Интриган. Новый Петербург (СИ)
Однако в тщедушном тельце таилось столько решимости, что я предпочел без промедлений поднять ладони, прежде чем крупнокалиберный помповый дробовик плюнул картечью уже не в небо, а в меня.
— Убирайтесь, проклятые погромщики! Мало вам вчера было — за добавкой пришли? Так я дам добавки, — помпа сердито щелкнула. — Пошли вон, пока всех не перестрелял!
— Герр Штольц! — двумя пальцами достал из внутреннего кармана конверт. — Мы от госпожи Распутиной. По срочному и крайне важному делу.
— Правда? — хозяин подался вперед и поправил очки. — Хм… Что ж вы сразу не сказали. Обождите, сейчас открою.
Вскоре послышались шлепки обутых в легкие тапочки ног, сменившиеся лязгом цепей и скрежетом засовов. Хозяин возился со всеми запорными приблудами не меньше минуты, прежде чем предстать перед нами во всей сияющей красе.
— Карл Штольц, — протянул ладонь. — Букинист, коллекционер, натурфилософ и метафизик.
— Гектор Старцев, — ответил рукопожатием. — Тайная канцелярия.
— Ого! — старик поцеловал даме ручку и жестом пригласил войти. — Чем обязан? Проблем с законом не имею, налоги уплачиваю в срок, заговоров и преступных умыслов не веду.
— Мы пришли не за вами, — хищно улыбнулся, чтобы держать юркого и наверняка скользкого дедка в тонусе. — А за одной книгой. Рукописью «Великого лекарства от ран» Парацельса.
— То есть? — заискивающая улыбка вмиг исчезла. — Дело не в аресте, а в какой-то книге? Что ж, тогда я вам ничего не должен и не обязан. И вообще я сейчас занят. Надо привести в порядок библиотеку. Рад был пообщаться, удачи во всем и до свидания.
— Минутку, — протянул конверт, точно корочки. — Книга нужна нам для расследования. Не хотите сотрудничать — пойдете под соучастие.
— Ах, для расследования… — Карл перевесил ружье на плечо и достал записку. Пробежал по строкам глазками и кивнул. — Хорошо. Но я все равно не обязан ничего давать бесплатно. Стращаете законом? Там сами его соблюдайте. Где ордер? Где приказ? Где официальный запрос? Что это за самоуправство, прошу прощения? Может, вам и дом отписать только потому, что вы — из органов?
— Хорошо, — проворчал, устав тратить время в попытке прижать этого верткого ужа. — Сколько вы хотите?
— Деньги меня не интересуют. Я — натурфилософ и метафизик. Эксперимент — вот достойная плата за мою помощь. Услуга за услугу.
— Какой еще эксперимент? — насторожилась Рита.
— Вы когда-нибудь слышали о спиритизме? — таинственным голосом спросил Штольц.
— Слышали. Говорят, шарлатанство еще то. Забава для скучающих аристократов, не более.
— Шарлатанство?! — букинист подпрыгнул, как ужаленный. — Как можно? Вы же сами волшебница.
— Академия не признает спиритизм разновидностью магического искусства. Ближайшее родственное направление — некромантия, но она считалась бабкиными сказками еще в раннем Средневековье. А сейчас в нее не верят даже бабки, — девушка равнодушно пожала плечами.
— А зачем вам сеанс с нами? — решил примерить китель доброго полицейского и проявить интерес.
И это сработало — хозяин вмиг сменил гнев на милость и погрузился в пространные и местами безумные объяснения. Но Распутина предупреждала о заскоках, так что я слушал вполуха и попутно искал новые рычаги давления на старика.
— Вы, — бледный дрожащий палец ткнул в грудь, — единственный выживший при крушении «Титаника». Через вас я хочу связаться с духами погибших и понять, что они чувствовали в последние минуты своих жизней. Предсмертные переживания — вот она, истинная квинтэссенция любого медиума! Эманация духовных мук даст мне такую силу, что я разнесу Блаватскую в пух и прах на следующем конвенте. А потом смотрите хоть все книги! Ну что, по рукам?
Посмотрел на Риту, как на главного спеца по всяким магиям, но та снова пожала плечами — мол, решай сам.
— По рукам. С меня сеанс — с вас рукопись.
Если это и в самом деле чепуха — от меня не убудет. Почему бы не потешить эго безумца в обмен на ключевую улику.
