Она растворилась в воздухе

Было облегчением добраться до отеля и выбраться из этой промозглой сырости
Холл отеля с толстым бледно-розовым ковром и блестящими дневными лампами приятно контрастировал с туманом снаружи, но, несмотря на чувство тепла и комфорта, Фом снова смутно осознал, что ему не нравится это место. Это впечатление сохранялось, пока он поднимался на лифте на верхний этаж и оставалось с ним пока он шел по коридору. Когда он достиг квартиры Кросса, ему очень не хотелось звонить в эту дверь.
Кросс сразу же открыл. Темные круги вокруг его голубых глаз — такие будто кожу вокруг глазных впадин искусственно затемнили — в сочетании с его бархатным смокингом придавали ему театральный вид.
— Где Нелл? — резко спросил он.
— Я считал, что она здесь, — ответил Фом. — Она покинула клуб без четверти шести, так что я разминулся с ней. Сожалею.
Кросс начал кусать губу.
— Странно. Это совершенно не похоже на Нелл.
— Она скоро придет. Опаздывать — это же женская привилегия, — напомнил ему Фом.
— Да, может быть. Я позвоню в клуб. Может быть, она вернулась, а затем осталась поговорить с кем-то. Нелл стала бы болтать и с трупом… Не уходите, Фом. Просто побудьте здесь, пока я позвоню.
Кивнув, Фом взял вечернюю газету, которая лежала на столе. Он сам был не прочь поужинать и не мог понять такого беспокойства по поводу безопасности взрослой женщины. Ожидая хороших новостей, он едва поднял взгляд, когда Кросс вернулся в зал.
— Ее там нет, — сказал тот, тяжело дыша. — Что могло ее задержать?
— Она заблудилась, — предположил Фом.
— Но она говорит по-английски. Кроме того, она могла бы взять такси.
— Возможно, она устала и по пути зашла в кинотеатр.
— Это уже вероятнее, — с большей уверенностью произнес Кросс. — Не уходите, Фом.
— Но мне нужно поужинать.
— Сходим вниз поедим. Для Нелл, когда она придет, я закажу еду в номер. Но если она не придет, мне может понадобиться совет или помощь.
Они спустились в ресторан. Кросс много пил, но практически ничего не ел, хоть и безжалостно гонял официантов за блюдами. На протяжении всего обеда он говорил исключительно о Нелл Гейнор.
— Это было так странно для меня — увидеть ее в таком наряде. У себя на ферме Нелл носит дешевую одежду и старую дырявую шляпу. Она работает за двоих, а взамен получает только морщины да зарабатывает себе на пропитание.
— Но тогда как она смогла позволить себе отправиться в такой дорогостоящий отпуск? — скептично осведомился Фом.
— Я расскажу вам… Еще с подросткового возраста Нелл копила на поездку в Европу. Работала с утра и допоздна. Бралась за любую работу, которую, доверившись ей, могли поручить соседи. Собирала ягоды, варила, делала желе и продавала. Собирала семена и продавала — десять центов за пакет. Она и лечила, и готовила, и шила. Никто не рождался и не одевался без участия Нелл. Ей понадобились многие годы, чтобы скопить эти деньги… Но она смогла это сделать. Когда я увидел, как она входит в этой красивой новой одежде, мне захотелось встать и зааплодировать ей. — Вы не хотите сыру, я правильно понял? Тогда вернемся в мою квартиру. Этот кофе отвратителен.
Фом смирился с судьбой и позволил провести себя по направлению к лифту. Когда они добрались до места, Кросс обратился к нему:
— Я не стал бы портить вам ужин, Фом, но я не стану скрывать это от вас: я ужасно беспокоюсь о Нелл. Погода туманная, а она не привыкла к левостороннему движению. За прошедшее после получения от вас этой плохой вести время я услышал сирены трех машин скорой помощи, проехавших мимо.
— Но, по крайней мере, двое из пострадавших были кем-то другим — так почему бы и третьему не быть кем-то еще? — беспечно заметил Фом.
— Но я чувствую, что что-то пошло не так. Звонок так и не получен.
— Какой звонок?
Кросс вздрогнул, услышав этот вопрос. Затем внезапно вспыхнувшая в его глазах тревога погасла, и он сжал губы, будто волнение подталкивало его сделать какое-то неосмотрительное признание.
