Ванька 4 (СИ)
Документы у меня приняли, недостатков в них не обнаружили. Три раза спасибо омским блиноделам надо сказать — поработали на славу.
Тогда, со своими бумагами, я в гражданском платье был. Пришлось мне после приезда в столицу чуток потратиться — не в солдатском же обмундировании по проспектам и площадям города на Неве разгуливать. Купил всё, что требовалось, по совету поручика. Не шиковал, но денег в коробке из-под сигар всё же значительно убыло…
Назначено было мне, как и другим желающим проявить себя на поприще военной медицины, испытательное собеседование. Определен день и час для этого, вот я и вечерами, а иногда и ночное время прихватывая, готовился.
Про то, в чём на себе в академию являться, как-то и не было мыслей.
— А, как лучше? — вопросом на вопрос только и смог я ответить Александру Владимировичу.
— Ну, не знаю… — поручик развёл руками. — Давай подумаем…
Если пословица не врёт, то — встречают по одежке. Как дома на вступительные экзамены парни у нас ходили?
Кто как. Вчерашние дембеля — в форме, значками всякими-разными украшенной. У одного даже медаль была. Правда — юбилейная. «60 лет Вооруженных сил СССР». Парнишка сверхсрочником был, вот и получил данную награду.
Может и мне, в форме?
Я озвучил свою мысль поручику.
Тот, сначала разулыбался. Затем — хмыкнул. Причем, задумчиво. Как будто в голове мой вариант так и сяк взвешивал.
— Слушай… Действительно… Почему и нет?
На последнем слове Александр Владимирович ещё мне и подмигнул.
— Тем более, есть чем грудь украсить…
Тут поручик сделал серьёзно-суровое лицо, щеки надул и на левую половину своей груди глаза скосил. Там сейчас ничего не было, это он на мои награды намекал.
С ними у меня небольшой казус вышел.
При массовом награждении всегда какие-то накладки бывают. Списки-то на ордена и медали люди составляют, вот и вносят туда иногда совсем непричастных, а забывают — несомненно их заслуживших.
Вот так и мне в апреле из Главного Управления Российского Общества Красного Креста свидетельство пришло. Желтенькая бумажка такая. Там значилось, что мне медаль выдана. «В память русско-японской войны». Она сама, медаль эта, на сем свидетельстве даже была нарисована. Беленькая такая, с красным крестиком, на Александровской ленте.
Саму медаль не прислали. Сперва надо было денежки заплатить, тогда тебе её и изготовят. Причем, в частной ювелирной мастерской. На монетном дворе эти медали не чеканили — тут требовались ещё и эмальерные работы.
Я сразу у поручика пошёл прояснить ситуацию. Узнать, что и как.
— Ну, значит ты, Иван, где-то по линии Красного Креста числился. В лазарете или в военно-санитарном поезде… Где-то в списках личного состава, пусть и временно, но присутствовал.
Точно, было такое дело. Имел место факт. После госпиталя-то я на Дальний Восток на военно-санитарном поезде следовал, там и был поставлен на все виды довольствия, включен в положенные списки.
Ну, дают — брать надо. Заплатить-то за изготовление медали всего рубль требуется.
Заплатил куда надо. Через две недели малюсенную фитюльку в руках держал. Медалька — диаметром в два с половиной сантиметрика, на лицевой стороне эмалевый красный крест, на обороте — «русско-японская война» словами и даты — «1904 — 1905».
Простенькая, но государственная награда. Это у меня уже четвертая — если с японской лагерной медалью считать, а без неё — третья.
Тут же была извлечена из шкафа моя форма.
Примерил.
Что за дела… Мала.
Ничего себе я в атлетическом клубе железом побаловался…
Так, а это, скорее всего, опять от золотых зверьков моих подарочек. После тренировок они каждый день в работу включались. Не только по мышцам и связкам у меня как будто мягкие лапки бегали, даже по костям тёплые волны туда-сюда ходили. Каждый свой кровеносный сосуд и нерв я чувствовал. Нет, боли не было, даже и не знаю, как правильно те ощущения описать.
