий на то, как мое сердце ударилось о землю.
На следующее утро я проснулась на рассвете. Я едва могла сомкнуть глаза, это было невозможно для меня… В тот день, когда я все испортила, в тот проклятый день, когда я сделала то, чего до сих пор не понимаю, как я вообще могла это сделать, это снова повторилось у меня в голове.
«Пути назад больше нет.» «Я даже не могу смотреть тебе в лицо. .» «Мы закончили.»
У меня в памяти запечатлелось выражение лица Николаса, когда он понял, что я сделалас Майклом, я не могла даже думать о его имени, не чувствуя себя виноватой.
Я встала с постели и быстро оделась, я хотела посмотреть, смогу ли я выйти из дома , пока никто не встал и не увидел, как я ухожу; я даже не думала предупреждать Луку о том, что собираюсь бежать, мне нужно было побыть одной, чтобы подумать и привести себя в порядок, но больше всего мне нужно было побыть одной, чтобы осознать, что я хочу. Мне нужно будет увидеться с Николасом в течение следующих нескольких дней, и не только это: я должна была идти рядом с ним, пока не доберусь до алтаря.
Бег доставил мне удовольствие, и в остальном остаток утра, к счастью, пролетел незаметно, потому что нам нужно было сделать тысячу дел, гости все еще были на свободе, а снаружи уже готовился репетиционный ужин того вечера.
Чертов репетиционный ужин.
После того, как я сбежала с обеда и больше не видела ни Николаса, ни Стива с прошлой ночи, в те моменты я ждала родителей Дженны, попросили ее как можно скорее спуститься вниз со Лионом, чтобы они могли отправиться на виноградник, где должна была состояться свадьба. Те из нас, кто участвовал в церемонии, должны были отрепетировать наш вход, и если бы мы уже не вышли ночью, на нас бы набросились.
Как только Дженна и Лион спустились по лестнице, входная дверь открылась, и появился аккуратно одетый Николас в джинсах и широкой белой рубашке.
Я не знала, чем он занимался все утро и часть вечера, но было совершенно ясно, что его главной целью было избегать меня.
—Ник, наконец-то ты пришел, я уже начала задаваться вопросом, куда ты подевался, - сказала мать Дженны, подходя к нему и целуя в щеку.
Ник с трудом изобразил улыбку в ответ на этот жест и, несмотря на все свое напряжение, начал крутить ключ от машины между пальцами. Дженна странно посмотрела на него, и я снова почувствовал тошноту. Черт возьми, это оказалось сущим адом.
Выйдя на улицу, мы поняли, что нас слишком много, чтобы ехать в одной машине. Были родители Дженны, мать Лиона — женщина с откровенной улыбкой, которая поразила меня феноменально и подарила мне свой особый рецепт яблочного пирога, — Лион, Дженна и ее двоюродный брат, которому, должно быть, было не больше пяти лет, и именно он должен был носить кольца. И Ник, конечно.
 
Нас было восемь человек, и я могла только молиться, чтобы меня не посадили в машину с Ником, но все было напрасно: родители Дженны и мать Лиона направились прямо к "Мерседесу", который стоял рядом с другими припаркованными там машинами. Я обратила внимание на Дженну, которая, держась за руку со своим двоюродным братом, подошла ко мне, столкнувшись с обстоятельствами.
—Дженна, даже не думай об этом, — сказала я, начиная злиться. Николас довольно ясно дал понять, что не хочет быть рядом со мной, поэтому я и не думала садиться с ним в машину, нет, даже разговаривать.
Моя подруга посмотрела на меня с виноватым выражением на лице.
—Ник - единственный, у кого есть маленькое кресло. . ты знаешь. . из-за Мэдди, а мне нужно поехать с родителями. .
Николас прервал ее, приблизившись в это мгновение. Игнорируя меня, он поднял маленького Джереми на руки и поднял его над головой, а затем крепко схватил.
—Готов стать моим вторым пилотом, малыш?
Джереми весело рассмеялся. Ник положил его себе на бедро и пошел к своей машине. Дженна посмотрела на меня в ответ, прикусив губу.
Я покачала головой и прошела мимо нее, пока не добралась до водительской двери Лексуса. Я понятия не имела, что случилось с его 4х4, но и не думала спрашивать. Я устроилась на переднем сиденье, а Ник усадил мальчика позади нас и включил ему мобильную игру. Я старалась не обращать внимания на то, как нервничаю. Потому что я хотела наконец побыть с ним наедине. Его замечание на вечеринке подействовало на меня как удар, и мне было любопытно и в то же время страшно посмотреть, как пройдут следующие полчаса.
Усевшись на свое место, он начал манипулировать некоторыми ручками управления автомобилем и починил зеркало заднего вида. Затем мы выехали на дорогу.
Вскоре запах его лосьона для бритья и одеколона полностью заполнил машину, и влечение, которое я всегда испытывала в его присутствии, снова стало очевидным. Боже, рядом со мной сидел этот мужчина, тот самый мужчина, по которому я тосковала больше всего на свете… Я умирала от желания прикоснуться к нему, поцеловать его, мне нужно было его прикосновение больше, чем воздух, чтобы дышать.
Я почувствовала, как все мое тело стало горячим, простое движение его руки на рычаге переключения передач заставило меня занервничать… Его руки.. Его рука рассеянно лежит на руле, а другая - на этом рычаге… Черт возьми, почему было так ужасно привлекательно видеть мужчину за рулем?
Не выдержав, я опустила окно, чтобы впустить воздух и стереть следы его аромата, но как только я опустила его, он взялся за ручки управления и снова поднял его. Я повернулась, чтобы посмотреть на него.
—Мне жарко, — сказала я впервые за почти год, обращаясь к нему напрямую. Я снова нажала кнопку, чтобы снова опустить окно, и сразу поняла, что он уже заблокировал его.
Не говоря ни слова, он включил кондиционер, и мощный холодный воздух ударил мне прямо в лицо. Хорошо, это снизило бы температуру моего тела, но его запах продолжал проникать во все части этой машины, и у меня закружилась голова. Я беспокойно заерзала на кожаном сиденье и краем глаза заметила, как его взгляд отвлекся от дороги и на несколько секунд задержался на моих голых ногах.
Когда дело дошло до переодевания, я не особо заморачивалась, но шорты, которые на мне были, оставляли мои ноги открытыми, и его манера крепко держаться за руль не осталась незамеченной для меня ни на секунду после того, как я посмотрела вперед.
Звуки игры Джереми сопровождали нас всю дорогу, и я осознавала, что это уникальная возможность поговорить с ним, не опасаясь, что он бросит меня посреди дороги. С ребенком позади он должен был контролировать свои слова.