Интриган. Новый Петербург (СИ)

— Что это было? — девушка уперла руки в колени и тяжело задышала. — Никогда не видела такого приема.
— Да так… Подглядел в Японии.
Сказать правду я не мог. Ведь эта правда — анахронизм. Неуместный артефакт. Гость из пусть и недалекого, но все же будущего.
Несмотря на то, что микроволны открыли в конце девятнадцатого века, их практическое применение было невозможно по техническим причинам.
А о влиянии сверхвысокочастотного излучения на дипольные молекулы стало известно лишь в 1945-м. В обычном состоянии атомы водорода в воде движутся хаотично. Но после включения магнетрона под воздействием СВЧ-излучения как бы вытягиваются в сторону источника.
Как только воздействие волн исчезает, атомы продолжают вращаться как бог на душу положит. Потом волна воздействует — и опять всеобщее построение. И колебание от хаоса к порядку происходит с частотой две целых четыре десятые гигагерца.
То есть, почти два с половиной миллиарда (!) раз в секунду. И за счет таких колебаний и происходит нагрев через трение.
Разумеется, я не генерировал микроволны. Разумеется, я не заставлял их колебаться с такой немыслимой частотой.
Разумеется, в чистой стихии земли вряд ли предусмотрено случайное наличие воды, хотя микроволновой нагрев возможен не только в водосодержащих веществах.
Я просто имитировал принцип действия, перейдя на уровень, о котором противник не подозревал. На уровень микроструктуры, колебания в которой и рушили щиты, как песок.
Собственно, они и превращали камень в песок, а кипятить человека живьем никто не собирался — «язык» куда полезнее трупа.
Но все эти принципы не имели для колдуньи никакого смысла. А вот то, что знать стоило, я немедленно озвучил:
— Враг в курсе, что мы идем по верному пути. И сделает все, чтобы нас остановить. Так что надо распутать этот клубок как можно скорее. И быть готовыми ко всему.
  
Глава 31
 
— Вы в порядке? — спросил Генрих с порога.
— В полном, — ответил я, без разрешения ступив за порог — время на этикет кончилось. — Нужно связаться с Распутиной. Срочно.
Рита подошла к аппарату и попросила телефонистку соединить с Академией.
— Что-то узнали? — в глазу адмирала сверкнул азартный огонек.
— Это Земской. Сто процентов. Он знает, что мы дышим в затылок, и наверняка попытается сбежать. Нужно брать его прямо сейчас. Если получится — задействуем магистров. А нет — придется самим.
— Ну, — старик поправил пояс с зачарованной саблей, — к этому нам не привыкать.
— Нет связи, — «трубка» упала на рычаг. — Попробую по старинке.
Волшебница распахнула окно и поднесла к губам сложенную лодочкой ладонь, а вторую приставила к уху. И зашептала, точно заговор:
— Госпожа Распутина, это Рита. Пожалуйста, ответьте.
Присмотревшись, заметил струю сгустившегося воздуха, волнообразной плетью устремившуюся вдаль. Через пару минут направляемые магией вибрации принесли отдаленное, но вполне различимое эхо:
— Слушаю. Что случилось?
— Земской у вас? Если да — задержите его любой ценой. Вопрос государственной важности.
Томительные секунды ожидания показались часом — все-таки невидимому воздуховоду еще далеко до проводов.
— Нет, недавно ушел. Причем в такой спешке, будто у него все шахты разом загорелись.
Не все. Только одна.
— А в чем дело? — продолжила София.
— Передай, пусть созывает Совет, — подсказал я. — Нужны все, кому мы можем доверять. Орест, Юстас… — я хмыкнул, осознав, что в нашем отряде по спасению колонии так мало доверенных лиц, да и то их надежность под небольшим вопросом. Но что поделать — других колдунов у нас нет. — А мы сейчас подскочим.
Сейчас растянулось на сорок минут — все из-за бесконечной вереницы блокпостов. Документы у нас, конечно, не проверяли — такую колоритную делегацию сразу узнавали в лицо, но пока остановишься, пока поднимут шлагбаум, пока тронешься… А машина и так не гоночная — в общем, в зал заседаний прибыли последними.
Все успели выпить по чашке чаю, а Орест, судя по покрасневшим брыльям и носу, чаем не ограничился. И почему-то явился не один, а вместе со своим ворчливым папашей, который еще с порога приготовился наложить вето на все мои предложения.
 
