Яд (СИ)
Кервел встает и уходит куда-то, но через несколько минут возвращается, подпаливая сигарету.
— Тут разве нет пожарной сигнализации?
Он выдыхает дым, а серые глаза становятся стеклянными.
— Есть. Но в номерах можно курить. Сигнализация не сработает, — он протягивает сигарету. Пару секунд смотрю на нее и принюхиваюсь. Трава. Эш кивает и говорит: — Помогает отвлечься от мыслей. Ты разве не пробовала?
Качаю отрицательно головой, а Кервел понимающе улыбается.
— Ничего сложного. Это как с обычными сигаретами: вдохни и выдохни.
Я с сомнением смотрю на «способ от всех проблем», пару секунд сомневаюсь, и делаю, как он говорит. Рот, горло, легкие наполняет едкий и неприятный дым, а в голове сразу же становится легко, на губах играет ленивая улыбка. Эш забирает «дурь» и затягивается, выдыхая серые клубки.
— Значит, ты влюбилась? — спрашивает он, передавая сигарету.
— Я не знаю, — отвечаю и выпускаю дым из губ. Мне это нравится. Внутри становится спокойно — все волнения и переживания уходят куда-то на второй план. Хороший способ очистить сознание от всего…ненужного.
— Тогда не парься, Меган, — Эш держит сигарету в руках и берет стакан с виски. — Пока что забудь об этом и расслабься.
Я закрываю глаза и откидываю голову на кресло. Да, сейчас мне ни о чем не хочется думать. Совершенно.
— Эй, — рука Эша ползет по моей голой ноге верх. — Иди сюда.
Открываю глаза и затуманено смотрю на него.
— Просто открой рот и вдохни, — тихо говорит Кервел, упираясь одной рукой о кресло. Затягивается и касается моих губ. Я вдыхаю дым и выпускаю его, глядя в серые, почти прозрачные глаза. Взлетаю еще выше… Я чертов мотылек, летящий на огонь… Глупая бабочка, которая хочет обжечь свои крылья…
— Ты часто делаешь это?
— Все это делают, Меган.
Голос Эша окутывает меня, кажется, я в плотном тумане из серого тягучего смога. В коконе из иллюзий, где нет боли. Так хорошо…
— Я представляю себя куклой. Пластиковой. Куклы же не умеют чувствовать. Ты кукла, Меган, и я тоже.
— Мы шлюхи, — бормочу и улыбаюсь, облизывая губы.
— Да, точно, шлюхи, — Эш затягивается и тушит сигарету.
— Обожаю эту песню, — смеюсь и начинаю кружить по комнате, подпевая. — Пусть даже тебя не будет рядом. Я храню воспоминания о тебе, как самую сокровенную тайну. Так сладко было чувствовать тебя внутри*.
Эш берет меня за талию, и мы двигаемся с ним плавно в такт музыке. Я поворачиваюсь к нему и провожу пальцами по накачанному животу, расстегивая рубашку. Она падает на пол, а мы продолжаем танцевать, хотя играет уже другая песня. Замечаю у него над резинкой трусов татуировку.
— Что там написано? — провожу по ней пальцами.
— Встретимся на небесах, — тихо говорит Эш, касаясь губами моей шеи.
— А еще есть? — спрашиваю его, закрывая глаза.
Он перестает целовать и показывает левую руку. С внутренней стороны ниже сгиба тоже надпись.
— Не забывай, кто ты есть, — говорит Эш и потом поворачивается спиной — на левой лопатке тату, но гораздо объемнее.
— Ты любишь разные фразы? — касаюсь рукой бархатной кожи и встречаюсь с серыми глазами.
— Это что-то типа жизненных кредо.
— И что там написано?
— Наслаждайся жизнью, она поставлена со сроком годности.
— М-м-м… философ прям… — хрипло смеюсь я.
Эш притягивает ближе и шепчет:
— Хочешь, я помогу тебе, Меган?
— Поможешь?
— Да, помогу забыться, — он кивает и наклоняется, целуя меня. Чувствую виски и привкус травы. Наверное, это все наркотики и мартини, которые затуманили мой рассудок. Обвиваю шею Эша, и мы опускаемся на диван. Я сажусь сверху и расстегиваю джинсы, не прерывая поцелуя, а Эш проводит вверх руками по телу и снимает легкое платье.
— Презерватив, — хрипит Кервел. — В джинсах.
Я вытаскиваю его, разрываю и резко опускаюсь, начиная быстро двигаться вверх-вниз. Эш откидывает голову, упираясь о спинку, а я прыгаю на нем, как будто это последний секс в моей жизни. Словно завтра, черт побери, Армагеддон и Земля сгорит на хрен, или на нее посыпятся метеориты!