— Прекрасно, ваше сиятельство! Великолепно! Прошу за мной, в мой санктум санкторум!
Дом Штольца напоминал смесь библиотеки и книжного музея. Вдоль стен — высоченные стеллажи, а под ними — накрытые стеклом пюпитры с наиболее ценными и древними фолиантами. Рассмотреть все в деталях не удалось — нас почти сразу с порога повели в подвал и усадили за круглый столик.
Карл надел дурацкий тюрбан с павлиньим пером, больше подошедший бы клоуну, и длинный красный плащ. И танцующей походкой обошел стоящие по углам канделябры и зажег свечи. Затем поставил на стол большой хрустальный шар и серебряные стопки, куда налил пряно пахнущую янтарную жидкость.
— Что это? — с подозрением поднес напиток к носу.
— Экстракт кактуса Пау-пау и яд гремучей змеи. Знаменитое снадобье индейских шаманов. Расширяет сознание, сбрасывает оковы предубеждений и открывает врата в чертоги разума…
— То есть, это наркотик.
— Оковы! — старик свел запястья перед моим лицом, после чего взял стопку и залпом выпил. — Сбросьте их — и узрите мир духов!
Не хотелось глотать галлюциногены, но, во-первых, уже дал слово, а во-вторых, поиск заговорщиков куда важнее временных неудобств.
Пойло обожгло глотку и огненной струей упало в желудок. На вкус — как очень крепкий ликер, и с непривычки по мозгам дало так, что чуть не грохнулся со стула.
В плену меня неоднократно подсаживали на героин, чтобы пытать ломкой, но сейчас в самом деле ощутил, как мысли отделяются от бренной оболочки и устремляются куда-то в звездные дали.
— Не торопитесь отчаливать, — Штольц взял меня за руки и прислонил ладони к шару, который в тот же миг засиял, словно фонарь. — Иначе собьетесь с курса, заблудитесь впотьмах и никогда не вернетесь. Перед вами маяк — идите прямо на него. И вспомните дирижабль. Вспомните тех, кто находился рядом. Они — ваша цель. Мы — ваша гавань. Плывите, Гектор. Плывите и не бойтесь!
Меня окутала тишина, точно уши забили ватой. А затем сквозь нее пробились тихие голоса и монотонный рокот моторов. Кресло слегка покачивалось, за ночным горизонтом бушевала гроза.
Рядом сидели солдаты в парадной форме цвета хаки, у многих на кителях поблескивали медали и ордена. Но еще больше возвращалось домой с перебинтованными культями и на костылях.
Я же (точнее, настоящий Гектор Старцев) был облачен в деловую тройку и держал на коленях объемистый дипломат с кодовым замком.
Я чувствовал необычную тяжесть ноши и холодную бугристую поверхность — скорее всего, это броня. Но что внутри кейса? Не много ли секретности для скудных солдатских пожитков?
Впереди послышалась возня. Кто-то всхлипывал, другие пытались его успокоить. Когда не получилось, подошли ко мне. Лица не разглядел, потому что смотрел строго перед собой, но вроде как кто-то из бойцов.
— У него жар и тремор, — прошептал неизвестный. — Кажется, началось.
— Еще рано, — сухо отозвался Старцев и выглянул в иллюминатор.
— Я в курсе. Работай.
Я встал, сжал покрепче ручку дипломата и направился вслед за товарищем. Кругом солдаты, точно это не пассажирский дирижабль, а десантная баржа. Но впереди за тонкой шторкой сидели господа и дамы в роскошных костюмах и платьях, покуривая трубки и наслаждаясь вином.
Однако рассматривать бомонд некогда — солдат, к которому меня привели, уже бился в конвульсиях и пускал носом кровавую пену.
Гектор сел рядом и не глядя ввел код — так что цифры я не заметил. Зато увидел толстую кипу бумаг, а угол верхнего машинописного листа украшал штамп в виде креста. Скорее всего, знак медицинской службы.
Слева на бумагах лежали эполеты с серебряной бахромой и двумя звездами. Справа — респиратор из обрезанного по глаза противогаза, соединенный гофрированным хоботом со странным полированным цилиндром вместо фильтра.
Старцев сжал тубус в ладони, и миг спустя металл раскалился, а из маски пахнул красный дымок. Гектор надел респиратор на трясущегося сослуживца, похлопал по плечу и отправился на свое место.