Интриган. Новый Петербург (СИ)

— Будешь чай?
— Эм… — с сомнением покосился на устройство. — Я пил недавно.
— Ну и что — выпьешь еще. Я чашек двадцать выдуваю за день. Правда, не чаю, а кофе.
Это заметно.
— Но кофе съели мыши, а ничего не предложить гостю — невежливо.
Ну да. Зато приглашать его на свалку — верх этикета.
— К тому же, это не простой чайник, а портативный и полностью автономный. Сама придумала. Кипение достигается за счет понижения давления, а источником тепла выступает радиоактивный элемент. Вода, кстати, тоже обогащенная — и вкус великолепный, и лечит лучше этих ваших целителей.
— Николь, — со всей строгостью произнес я. — Пожалуйста, хватит поглощать радиацию. От нее умирают.
— Бездоказательно! Кюри вон до сих пор жива и прекрасно себя чувствует. А то, что волосы выпали — ну так от стресса тоже выпадают. Впрочем, хозяин-барин. Не хочешь чаю — твое дело, мне больше достанется. Ну попробуй хотя бы печенья — сама готовила.
Судя по обгрызенным краям, его уже попробовали мыши, но предпочли давиться кофе. Так что и я чисто из вежливости взял один кругляш, а когда хозяйка отвернулась, сунул в щель между подушками.
— Кстати, пекла их в портативной духовке, — Тесла облизнула палец. — Но там фокус с давлением уже не провернешь, поэтому пришлось повысить мощность излучателя.
— Правда? Как интересно. Кстати, я тут внезапно вспомнил, что мне еще надо заехать в канцелярию. Так что благодарю за радушный прием и не смею отвлекать от работы. Вернусь за прибором, скажем, к обеду. Устроит?
— Уже уходишь? — с легкой ноткой досады ответила хозяйка, словно хотела поделиться со мной лучами радости, а ее старания никто не оценил. — И даже не скрасишь мне вечер беседой?
— И о чем вы хотите поговорить? В науке я не силен, а от политики уже побаливает голова, — или от повышенного фона, что вероятнее.
— Политика, пф… Уж с этой дисциплиной все ясно, как светлый день. Политика — это когда подонки делают деньги на дураках. Только и всего.
— Интересная мысль. Хотел бы ее обсудить, но труба зовет. Доброй ночи, госпожа Тесла.
— Можно просто Николь, — с грустью произнесла женщина напоследок.
С ней, конечно, весело, но за ночь нахватаю столько рентген, что сокращу жизнь минимум вдвое. Ну, или на худой конец потеряю всякую возможность для ночных рандеву с красивыми девушками.
А я только-только получил новое тело, и будет крайне глупо нашпиговывать его изотопами.
Кто знает, быть может однажды дело дойдет до семьи и продолжения рода, а тут такая оказия. Так что откланялся и сел в авто.
Которое как назло отказалось заводиться — потратив пять минут на ковыряние замка, достал из багажника рычаг и еще столько же времени проворачивал коленвал вручную.
А тут еще и дождь начал накрапывать, и если дорогу размоет, тонкие колеса наверняка застрянут.
Уставший и промокший, забрался в салон и вцепился в баранку, точно собрался придушить за все нахлынувшие проблемы.
И когда рукава бушлата сползли с запястий, понял, что совсем забыл уточнить крайне важный вопрос — получится ли снять проклятые наручники?
Пришлось возвращаться — уж лучше выставить себя рассеянным балбесом, чем остаться с заглушенным Даром. В конце концов, мне всего двадцать лет — и моя забывчивость вряд ли покажется подозрительной.
— Николь! — снова постучался — на этот раз аккуратно, костяшками. — Тут такое дело…
Дверь открылась куда как быстрее. Тесла держала в одной руке мятую жестяную кружку, а в другой — паяльник. Ториевую маску успела смыть, и вопреки ожиданиям после процедуры лицо в самом деле посвежело, а небольшие мимические морщины разгладились.
Теперь хозяйка походила на Эмму Стоун в лучшие годы, несмотря на полное отсутствие макияжа и растрепанные волосы.
Однако я убежден на все двести, что это заслуга кремовой основы, а не радиоактивного наполнения, так что не пытайтесь повторять подобные ужасы дома.