Кервел впивается руками в мои бедра и шипит:
— Подожди…
— Но я не хочу, — бормочу и кусаю его за губу, вызывая угрожающий рык.
— Меган… — хрипит Эш и впивается в меня губами, начиная терзать их. Он кончает, но я не чувствую удовлетворенности. Мой разум затуманен, внутри совсем пусто, а крышу снесло к чертям. Я укуренная и мне плевать на все, плевать что будет завтра. М.Н.Е.П.Л.Е.В.А.Т.Ь.
— Я хочу еще… — настойчиво говорю и слезаю. Снимаю презерватив, откидывая в сторону, и беруегов рот.
— Подожди… черт… ты дикарка, — бормочет Эш и снова ругается по-немецки. Он останавливает меня и кидает на пол. Достает еще презерватив и нависает сверху.
— Ты хочешь меня убить?
Я смеюсь, а он входит… Мы делаем это снова и снова.
***
Открываю глаза и чувствую во рту полную засуху: так хочется пить, словно у меня обезвоживание. И еще УЖАСНО ХОЧЕТСЯ ЕСТЬ, как будто голодала неделю минимум. Поднимаюсь на локти и оглядываюсь. Рядом лежит Эш Кервел. Провожу рукой по лбу и закрываю рот. Так, сначала надо попить. Я тихо слезаю с кровати и ищу в холодильнике бутылку. Осушаю ее за пару минут и достаю еще одну.
Черт, голова болит, желудок совсем пуст и еще… я переспала с Эшем. Черт. Черт. Черт. Плетусь в ванную, включаю воду и смотрю на себя в зеркало. Хорошо, что я не красилась, но лицо бледное и нездорового серого оттенка, под глазами синие тени, а губы потрескались. Становлюсь под теплую воду и не двигаюсь примерно пять минут, а может больше.
«Я переспала с Эшем Кервелом. Обкурилась, напилась и трахалась с ним». Сглатываю, беру мочалку и наливаю гель, начиная тереть тело.
Шлюха.
Я чувствую себя грязной.
Грязной и отвратительной.
И ненавижу себя.
Я так тру кожу, что становится больно, а на ней появляются красные пятна.
— Вот черт… — сползаю по стене и упираюсь головой о плитку кафеля. Слезы смешиваются с водой. Начинаю задыхаться и закрываю рот ладонью, осознавая, что я наделала.
Все это время я была только с Крисом, и теперь кажется, что предала его. Перечеркнула то, что между нами возникло: связь, чувства…. надежду набольшее. Я все испортила. Меня душит и, кажется, что я сейчас задохнусь. Горло сжимают тиски, а из груди вырываются болезненные стоны. Внутри так паршиво, что хочется кричать. Я опускаю голову на колени и всхлипываю.
«Дура. Какая же дура».
Вода продолжает течь по телу и смывать то, что сделала ночью. Хотя, я уже никогда не смою это клеймо.
Выключаю ее и выхожу из ванной. Эш спит, что к лучшему: не представляю, что бы говорила и как объяснялась. Быстро натягиваю разбросанное белье, платье и выхожу. Захожу в свой номер и хаотично начинаю кидать вещи в чемодан, судорожно бегая по комнате.
— Вот черт…
Я переодеваюсь, натягивая джинсы и свитер, сушу волосы и вылетаю из отеля, ловя сразу же такси.
— В аэропорт.
*песня, которую поет Меган Веве — Cocaine
Глава 14
Нью-Йорк, США
Всякий раз, когда мы сворачиваем доллар трубочкой, мы душим президента.
Мэрилин Мэнсон
Я влетаю в свою квартиру и хлопаю дверью так, что, кажется, по стенам трещины разойдутся. Кидаю чемодан и падаю на кровать, прижимая подушку к гудящей голове. Таксист так странно смотрел, будто я наркоманка и у меня ломка последней стадии; а в самолете я съела две порции лазаньи и салата, причем на калории было совсем плевать, как и на ведьму Микаэллу, которая может убить за пару лишних грамм — голод оказался зверским.
Вздыхаю и поворачиваюсь на спину.
— Вот черт…
Кажется, это слово я повторила сегодня раз сто, а то и двести, не меньше. В голове четко вспыхивает лицо Криса и ночь на пляже. Но почему, почему сейчас, когда уже все произошло и ничего вернуть нельзя? Почему у меня нет заветной лампы и Джинна, исполняющего три желания? Почему я в тот момент не подумала своей глупой головой? Сейчас бы не грызла совесть так, что хотелось кричать от безысходности.