Сумеречный сказ

Раньше всех на веселье мимоходом заглянули Варвара с Владимиром, однако не задержались, прикрываясь «заботами да делами». Хозяйка Зимы вновь пожаловала Варваре титул и обязанности негласной царицы Нави, коей предстало следить за порядком, оберегать каждого и наставлять почивших. Столь ценный дар Премудрая обещала беречь и более от него не отрекаться. Потому, поздравив молодых и одарив их целым ларцом оборотного зелья, скрылись из виду теневые властители Нави.
— Я не могла не прийти, — проговорила Олеся, стоя на пороге и виновато улыбаясь.
— Без твоего проклятия не случилось бы этого всего, — произнёс Казимир. — Поэтому я тебе даже благодарен. Только не обольщайся — я всё ещё недоволен, — с ухмылкой он пожал руку ведьмы, стараясь забыть давнюю неприязнь.
Подарив сундук с лекарственными травами и зельями, Олеся отправилась в Навь, где отныне стала именоваться Бабой-Ягой. Пряха вняла словам Марьи и забрала в свои земли ведьму, коя и без того одной ногой в мире загробном стояла. Бесновался леший, угрожал страшно, но пришлось уступить под напором Хозяйки Зимы. Однако больше всех возмущалась Лихо, у которой отобрали сначала Казимира, а теперь из уготованных оков низины вырвали и Олесю. Долго кричала она и крушила лес, угрожая всему тёмному царству расправой кровавой. Тогда-то явилась Морана прямо к ней, устрашая своим видом исполинским и грозным. Гнев богини страшен был: иней всю землю сковал, морозы воздух пронзили и никогда ещё прежде не бывало такой стужи в Нави, как в тот миг. Сдалась Лихо, не смея против великой Пряхи идти. Посему не пустовала отныне избушка на курьих ножках, а обитала в ней настоящая огненная ведьма, освобождённая от страшной судьбы в низине.
Лучший друг Казимира тоже явился, не желая пропустить такой важный день. Дабы не путать людей, Кирилл выпил оборотного зелья и надел на себя лик незнакомца. Шумел и танцевал Змей знатно, отдаваясь веселью с головой и необычайным рвением. Проступок его обещали позабыть, если впредь ошибок повторять не станет, в чём Змей поклялся. Однако даже сейчас Кирилл умудрялся мило переговариваться со всеми подряд, словно не испытывал угрызений совести из-за произошедшего с настоящей Зоей. Глядел на него Финист и головой качал, сомневаясь, что исправится когда-нибудь Горыныч.
Сам Сокол вместе с сыном и женой появились только на пару минут, боясь воскрешать давние обиды «у рептилии».
— Уходите? — спросила Моревна, обнимаясь с Еленой Прекрасной.
Она и Баюн обязаны были контролировать этот вечер, чтобы никто ничего лишнего не ляпнул и не сделал.
— С того момента, как мы пришли, Кирилл только и косится в нашу сторону, — объяснила Елена. — Так что, пока не случилось чего, мы лучше уйдём восвояси. Не хочется провоцировать. Да и особого отношения мы к празднику не имеем. Так, заглянули, дабы с вами повидаться, а мама твоя быстро свинтила. Но это понятно — по Кощею, видимо, шибко соскучилась, — и обе засмеялись, счастью Варвары радуясь.
Марья с тётушкой стояли вдали от дома возле беседки, откуда потусторонние гости приходили, а позже исчезали. Благодаря магии Моревны место это охранялось волшебным невидимым барьером, так что со стороны всё выглядело привычно — заросли боярышника и шиповника. Однако на деле там постоянно сверкали краски всевозможных порталов, открывающихся чуть ли не каждые десять минут. Некоторых гостей даже жених и невеста не видели, только на память им дары оставались. Все подарки от таинственных гостей материализовались в комнатах наверху, чтобы избежать лишних любопытных глаз и ненужных вопросов.
— Финист тут случайно проболтался, что, возможно, сама Леля заглянет, — заметила Марья.
— Разговоры такие были, да. Но я не знаю, чем в итоге они закончились. Василиса заверяла, что Леля явится несмотря ни на что. И честно тебе скажу: без скандала ничего не пройдёт, если и Пряха придёт.
Чернокнижница усмехнулась. Она знала, что через несколько минут должна пожаловать Морана, которая обещала поздравить своего бывшего подопечного с праздником. Так что скорый побег тётушки её ничуть не удивил: Елена за свои года смогла обзавестись поразительной способностью предчувствовать конфликты и избегать их. Поэтому наскоро попрощавшись, Прекрасная исчезла в портале вместе с Соколом и Добрыней.
