Бремя одежд. Болотный тигр

– Да, – не поднимая головы, откликнулась Розамунда.
– Я так и думала. И, так же, как он, ничего не нашли?
– Мэгги! – Розамунда вскочила и схватила старуху за руку. – Я должна с кем-то поделиться! Иначе я сойду с ума! Идемте на кухню, – скользнув невидящим взором по комнате, Розамунда повела Мэгги за зеленую суконную занавеску. Там она посмотрела на нее в упор и с надрывом заговорила:
– Мэгги, она там! Та самая женщина – его жена!
– Пресвятая Троица! Значит, злой дух существует?
– Мэгги, она не злая… она хорошая… очень красивая.
– Дьявол во плоти!
– Нет, Мэгги, нет!
– Это его слова. Богом клянусь, он мне многое порассказал… страшные вещи! Как она издевалась над ребенком… Он никогда не лжет. В чем-чем, а в этом вы его не упрекнете.
– И все-таки он солгал, – устало выговорила Розамунда. – Его жена объяснила мне, почему ей пришлось инсценировать свою смерть. Она боялась. Если бы она просто бросила его, он приволок бы ее обратно – нянчить Сюзи. Во всем, что касается Сюзи, он настоящий безумец.
– Тогда зачем она явилась? Попробуйте это объяснить!
– Ради денег. Прочла о смерти дяди и всего семейства…
– Этот номер не пройдет! Если это и впрямь его жена, почему же теперь она его не боится?
– Боится – но еще больше боится бедности Мэгги, она честно во всем призналась. Стоило только ее послушать, чтобы убедиться она говорит правду.
Мэгги смерила девушку долгим, испытующим взглядом. Потом воздела руки к потолку.
– Матерь Пресвятая Богородица, ты можешь хоть что-нибудь понять? Просто не укладывается в голове! – А как же дитя, бедное дитя? Она видела нашу крошку?
– Нет. Она почти высмеяла меня, когда я сказала, что девочка пропала лишь час назад. Выразила уверенность, что она сама отыщется.
– Когда кругом вода! Естественно, отыщется… всплывет!..
– Умоляю вас, Мэгги! – Розамунда отвернулась и спрятала лицо в ладонях.
В холле послышались шаги. Розамунда метнулась туда, но старуха успела схватить ее за руку.
– Не обрушивайте на него все сразу!
– Хорошо, Мэгги, – если Сюзи не нашлась. Но если ее обнаружили, придется сказать. Слышите? Кто-то стучится!
В дверях стоял Эндрю. Розамунда открыла рот, но он опередил ее:
– Ничего нового?
– Нет, Эндрю.
– Он… дома?
– Нет. Я думала, вы пошли вместе.
– Дело серьезное, Рози. Если только она не отправилась к шоссе…
Он не закончил фразы. Оба беспомощно взирали друг на друга.
– Что это? Какой-то свет.
К дому подходил Генри Морли. Розамунда и Эндрю метнулись к нему, но он убил их надежду, крикнув издали:
– Ее нашли?
Эндрю тяжело выговорил в темноту:
– Нигде нет… – Он вдруг заметил, что Генри не один. – Дженнифер! Тебе не следовало выходить!
– Я не могла усидеть дома. И… смотрите, что я нашла. – Она протянула грязный башмачок. – Может, это ничего и не значит… он был весь в грязи…
– Дай-ка! – Розамунда выхватила башмачок и поднесла к свету. Пощупала помпон и разглядела под слоем грязи ярко-голубую подметку. – Это один из тех, что были на ней вечером. Новенькие – куплены на прошлой неделе. Где ты его нашла?
– За лесом, чуть поодаль от тропинки к нашему дому.
– У… у воды?
– Нет, довольно далеко от реки, хотя и валялся в луже.
– Выходит, она шла на мельницу… ко мне… – Розамунда горестно поглядела на отца, Эндрю и Дженнифер. – Идемте в дом. Подождем немного.
Эндрю взял у Генри фонарь и посветил всем. В холле он обратился к Розамунде:
– Нужно поставить его в известность. Но если крикнуть, он примет это за условный сигнал.
– Давайте все-таки подождем. Идемте на кухню, там теплее.
Дженнифер застыла в изумлении. Несомненно, ее поразила новая роскошная мебель.
На кухне Розамунда представила Мэгги членов своей семьи – включая Эндрю. При этом ей пришло в голову: насколько же больше она знает о нем, чем о человеке, за которого вышла замуж! Во всяком случае, гораздо больше хорошего.