Впрочем, изменилось не только лицо, но и одежда. Раз уж о сне пришлось позабыть, женщина переоделась в замызганный и местами пропаленный серый комбинезон.
 
Правда, завязала рукава на талии, превратив спецовку в обычные штаны. На теле же осталась плотная байковая рубаха в красную клетку, застегнутая гораздо ниже, чем положено по технике безопасности.
Не знаю, насколько такой наряд функционален, но выглядел весьма эффектно. Да еще и с учетом сварочных очков на макушке, придающих особого колорита и шарма.
В который раз убедился, что сильные и независимые женщины вполне могут быть сексуальными. Только не для всех, а лишь перед теми, кому хотят понравиться.
А может, Тесла настолько эмансипировалась, что ей попросту плевать на внешность. И глубокий вырез вовсе не для соблазна, а чтобы лишний раз не морочиться с пуговицами.
— Все-таки передумал и решил поболтать?
— Да нет, снова по работе, — протянул запястья, — можешь снять?
— Хм… — изобретательница наклонилась и внимательно смотрела руны, а в одну ткнула паяльником. Знак в ответ брызнул золотой искрой. — Могу попробовать. Но предупреждаю сразу — магическими артефактами никогда не занималась, а там совсем своя атмосфера. Так что придется подбирать ключ опытным путем, и за последствия чур не предъявлять.
— А какие могут быть последствия? — решил уточнить, так сказать, на берегу.
— Откуда я знаю? Я что — колдун? — нервно буркнула Николь. — Может, просто не сумею разрезать сплав. Может, превратишься в козленочка. Не попробуешь — не узнаешь. Только эмпирика, только эксперимент! Идешь? Или боишься?
Ага, как же.
Я вошел следом за хозяйкой и сел на предложенную табуретку. Тесла переложила учебники на диван, а записи небрежным жестом сбросила на пол.
Поставила на освободившееся место лампу с зеленым абажуром, разложила под ней набор слесарных инструментов, увеличительных стекол и села напротив.
Затем фыркнула, хлопнула себя по голове и сходила за аптечкой. Достала оттуда жгут и положила рядом с остальными приблудами.
— А это зачем?
— Да кто ж знает, как работают эти браслеты? Если оторвет кисть, хотя бы не помрешь от потери крови. Клади сюда руку, не бойся.
Я снял бушлат, закатал рукав гимнастерки и примостил предплечье на сложенный вчетверо бинт, чувствуя себя, как в процедурном кабинете.
Похоже, легкое волнение все же отразилось на лице, хотя старался сохранять бесстрастный вид. Заметив это, Николь улыбнулась и плеснула в мензурку медицинского спирта.
— На. Седатив и анальгетик в одном флаконе.
— Спасибо, обойдусь.
— Как знаешь. А я вот подлечусь немного.
Она залпом опрокинула огненную воду и даже не крякнула. А с виду и не скажешь, что есть опыт в этом деле.
— Так, посмотрим.
Ученая надела на глаз окуляр, напоминающий миниатюрную подзорную трубу и вставила в тубус подходящую линзу.
Склонилась над браслетом, поморщилась и заменила увеличительное стекло на большую кратность. Затем длинным изогнутым щупом прошлась по всей поверхности в поисках потайной скважины, но пару минут спустя со вздохом выпрямилась.
— Ничего. А раз нет замка, то и взломать не получится. Так, теперь попробуем металл на прочность.
Вооружившись алмазным напильником, долго пилила край наручника, время от времени проверяя результат подушечкой большого пальца.
Я же с интересом разглядывал вырез на рубашке, ощущая, что впитанные рентгены и зиверты никак не сказались на репродуктивной функции.
— Не берет. Вообще. Из чего сделан этот сплав? Моос, черт возьми, в гробу вертится от такой структуры.
— Наверное, дело в магии.
— Наверное, — Николь сдула прядь со лба. — Вручную я ничего не сделаю. Как насчет попробовать что-нибудь более мощное и быстрое? Скажем, точильно-шлифовальный станок с электрическим приводом? Или это уже перебор? Ты только скажи — не стесняйся.
— Пробуем, — ответил без раздумий, так как понимал — волшебство важнее любых неудобств и боли.
— Ну, смотри. Кстати, а кто их вообще на тебя надел?