 
— Бурю поджидаешь? — спросил Баюн, обнимая Марью за плечи.
Он подошёл неслышно, заставляя занятую мыслями Моревну вздрогнуть.
— Напугал! — она грозно свела брови, но, заметив ошарашенный вид Ивана, тут же расхохоталась. — Нечего подкрадываться! Я делами занята, не мешай.
— Если ты будешь ошиваться здесь и дальше, то привлечешь ещё большее внимание.
Марья непонимающе уставилась на него.
— Ты что, не слышала, как люди шепчутся, что все мы немного странные? Бледные, молчаливые, отстранённые и точно не от мира сего.
— У каждого свои недостатки. Надо учиться их принимать, — чернокнижница пожала плечами. — Я должна встретить Морану, если она всё же решится объявится. Больше никто прийти не должен.
Ответить Баюн не успел: замерцал воздух, поднялся холодный ветер, ощутимый лишь для них двоих, и прорезь сверкнула яркая. Из неё облачённая в тёмно-синие одежды вышла Хозяйка Зимы.
— Ох! — воскликнула она, напоровшись на Ивана и Марью. — Надо же: прямо у порога встречаете. Давно ли такими порядочными и воспитанными стали?
— Всегда такими были, госпожа, — слукавил Баюн.
— Да-да, хитрец и льстец обходительный, — скучающе махнула рукой Морана. — Лучше будь добрым малым и попроси молодожён сюда подойти — лично поздравить желаю. Да поскорей, пожалуйста. Мне нельзя долго тут находиться.
— Слушаюсь и повинуюсь, — покорно склонил голову Баюн и поспешил скрыться за поворотом в дом.
Пряха прошла в тень густой кроны деревьев и скрестила руки на груди. Марья заметила бледные нити судеб, что окутывали запястья богини: даже при её отсутствии в Холодном дворце прялка не останавливала своего мерного хода и творила предназначения.
— Тебе, наверное, самой удивительно, что я сюда пришла, — обратилась Морана к чернокнижнице.
— Да нет. Я знаю, что для вас любой обитатель Нави важен. А Казимир много нервов потрепал и крови испил.
Морана рассмеялась, но тут же осеклась, заметив, как образовывается новый портал. Из него доносились птичьи песни, а яркий солнечный луч слепил глаза. Хозяйка Зимы сжала кулаки и выпрямилась, точно иглу меж лопаток вонзили. Марья испуганно метала взгляд от неё к Леле, улыбка которой тут же погасла, стоило увидеть, кто стоял неподалёку. Жених с невестой вместе с Иваном успели только выглянуть из-за угла и сразу же бросились назад, не желая испытывать судьбу и показываться на глаза враждующим сёстрам.
— Здравствуй, Морана, — прошептала Дева-Весна.
— Леля, — сухо поприветствовала её Пряха и, обернувшись к Марье, сказала: — Передашь подарок молодым вместе с поздравлениями. Мне пора, — и, протянув серебряную шкатулку, она принялась колдовать.
Серое облачко успело материализоваться на кончиках её пальцев в тот момент, как подбежала к ней Леля и схватила за рукав, тотчас обжигаясь инеем.
— Сколько лет по земле ходишь, так всё равно запомнить не можешь, что касаться меня нельзя, — усмехнулась Морана.
— Я потерплю, только поговори со мной, — взмолилась Леля.
Марья, заметив тяжёлый взгляд наставницы, коротко поклонилась и оставила их одних.
Глубоко вздохнув, Морана перестала колдовать и вновь скрестила руки на груди, выжидающе глядя на сестру.
— Я не знала, когда ты пожалуешь на торжество, и уж точно не хотела тебя прогонять, — начала Леля. — Не думала, что тебе так дорог упырь.
— Ну да, я же холодная и бесчувственная, — Морана хмыкнула.
— Я не то имела ввиду, — замялась Дева-Весна. — Просто удивительно, что ты помнишь о Казимире и заботишься о нём до сих пор.
— Ах да, конечно, — прошептала Морана. — Это же только твоя чудесная особенность помнить о всех душеньках в Прави и водить с ними хороводы да лясы точить. Но скажи мне, Леля, сможешь ли ты назвать их всех по именам? Хватит ли тебе одного взгляда, чтобы вспомнить каждого?