Чародейка. Ходящая по грани (СИ)

***
Как только умница Жуть отвлекла на себя Ловцов — Ширгенов, отряд спешно зашевелил ногами. Бежать нужно было далеко, и что самое неприятное, высоко. Страж был впереди, резко оторвавшись от остальных. И делал он это на удивление ловко, так словно и препятствий никаких не было вовсе, а впереди прямая дорога вместо резкого склона. Свирк, пыхтя от натуги, ведь нужно было еще и поспеть за Ренольдом, шептал в спину стража ругательства. Именно шептал, потому что громко высказываться было нельзя — Ширгены проснуться, мало не покажется. Из — под ног корха то и дело срывалась сухие куски земли, что дико настораживало. Свирк, попытался оправдать себя за неуклюжесть, повернув голову назад. За ним бежала Джинна, она — то уж точно должна была испытывать похожие неудобства. Однако, вместо того, чтобы утвердиться в своих мыслях, получил тычок в спину:
— Поторапливайся! Как сонная муха плетешься…
Свирк выругнулся, чародейка наступала на пятки, и поступь у нее была, как у стража. Хуже всего было Якобу. Вот он уже обливался потом, обильно застилающим глаза. Дыхание подводило, к горлу подступил комок, к такому бегу с препятствиями он готов не был. В какой — то момент, чародей чуть было не сорвался вниз. Если бы получилось так, накрылся бы весь их план по спасению. Звук падения тела точно бы разбудил Ширгенов. Помогла Джинна. Она успела схватить Якоба за руку, когда тот намеревался всем своим телом накрениться в бок, ноги уже не держали.
— Аккуратнее, чародей, — со злым прищуром укорила Джинна, подтолкнув Якоба вперед и теперь замыкая группу, — ты все нам испортишь своей неуклюжестью.
Якоб хотел было поблагодарить за помощь, но после таких слов лишь кивнул и быстрее зашевелил ногами. Чтобы девчонка его сделала? Теперь он старался усерднее, однако это не уменьшало вероятности свалиться однажды от бессилия.
Второе дыхание у всего отряда проснулось, когда они услышали звук крыльев, рассекающих воздух. Всего несколько секунд чародеи — корхи взирали на это чудовище со священным ужасом, прервав ход, а затем припустили так, насколько были способны в экстремальных ситуациях. Никто уже не обращал внимание на камни и землю, срывающуюся вниз, все их стремление оказалось уделено цели, а именно вершине с цветущими Ширгенами. Оставалось надеяться, что крылатое чудовище обратит свое внимание на другую жертву. Однако, все оказалась, как обычно. Им не повезло. Через краткий миг крылатое создание достигло вершины и разразилось в гневном, сотрясающем землю рыке, потому что в крыло оной угодила стрела из самострела. Лиллэ и Угго умудрились вырваться из сетей цветущих Ширген и тут же нажить себе неприятности в виде Гарровой твари. А еще, из своих нор начали выползать разбуженные Ловцы.
— Идиоты! — рыкнула Джинна, припустив вперед и обогнав весь отряд за считанные секунды.
— Э, страж, куда это она, без нас? — Свирк проводил чародейку оторопелым взглядом.
— Пусть идет! — зло ответил Ренольд. Все пошло не по плану. Впрочем, как обычно. — Пошевеливайтесь! Не видите, вот те уже идут по наши души! — страж ткнул пальцем вниз. Гора обзаводилась густым зеленым покровом, очень стремительно.
Чем больше Ширгенов вылезало из своих нор, тем живописнее становилось гнездовье. Растения цеплялись друг за друга когтями, образовывая сплошную изумрудную сеть с движущимися листочками — конечностями. Живое покрытие с завидной скоростью устилало гору, и как бы чародеи не были близки к вершине, обогнать Ловцов им бы не удалось. Поэтому Ренольд, чей атрибут звонко выстукивал дробь, оповещая об опасности, велел Свирку подниматься наверх, в то время как он и Якоб остались отвлекать Ширгенов на себя. Якоб подготовил несколько ампул с химическим содержимым. Теперь попасть по противнику было проще, потому что он был повсюду. Посмотрев вниз, чародей испуганно охнул, тварей было очень много, и они остервенело приближались, шумно перебивая листьями с коготками по засохшей земле. Страж, кивком головы дал команду Якобу быть на готове. Факт того, что скоро начнется зеленый апокалипсис, говорила подрагивающая под ногами земля. За несколько мгновений перед тем, как быть охваченными зеленой сетью, Ренольд материализовал из атрибута два широких меча, полыхающие огнем. Зеленое плетение, уже готовое поглотить чародеев, резко отпрянуло, застыв гигантской волной над ними и угрожающе шевеля листьями.
