Сумеречный сказ
Одно лишь плану мешало: ожерелье заветное припрятали, а из горницы так просто не выбраться. Заплакала тогда Варвара, дверь отпереть пыталась, через окошко маленькое пролезть — без толку всё, заточена была точно в клетку. Отчаяние в сердце проникло и без сна девицу оставило.
Поутру служанки в наряд богатый облачили Варвару, кокошник жемчужный нацепили и в путь счастливый благословили. Токмо не замечала ничего невеста, кинжал сжимала покрепче в складках душегреи расписной да на Елену смотрела, глаз не сводя. Та места себе не находила и момент уединения чудом с сестрой уловила.
— Прости меня, глупую, — прошептала Прекрасная и вдруг выудила из рукава подарок. — Я одна во всём виновата. Однако смею надеяться, что это осчастливит тебя, — и, воспользовавшись её растерянностью, надела Лена ожерелье Владимира на сестру да под наряд надёжно спрятала.
Варвара, хоть и рада была дару такому, только лишь сухо кивнула — не простила она Прекрасную, злобу затаила, отомстить возжелала. Увидев лик сестры суровый, тотчас захотела на колени броситься Елена, слезами умываясь, но в горницу вошёл отец, приказывая прощаться и в дорогу близкую собираться.
Подвели невесту к жениху: тот взгляд не спускал, фигуру точёную одобрял, поясок развязать желал. Ничего Варвара не замечала, с духом собиралась. Стоило только слову первому с уст сорваться, как лезвие острое мигом сверкнуло, и замерло сердце жениха. Тотчас крик и страх в воздухе повисли. Глазели все на душегубицу, зашептали молитвы вместе с проклятиями. А Премудрая ждать более не стала: сорвала ожерелье с шеи, ладонь рассекла и призвала колдуна.
Ветер сильный поднялся, вой жуткий раздался, окна хлопнули, — и в тот же миг ворвался в горницу Кощей. Вырвал он мёртвое сердце жениха, раскусил пополам и им же Варвару угостил. Приняла она дар мерзкий, руку чернокнижнику сжала и исчезла вместе с ним.
Забрал Владимир Премудрую в холодную Навь, где он давно уж под защитой Мораны обитал и звался Кощеем Бессмертным. Пугалась сначала Премудрая нового края, но свыклась и жизнь необычную стойко приняла, благо любимый рядом всегда был. Вскоре и свадьбу они всё же сыграли на свой тёмный, колдовской манер: обменялись сердцами друг друга, заточая в груди жизнь другого.
По наставлению великой Мораны Кощей величался в Нави как могущественный колдун и негласный правитель мира мёртвых. Изо дня в день он контролировал всю паутину чар, наложенных на Сумрачный лес, и вершил суд над каждой провинившейся душой. Варвара же ему подмогой во всём стала: выучила она силу заклинаний, разобрала вместе с мужем старинные трактаты о тёмной магии и годы спустя смогла стать сильнейшей ведьмой. Вся округа боялась царя и царицу, правление которых было строгим и свирепым.
Спустя время благодаря воле чуда родилась у них единственная дочь — Марья Моревна. Унаследовала она от отца с матерью тягу к знаниям и колдовству, нравом и умом в них обоих пошла. Любопытством слыла Марья, оттого и накликала беду на семью свою. Не уберегли её ни Кощей, ни Варвара от магии тёмной и позволили проклятью золота меж ними поселиться. По воле рока злого отвернулся Владимир от жены своей, позабыл он её точно и всё на проклятые богатства любовался, что доверили ему на хранение высшие силы.
Печаль и злоба поселились в Тёмном тереме, развращая души и покрывая сердца гнилью. Не выдержала того Варвара и убежала прочь, спрятавшись в Болотистых землях. И в тот же миг сердце Кощея в груди заныло, нутро будто цепью сковывая, а ожерелье рубиновое, что не снимая носила Варвара, душить стало. Поняла она тогда, что отвернулся от неё Владимир и чары его убивать стали. Взмолилась Варвара Сумрачному лесу и попросила у него защиты. Дубровец за сокрытие и покровительство цену высокую попросил — молодость её себе забрал. Так и стала Варвара старухой Бабой-Ягой, а чтоб больше не сбегала, лишил её леший ноги и заменил костяной. С той поры и сидела колдунья в избушке на границе миров, по дочери скучала и мужа постоянно вспоминала, себя ругала и слёзы горькие роняла.
