Черная Луна (СИ)

Если бы наследника случайно убил Одержимый, то это просто подарок судьбы всем заговорщикам. И госпиталь заодно сгорел дотла, чтобы совсем следов не нашлось, если кто-то оказался бы замешан.
За спиной Фёдора, растерянно смотрящего на меня, виднеется баррикада, а за ней в коридоре расцветает огромная огненная роза, заполняя всё пространство. Ополченцы в больничных пижамах стреляют в приближающуюся стену пламени, но это бесполезно.
Сейчас мы все погибнем…
А вообще, кажется, дело даже не в моей царской крови. Если здесь замешаны души Легиона, которые давно приручили чернолунники, то, вполне возможно, сейчас они пытаются убрать Последнего Привратника.
Фёдора сносит вбок, и передо мной появляется спина Влада. Он поднимает руки, пытаясь остановить волну огня. Рядом ещё встают пациенты-маги, хотят помочь…
Огненная стена дрогнула лишь на миг, потом снова двинулась. Воспоминание об охранной магии усыпальницы Рюревских кольнуло меня фантомной болью — я там, кажется, два раза заживо сгорел.
— Слишком сильный! — кричит Истомин, — Я не понимаю!
Зато я понимаю. Та баночка, прилетевшая в окно? Уж не с таблетками ли «пириума»?
Ладно, поигрались, и хватит. Теперь я делаю шаг вперёд, отталкивая телохранителя в сторону…
Тот попытался сбить меня с ног, отрабатывая обычный приём по защите своего принципала, но только мой короткий тычок в шею отправляет Влада в недолгий обморок.
— Магострелы наизготовку! — успел я крикнуть Фёдору и поднял руки.
Только не подведи, здоровяк.
— Недолунки, заряжай, целься!!! — заорал Громов.
— Да куда… — хотел было сказать кто-то, но Фёдор отвесил ему смачную затрещину:
— Целься!!!
О, да, это моя стихия…
Стена огня, которая была уже в паре метров, дрогнула, прогибаясь под моим напором. Сразу возникло ощущение натянутой пружины, и я понял, что у меня всего несколько секунд — я не смогу удержать, ведь Одержимый практически сжёг своё тело, выдохнув всю силу в последнее заклинание.
И да, в этой стене жара чувствовалось первобытное дыхание практически чистого пируса. Словно Вертун перед нами раскрылся.
Огонь снова начал движение, но я резко развёл руками, уже не пытаясь продавить чужую магию. Мне нужен всего лишь небольшой просвет.
В небольшом окошке открылась фигура Одержимого, его хищный оскал светился не меньше вызванного им пламени… Грохнули выстрелы, сразу несколько пирусных пуль устремились в силуэт.
Одержимый попытался изменить траектории, но тут он не на того напал. Всю свою волю я вклинил в эти летящие кусочки заговорённого пируса, и чуть не надорвал мозг, сражаясь с волей тысячи душ Легиона…
Силуэт дёрнулся, подкошенный несколькими попаданиями, и огненный протуберанец сразу же свернулся, оставив только дымящиеся края на баррикаде и языки пламени на стенах.
— Ух, Вася, это было круто, — Фёдор показал большой палец, а потом испуганно переспросил, — Вася?!
Я улыбнулся в ответ перед тем, как свалиться в обморок. За один день так надорвать чакры — это всё-таки надо умудриться…
  
Глава 16. Настоящая
 
Я открыл глаза.
Ночное звёздное небо… Песок под спиной ещё тёплый, но лицо уже обдувает зябкий холод. Странно, обычно песок быстро остывает.
Я тут же вскинулся и, сев, закрутил головой. Ну, наконец-то!
Пустыня. Ночь. Дюны до самого горизонта.
С одной стороны светлее, там не так давно село солнце, а вот с другой… Всё та же тьма наступает, только теперь разбавленная багровой краснотой. Иногда вспыхивают красные молнии, на миг вырывая из темноты тучи странной формы. Будто огромный пёс с горящими глазами.
Незримая?
Я встал и крикнул:
— Эвелина!
Тишина.
— Эвелина!
«Думаю, тут нужен Привратник», — шёпот, прозвучавший то ли в мыслях, то ли за ухом, заставил меня обернуться.
На далёкой дюне, которая, казалось, медленно перемещалась относительно других барханов, стоял Привратник. Весь в чёрном, с накинутым на голову капюшоном, он показывал куда-то вверх.
Я вскинул голову. Только что это было просто звёздное небо, а теперь там выстроились квадратом все четыре луны, и кромешно-чёрная Пробоина прямо посередине.
 