— Звонок из клуба, — ответил он после паузы. — Я там попросил позвонить мне, если Нелл вернется туда со своей подругой-австралийкой. Пойду позвоню туда еще раз… Выпейте, Фом. Угощайтесь.
 
Фом рад бы был убраться отсюда подальше и немедленно, но не мог оставить своего клиента. Он смешал и налил себе виски и включил радио, оставив звук приглушенным. Несмотря на то, что он был не из слабонервных, Фом почувствовал, что и его нервы на пределе — его охватило дурное предчувствие, когда Кросс вернулся после звонка.
— Новостей нет, — глухо сказал Кросс. — Именно это ожидание угнетает меня. Но я уверен, что с ней что-то случилось. Нужно обзвонить больницы и полицейские участки.
Фом заметил на лбу Кросса крупные капли пота. Тот казался настолько потрясенным, что детектив предложил свою помощь в поиске необходимой информации и они перешли в кабинет.
Ожидая ответа, Фом смотрел на окружающую его обстановку с беспричинным отвращением. Эта комната не была отталкивающей, скорее стандартной, лишенной индивидуальности. Ковер, шторы и обивка были сплошь бледно-коричневых и бежевых оттенков, с размытыми полосами и пятнами, которые сливались в основной узор, как тигр, прячущийся в джунглях. Современное искусство было представлено бледно-зеленой статуэткой женщины, которая по форме напоминала искривленный и обрубленный ствол дерева. Из цветов здесь были только стеклянные орхидеи в чеканной медной чаше.
Фом не мог понять этого своего инстинктивного отвращения. Но позже, когда в этих самых апартаментах он с ужасом смотрел на убитую, у него возник вопрос: может быть он предвосхитил, что это произойдет, — сразу, как только попал сюда, почувствовал первое содрогание ужаса в воздухе?
Да, уже тогда ужас был на подходе. Вопреки его ожиданиям, Фом на первый же свой запрос получил мрачный ответ. Справившись с дрожью в голосе, он сказал Кроссу:
— Будьте готовы к плохим новостям.
Задав еще несколько вопросов и уточнив детали, Фом повесил трубку:
— Местный полицейский участок сообщает, что женщина средних лет была сбита автомобилем на Беркли-сквер этим вечером, около половины седьмого; ее паспорт был в ее сумке… Боюсь, нет никаких сомнений, что это ваша подруга.
— В какой она больнице? — спросил Кросс.
— Она в полицейском морге.
— Вы имеете в виду… она ​​мертва?
— Да.
— Я отправлюсь туда прямо сейчас. Ждите здесь.
Фом почувствовал облегчение от того, что ему не пришлось разделить с Кроссом тяжкое испытание опознания. Он смешал себе еще виски и стал ходить по комнате. Наконец до него дошло, что он закуривает все новые и новые сигареты,  делая лишь пару затяжек. Вспомнив, что Кросс таким же образом ожидал результатов погрома, устроенного в квартире Гойи, Фом оценил то состояние тревожного ожидания, в котором пребывал его клиент. «Да, вот что ему пришлось пережить», — размышлял он.
Тут Фом услышал, как хлопнула наружная дверь. Войдя в комнату, Кросс направился прямо к столу, плеснул бренди в стакан и залпом его выпил. Потом он тяжело опустился на стул, будто у него отказали ноги.
— Это Нелл, — сказал он, закрывая лицо руками. Неожиданно, к удивлению Фома, сквозь его пальцы потекли слезы, а его плечи стали сотрясаться от рыданий.
— Я никогда не думал, что могу чувствовать себя так, — выговорил он. — Я бывалый человек… Но это происшествие с Нелл сломило меня… Бедняжка, ее лицо… Все в крови, машина переехала ее.
Фом попытался успокоить его, задав прозаический, существенный вопрос:
— У аварии были свидетели?
— Нет.
— Полиция восстановила ход событий?
— Да, на дороге были следы. Четкие. Эта сволочь так и не остановилась. Это было убийство. Подлое, преднамеренное убийство.
Фом не обратил особого внимания на это обвинение. Кросс пил в течение всего вечера, был доведен до состояния на грани истерики, и его восприятие было искажено.
— Можете быть свободны, Фом, только принесите мне бренди. Я пьян… но мне нужно напиться еще больше. Отключиться. Я должен забыть ее лицо.