***
Болотистые земли, Навь
Узкая тропинка наконец вывела Рогнеду и Кирилла к центру Болотистых земель — небольшой поляне, окружённой могучими деревьями-стражами. На корявых ветвях меж одиноких листьев сидела стая ворон, не спуская глаз с пришедших.
— Соглядатаи повсюду, — прошептала Серая, кивая на верных спутников Хозяйки Зимы.
— Знаю, — недовольно ответил Змей, шагая вперёд.
— А ты хорошо знаешь Бабу-Ягу? — поинтересовалась Рогнеда.
— Как можно не знать ту, которая звалась царицей Нави? — удивился Кирилл. — Я, может, и пробыл во сне все эти года, но знал о жизни каждого здешнего обитателя. Неужели ты никогда не задумывалась, почему я вдруг с тобой так легко и просто стал общаться? — Видя растерянное лицо подруги, Змей хмыкнул. — Что ж, видимо, такие мысли тебя не занимали ни разу.
— Общаешься и общаешься. Зачем мне голову ломать и раздумывать о причинах? — пожала плечами Рогнеда. — Ты ведь знаешь, что проще меня в наших землях никого не найти.
— Не спорю. — Кирилл кивнул. — Но общение я начал с тобой легко и просто, потому что заранее знал, что ты из себя представляешь. Что же до твоего вопроса — Варвара крайне нелюдима и своенравна, поэтому навряд ли её хоть кто-нибудь хорошо знает. Кроме её семьи, конечно.
— А как же… — начала Рогнеда, но тут нога соскользнула, и волчица едва не провалилась в болото.
— Под ноги смотри! — рявкнул Кирилл, удерживая её за локоть. — Не время болтать.
Тропа вилась через трясущие топи к избе, поросшей со всех сторон вьюном. Предания твердили, что эта избушка стояла на курьих ножках — двух крепких столбах, окуренных дурманами, от которых у любого существа голова шла кругом от страха. Русалки часто шептались, что туман, стелившийся по всей Нави, распространяется от этих столбов, глубоко спрятанных в земле. Было ли это правдой — Рогнеда не знала, но жилище Бабы-Яги действительно вселяло ужас и трепет.
Подойдя к костяному забору, Кирилл замер, глядя на развешанные по ограде многочисленные черепа. Заметив гостей, немые стражи синхронно повернулись к ним и громко затрещали челюстями, а в пустых глазницах вспыхнул зелёный огонь.
— Тихо вы! Чего разорались? — тут же раздался скрипучий голос из дома, и на пороге появилась скрюченная старуха. — А вы что встали как истуканы? — прикрикнула она гостям. — Неужто порядков моих не знаете? Приглашение особое нужно?
— Нет, госпожа. — Кирилл низко поклонился, вызывая усмешку у Бабы-Яги.
— Проходите. — Она махнула рукой и скрылась внутри избы.
Поглядывая с опаской на черепа, Рогнеда юркнула следом за Кириллом внутрь дома, с удивлением озираясь. Ей доводилось встречаться с Бабой-Ягой пару раз по небольшим поручениям русалок или леших, но никогда ещё она не была внутри жилища древней ведьмы. С виду избушка казалась крохотной, но на самом деле состояла из нескольких просторных комнат и располагала даже баней. По брусчатым стенам были развешаны вязанки трав, на полках и в шкафах склянки ютились рядом с древними книгами со стёртыми корешками. На длинном дубовом столе подле огарков свечей валялись раскрытые свитки, сушенные цветы и глиняные ступки. Под потолком на деревянных перекладинах были развешаны корзины с отвратительно пахнущими ингредиентами для зелий. В центре комнаты стоял огромный котёл, внутри которого кипело варево. Подле него стояла, притоптывая костяной ногой, старуха в чёрном балахоне. Её огромные тёмные глаза зорко сияли и внимательно разглядывали гостей.
— Зачем лес поджёг, ирод? — сходу набросилась Баба-Яга на Змея, который понуро склонил голову. — Говорила я, что не стоит тебе просыпаться! Знала же, знала, что дел наворотишь! Живую душу в Навь притащил и в речке утопил — уму не постижимо! Дурень древний! Где это видано, чтобы ты проводил в мир мёртвых? Сколько лет тебе, чтобы не знать элементарных вещей? Для каждого живого проход в Навь только один должен быть — изба Бабы-Яги. Или ты и это подзабыл?