Да и сама посадка намекала на противоборство фракций. Софья, как и положено принимающей стороне, заняла кресло напротив входа. И хоть стол круглый, такое расположение немного выделяло женщину среди остальных.
По левую руку от нее разместились Пушкины. Напротив — Юстас, как бы подчеркивая свою нейтральность и непредвзятость. Нам же предложили сесть справа — аккурат напротив хмурого бульдога с встопорщенными бакенбардами.
— Господа, — я не стал садиться, а встал рядом с креслом и положил ладонь на изголовье, — у нас серьезная проблема. Боюсь, я раскрыл заговорщиков. И что еще страшнее, они улизнули от ареста. И я знаю, куда они направились. Мне нужно ваше полное содействие для поимки. Эти люди — крайне опасны и обладают оружием, которое превосходит все наши ожидания. Всего несколько часов назад я и Рита столкнулись с манородным, который едва не убил нас обоих. Это — уже не живая бомба. Это — полноценный чародей уровня младшего магистра. И это, как я полагаю, далеко не предел. Возможно, предатели натаскали целый отряд архимагов. А может, и целую армию.
— Довольно пафоса! — буркнул Пушкин-старший. — Кто эти люди? Назовите фамилию!
— Вы можете ответить и сами, — улыбнулся, не отказав себе в удовольствии насладиться гневом старика. — Однако на всякий случай дам две подсказки. Первая — никого из них сейчас нет на Совете. И вторая — это не Хмельницкие.
— Земские? — Софья приподняла брови, что выражало крайнюю степень удивления, ведь обычно эта хладнокровная колдунья ограничивалась лишь одной. — Это шутка?
— Нет, — сунул руку за пазуху, где лежал загодя приготовленный конверт. — Не шутка.
— Это крайне серьезное заявление, — фыркнул Орест. — И нам нужны крайне серьезные доказательства. А то что ж это получается — половина семей замазана в предательстве?
— Не удивлюсь, если больше, — с ухмылкой произнес Генрих.
— Это что за намеки?! — Николай Григорьевич встал — красный и сопящий, точно бык.
Пришлось словно фокусник выхватить улику и ударить по столу, как козырной картой.
Хлопок привел собравшихся в чувство, и все с любопытством уставились на фотокарточку со страницей из рукописи Парацельса.
На полминуты воцарилась тишина, разбавляемая лишь фырканьем и причмокиванием, а затем полицмейстер поднял глаза и спросил:
— Что еще?
Я пересказал эпизод в ломбарде. Советники переглянулись, и Орест развел руками.
— Это все?
— А вам этого мало? — с трудом сдержал гнев.
— Лично мне — да. Я бы назвал эти доводы косвенными. И требующими тщательнейшего доследования. Какой-то алхимик сотни лет назад упомянул какой-то кристалл, где-то что-то взорвалось, поэтому в заговоре виноваты Земские. Я бы такого детектива и в городовые не взял. Вот вспомните, что на Дмитро нарыли? И документы, и свидетели, и целый завод с уликами. А это… уж извини, но это чепуха какая-то.
— Чепуха или нет — надо проверить, — продолжил гнуть свою линию в надежде хотя бы убедить остальных, ведь в одиночку нам не справиться. — И я готов взять на себя всю ответственность. И понести наказание по всей строгости, если мои подозрения не подтвердятся.
— Чего именно вы хотите? — спросила Распутина. — Что конкретно нужно от нас?
— Маги, — произнес как можно спокойнее, хотя ладони словно засунули в сугроб, а в затылок воткнули ледяные иглы. — Мне нужны колдуны — самые сильные, самые опытные, и чем больше — тем лучше. Я хочу провести инспекцию шахты, пока предатель не замел следы, но Земской наверняка будет отбиваться. А в норе не только он сам, члены семьи и охранники, но и черт знает сколько манородных. Мы уже потратили преступно много времени на пустые разговоры. Пора запереть гада в его же логове. Ведь если вырвется — мало не покажется никому.