— Мала… — я перевёл глаза на поручика.
— Снимай. К завтрашнему утру новую пошьют.
Кто бы сомневался. У семьи Александра Владимировича даже свой портной в хозяйстве имеется. Хорошо, в князьях-то ходить…
— В комнате будь. Сейчас с тебя мерки снимут.
Поручик ушёл, а я опять за книги засел.
Испытательное-то собеседование за меня никто проходить не будет.
Глава 41
Глава 41 Зинаида Коноплянникова
Одна тысяча девятьсот пятый год в Российской Империи был неспокойный, а в шестом — террористы как с цепи сорвались… Будто мухоморов объелись.
Двадцать седьмого января в Санкт-Петербурге взорвали харчевню «Тверь», которая принадлежала Союзу Русского Народа и была постоянным местом сбора рабочих-монархистов. Убито было двое, а ранено одиннадцать человек. Многие — тяжело.
Двадцатого апреля в Иркутске террористами был убит инициатор открытия отдела Русского собрания преподаватель церковно-учительской семинарии Тронин.
Двадцать шестого апреля на Невском судостроительном заводе в перестрелке с революционерами-боевиками погибли вожаки заводского отдела Союза Русского Народа мастера котельного отделения Снесарев и Лавров, позже там убиты еще четверо рабочих-патриотов.
Двадцать седьмого июля в Ростове террористами убит активист Союза Русского Народа мастер железнодорожных мастерских Башков.
Двадцать девятого июня того же года от пулевых ранений скончался командующий Черноморским флотом вице-адмирал Чухнин. Убийцей его была террористка Измайлович Екатерина Адольфовна.
Двенадцатого августа террористами убит пензенский губернатор Хвостов. Он погиб при взрыве дачи Столыпина на Аптекарском острове, а всего там было лишено жизни сразу тридцать три человека. Кто и — совершенно безвинно.
До конца года террористами будет ещё смертельно ранен симбирский генерал-губернатор К. С. Старынкевич, в Твери С. Н. Ильинским убит граф А. П. Игнатьев, погибнет акмолинский губернатор Н. М. Литвин, в декабре будет совершено убийство санкт-петербургского градоначальника В. Ф. фон дер Лауница, террористами Траубергом и Егоровым убит главный военный прокурор генерал Павлов…
А, сколько ещё убийств планировалось и сорвалось…
Зинаида Коноплянникова окончила женскую учительскую семинарию. Получение женщиной в России образования, сейчас уже, конечно, не нонсенс, но достаточно редко. В сельской школе она начала преподавать, но дома имела антирелигиозную литературу, в церковь не ходила, на всех углах открыто заявляла, что Бога нет, а потому не может быть и земного царя.
Вот так, не больше и не меньше.
За революционную пропаганду среди крестьян, понятное дело, была арестована и заключена в Трубецкой бастион. Однако, вскоре её освободили, а выйдя на свободу, она примкнула к партии эсеров.
Тут и понеслось…
В пятом году Коноплянникову арестовывают с багажом из химикатов и составных частей для самодельной бомбы, но всё же дело обходится без тюрьмы.
В шестом году бывшая сельская учительница входит в Летучий боевой отряд Северной области.
— Зинаида, возьми…
В руки девушки соратником по борьбе был вложен браунинг.
Да, для этого она и в столице — чтобы окончательно согласовать свою жизнь с идеей.
— Цель?
— Каратель генерал-майор Мин.
— Когда?
— Завтра.
— Где?
— Станция Новый Петергоф. Там он будет с женой и дочерью.
— Кого?
— Только его, семью не трогать.
— Хорошо…
Однако, буквально к вечеру цель поменялась.
Террористам доподлинно стало известно, что завтра на испытательных собеседованиях в Императорской военно-медицинской академии сам Великий князь Николай Николаевич будет присутствовать. Возжелалось председателю Совета государственной обороны, Главнокомандующему войсками Гвардии и Санкт-Петербургского военного округа своими очами наблюдать из кого военных докторов будут готовить. Ну, это в его характере — горяч, нетерпелив, постоянно вмешивается в работу военного и морского министров, и не только…