Всё моё нутро будто вывернулось наружу от невероятно грязной псионики, льющейся из аномалии в небе. Не просто грязной, а сплошной чёрной псионики, дующей в душу ледяным холодом.
Это может быть только она…
А разноцветные луны кружили вокруг Пробоины, как будто ждали прихода своей Чёрной сестры. Смирившись перед мощью предвестницы Последних Времён, повелительницы стихий плыли в небе, даже не излучая энергию — моя Красная Луна совсем не фонила, словно это был обычный спутник Земли.
А темнота на горизонте всё наступала.
— Тим! Беги!
Я обернулся и со вздохом посмотрел на Василия, стоящего рядом. Ну, какое же видение апокалипсиса без него?
Дрищ тоже тыкал пальцем в небо, а потом с криком: — Бежим! — поскакал по склону дюны. Споткнулся, покатился…
Там, внизу, были ещё люди. В белых, красных, синих одеждах — разноцветная толпа переваливалась через барханы, пытаясь сбежать от черноты, двигающейся по песку.
— Да чтоб вас, — буркнул я, снова глянув на небо, — Эвелина!!!
«Здесь нужен Привратник».
— Да пошёл ты, — я даже не повернулся к стоящей вдали фигуре, — Да твою псину! Эвелина, ответь!
Чернота достигла меня, но в этот раз я не побежал. Так и смотрел, как живая тьма, стелющаяся по песку будто нефтяная плёнка, забиралась вверх по склону.
Вот она коснулась пальцев моих ног, и тело сковал лютый холод, будто я опустил конечности в жидкий азот.
— Д-д-да чт-т-тоб… — мои зубы запрыгали, и я зажмурился.
Это обычный сон. Это просто усталость. Я надорвался, применяя магию и пытаясь остановить Одержимого, обожравшегося таблеток. А теперь я сплю, и мой организм потихоньку восстанавливает силы.
Я всегда был силён в самовнушении. Стало чуть полегче.
Какого хрена меня опять принесло в эту пустыню? Если я снова в «коконе» Незримой, то, судя по тому, что здесь творится, с Эвелиной сейчас не всё в порядке.
Ну, и где же ты?
— Тим, — её голос прозвучал над самым ухом.
И это было бы сексуально, ведь шёпот в ухо должен ласкать жаром, но дыхание Эвелины сквозило морозом. Открыв глаза, я медленно обернулся, потом изумлённо задрал голову.
Страх проник в каждую клеточку моего орагнизма…
— Т-ты изм-менилась, — я пытался говорить ровно, но холод и страх пробирали меня до нитки.
Эвелина была выше меня в два раза. Высокая, величественная, настоящая богиня…
Когда-то серые, её глаза теперь были чёрными, и смотрели надменно. Губы стянуты в тонкой, едва заметной ухмылке.
На лбу всё тот же чёрный камень тхэлуса, только он не на ободке, а будто вырос из кожи. Прямые волосы ниспадали на плечи вороньей чернотой. Тёмная мантия, неестественно блестящая для ткани, сексуально облегая фигуру, спускалась до пяток и сливалась с покрывающей уже всю пустыню тьмой.
Вот я вроде бы уже насмотрелся и божественных чудес, и невозможных каменно-огненных монстров, и фантастической магии в исполнении людей. Но всё же вид великанши почему-то внушал животный страх — человек не может быть таким огромным!
— Я такая, какая есть, — голос Эвелины был холоден.
Я не умел долго бояться. Тренированный разум псионика начинал испытывать при этом неудобство, словно сидишь в мягком кресле, и в пятую точку впивается настырная пружина.
Тем более, общение с Эвелиной выработало у меня некоторое сопротивление магии чернолунников. Уже через несколько мгновений я понял, что по большей части мой страх — искусственный, нагоняемый этой самой холодной псионикой.
— Т-ты же з-знаешь, — процедил я сквозь стучащие зубы, — Я эт-того не л-люблю.
Она не ответила, криво усмехнувшись. Подняла взгляд, и в чёрных зрачках весёлыми искрами мелькнули разноцветные луны. Вот же капитская красота.
Но почему глаза-то почернели? Были же серые…