А что хорошего можно было припомнить о Майкле Брэдшоу? Только слепую, беззаветную любовь к убогой дочери. Но разве в основе этой любви не лежала ненависть к жене, стремление свести с ней счеты? Однако… если правда, что жена всем сердцем любила девочку, для Майкла было бы логичнее ее ненавидеть.
 
Но это противоречие тотчас изгладилось из памяти, потому что, вернувшись с лампой в гостиную, Розамунда обнаружила там без сил развалившегося в кресле Майкла. Она непроизвольно вскрикнула; он повернул голову.
– Ты… ты меня испугал. Не знала, что ты дома.
– Я только что вошел.
Интонация, с которой он это произнес, заставила Розамунду забыть обо всем на свете. Куда только делось его прежнее высокомерие? То был глухой голос убитого горем человека. Розамунда рванулась к Майклу. Он тем же тоном вымолвил:
– Я услышал на кухне голоса, но не смог заставить себя войти. – Он поднял глаза на Розамунду, стоявшую прямо перед ним с лампой в руке, и заключил: – Никому не пришлось подавать условленный сигнал…
– Моя сестра нашла башмачок Сюзи.
– Где? – словно подброшенный невидимой пружиной, Майкл взвился из кресла и сгреб Розамунду в охапку – вместе с лампой.
– За лесом… но не у самой реки.
– И все-таки она направлялась к реке… Ты была у Гусиного пруда?
– Да – и побывала на канале…
Розамунда смотрела в сторону. Майкл отпустил ее и отвернулся.
– А ваш друг Эндрю?
– Прошел берегом Уисси до самого дальнего загона для скота… Принести тебе что-нибудь выпить?
Вместо ответа он сказал, уставившись в одну точку на ковре.
– Поиски прекращены до рассвета. Пойду-ка я тоже на пруд. Там густые заросли камыша. Потом срежу угол к дайке, поднимусь на мост, дойду до шоссе… и снова пойду на реку. Попроси Эндрю позвонить в полицию.
– Конечно. Может, ему пойти с тобой?
– Мне не нужны провожатые! – он на мгновение стал собой прежним: надменным и самоуверенным. – Помнишь, я рассказывал о своей судьбе? Стоит к чему-либо прилепиться душой, как у меня это отнимают. Люди скажут: оно и к лучшему… теперь у него развязаны руки… счастливый исход… Да – счастливый исход! Потерять смысл жизни. Единственное существо, которое пробуждало в моей душе все самое светлое…
Розамунда так сильно дрожала, что пришлось обеими руками вцепиться в лампу, чтобы не уронить ее. Наконец она поставила лампу на стол. Майкл прорычал:
– Это что, обычные женские штучки – изображать сострадание – или тебе ее действительно жаль?
– Майкл! – с горечью вскричала Розамунда. – Ты несправедлив!
– А ты справедлива? Лезла вон из кожи, чтобы навязать мне жену, которая давным-давно умерла! Я в этом точно так же уверен, как в том, что мне не хочется жить.
Розамунда зажмурилась и сцепила перед собой руки.
– Посмотри мне в глаза, Рози.
Она посмотрела.
– Ты ходила к тому катеру, да? С этой целью и рванула к Гусиному пруду? Ну, и что ты там нашла?
У Розамунды запершило в горле. Сквозь слезы она смотрела на исстрадавшееся лицо Майкла. В этот миг ей стало ясно; даже стой рядом с ней Сюзи, она и тогда не нашла бы в себе сил сказать ему: "Я видела твою жену. Завтра она придет поговорить с тобой о наследстве".
Он с гневом и презрением смотрел на нее. Внезапно из его горла исторгся нечленораздельный звук. Он схватил фонарик и выбежал наружу. Розамунда не шелохнулась.
Потом она снова взяла лампу и попыталась вспомнить, зачем пришла в гостиную. Мысли упрямо возвращались к Майклу. Этой ночью его нельзя оставлять одного. И она закричала, не в силах сдвинуться с места:
– Эндрю! Эндрю! Эндрю!
* * *
Четыре часа утра. На кухне было душно, даже жарко. Мэгги уснула, скрючившись в кресле. Напротив нее дремала Розамунда, и хотя ей удавалось сохранять вертикальное положение – казалось, она постоянно начеку и прислушивается к каждому звуку, – голова безвольно покоилась на спинке кресла.
В час ушли отец с Дженнифер. Розамунда хотела отправиться с ними, но Мэгги пришла в неописуемый ужас.