 
— Давай! — отдал команду Ренольд, рубанув мечом по Ловчей сети из Ширгенов, которая наконец отважилась напасть.
Гаррова тварь с шелестением отпрянула, но другая волна из растений потянулась лианами к оружию, намереваясь его выбить из рук. Прозвучал взрыв. Первая, выпущенная из рук Якоба колба с убойным содержимым, произвела видимый эффект на Ширгенов, их ловчая сеть частично расформировалась, откинув дымящиеся звенья вниз. Второй взрыв заставил оставшееся плетение попятиться назад. Оно застыло в воздухе над чародеями, выдерживая дистанцию и латая прорехи в сети при помощи новых отростков.
— Как только оно соберется нападать — бей снова! — громко скомандовал страж. За шелестом твари его слова были плохо различимы, но Якоб все понял.
Однако, теперь Ширгены не стремились нападать скопом, в ход пошли только выпущенные ими лианы, пытавшиеся достать чародеев клешнями — листьями на расстоянии. Они били целенаправленно, точно. Правда, полыхающие лезвия мечей рубили их быстрее, чем они успевали приблизиться к стражу или Якобу. Ренольд отбивал практически все удары растения, а те, что попадали мимо чародеев, образовывали глубокие отверстия в горе. Теперь вопрос был в том, насколько долго чародеи были способны отбиваться от ловчей сети, которая продолжала расти от примыкающих к ней тварей и быстро регенерировать после соприкосновения с мечами.
Свирк бежал из последних сил, подстегиваемый тем, что находилось ниже и нападало на чародеев. Дыхание стало хриплым, воздуха не хватало, а лицо покрылось крупными каплями пота, силы постепенно покидали корха, но Свирк не из тех, кто просто так сдавался. В голове его билась мысль набатом, не давая остановиться уставшим ногам, которые он уже не чувствовал — нужно добраться и спасти Угго. Командир никогда бы не оставил своих в беде, и Свирк не подведет. По крайней мере, помрет — но до вершины гнездовья доберется. Забравшись к цветущим Ширгенам, корх некоторое время не мог пошевелиться. Голова кружилась, в ушах — шум, глаза никак не могли соединить картинку реальности воедино. Все было размыто, различить он мог лишь движущиеся силуэты. Свирк помотал головой и проморгался, некогда было придаваться забвению. Глаза корха постепенно обретали четкость. В момент, когда Свирк снова смог видеть четко, ему захотелось закрыть глаза.
Это была птица, здоровая и хищная, как и все твари Гарровой Глуши. Длинный клюв, изнутри снабженный рядом мелких острых зубов, перерастал в шипастый костяной гребень. Меж острыми шипами торчали яркие красные и синие перья, раскрывающиеся на голове птицы красивым веером, когда та открывала клюв в свистящем воинственном крике. Гибкое тело Гарровой твари заканчивалось длинным кожистым хвостом с двумя костяными отростками по бокам. Птичьи лапы были нашпигованы дугообразными черными когтями. И точно такими же когтями заканчивались перепончатые крылья твари. Квартуцения — вспомнил Свирк красивое название Гарровой твари, которая была на вершине пищевой цепи в Глуши. И повезло отряду лишь в одном — этот индивид не был взрослой особью. Хищная тварь еще только начала оперяться, и не достигла нужного возраста, чтобы уметь плеваться кислотой, как это могли делать твари постарше. Бросив свои размышления, Свирк оголил сквоны и ринулся на помощь, как раз когда тварь щелкнула зубастым клювом, поглотив воздух вместо прыткой Лиллэ. Из крыльев Квартуцении торчали стрелы маленькими иголочками. Чародейка успела использовать весь свой запас стрел на крылатую тварь, а ей хоть бы что. Кожистое тело с редкими перьями было твердым словно камень, и любое выпущенное в тварь острие, тут же отскакивало. Крылья являлись исключением. В попытках достать юркую добычу в виде равров, птица перепахала клювом всю землю, разодрав вьюны цветущих Ширген, которые были не способны противостоять своему уничтожению. Опасность представляли только ловцы, занятые в данный момент чародеями. Цветы мялись и срывались крылатым существом из — за испытываемой ею ярости. Она и не замечала, как цвет, превращаемый днем в прекрасные вкусные плоды, постепенно исчезал под ее же когтями. Слишком уж уворотливая была добыча, Квартуцения вошла в азарт.