Книга третья. Усердная жадность (СИ)

Угу, поведение нарядных китайских жрецов полностью укладывалось в поведанную канву. Этот народ, нехило так опьянев от свалившейся на него силы, отрывался если не вовсю, то где-то близко.
В целом, происходящее было понятно. Когда-то Одай заручился обещанием довольно слабой (если взглянуть на низкие уровни её собственных жрецов) богини. Мол, ничего особенного, короновать отпрыска по-быстрому, приключение на двадцать минут. Теперь бы ему, учитывая изменившиеся расклады, просто бы позабыть о договоре, который уже, как не крути, но с верховной богиней, вместо слабенькой покровительницы семейного счастья… Однако, зарвавшийся старец настоял.
…и теперь её накачанные благословениями жрецы под благовидным предлогом охраны высочайшей особы устраивают шум, гам и тарарам во внутренних и служебных помещениях дворца, действуя на нервы и мешая опять же всем, кроме собравшихся на торжество гостей.
Тем временем, словоохотливый, хоть и косноязычный Яссун решил до конца прояснить ситуацию с нами:
— Для вас ничего не меняться! Мы за вами следить внимательно! Наш отряд не пить, не есть, только следить! Мы — лучшие!
— А почему вы так странно говорите? — спросила Тами, искоса поглядывая на расслабляющуюся Саяку, которую я незаметно начал поглаживать по бокам и прочим почти приличным местам.
— Наша традиция! — гордо поднял псевдокитаец палец, — Семья прежде всего! Нормально говорить только в семья!
Ах, ну да, покровительница семей же. Но ничего, аутентичненько так.
Тем временем я очень тихо пробурчал на ухо разнежившейся госпоже Такамацури:
— Когда начнется, помни — нам нужно знать, какие на них божественные эффекты, поняла?
— Что знать? Какие эффекты? — чуть хихикая, переспросила Саяка.
— Какие благословения на них наложены, — прошипел я.
— И как я это… Оо!
Щипок был хорош. Не настолько хорош, чтобы девушка взвыла благим матом, но достаточен, чтобы она начала извиваться на одном месте, всячески о меня отираясь и провоцируя вполне завистливые взгляды жрецов. Тами, недолго думая, поймала вертящуюся мудрицу за голову, зафиксировав ту в нужном направлении. На жрецов Йен Чунь, о чем-то трындящих могучей кучкой.
Затем заработал навык Великого Мудреца.
— «Эгида Семейного Праздника», — тихо забормотала Саяка с остекленевшими глазами, — Всем добропорядочным семьянинам увеличивает характеристики в 10 раз на время проведения торжества. Шанс на успешное зачатие двойни или тройни со своей супругой повышен на 1500 процентов. Атака по не состоящим в браке разумным — 200 процентов. Защита тоже увеличена. Нельзя совершать деяния и испытывать чувства, не угодные богине Йен Чунь, иначе благословение исчезнет, обернувшись своей противоположностью.
Это нас, забившихся подальше от шумных жрецов, озадачило не на шутку. Я быстро зашуршал мыслью по древу своих намерений. Итак, первое — что мы хотим? Смыться. Однозначно. Второе — что мы можем? В данном конкретном случае аж три вещи — ничего, заставить как-нибудь благословение отыграть в обратную сторону, и… как не печально это признавать — убить веселящихся балбесов. Даже если их характеристики зашкаливают, то пережить нашу комбинацию из моей «вспышки», «драки» и «лютой метели» Саяки они не смогут. Допустим… одна «драка». Это десять секунд, пока мужики будут получать в облаке пендели, чтобы потом из него вылезти злыми и тревожными. Далеко мы успеем уйти? Нет.
А ведь нельзя забывать, что таких вот красно-золотых балбесов, подбухивающих, переговаривающихся и ковыряющих в носу — тут много!
— Что-то я не поняла, — сказала Тами, слезая с моих колен, — Им что, вот этого хватит?
А затем она просто развернулась к гомонящим китайцам, залихватски свистнула, уперев руки в боки, а затем, после привлечения к себе внимания… просто убрала всю свою одежду в инвентарь!
Жрецы, раскрыв рты, любовались на нагую гномку в течение пяти-шести секунд, а затем, хрипя и пуская ртом и носами пену, начали опадать на паркет, как пожухлые от китайских нитратов листья подорожника.
— Гм, — ошеломленно пробормотал я, крабиком двигаясь к входной двери и осторожно поглядывая на еле живые тела со слабо подёргивающимися конечностями, — Что? В самом деле? Серьезно?
 
В голове носились невнятные мысли в основном на тему, что богиня семьи должна быть резко настроена против адюльтерчиков, так? А если так, то её «не возлюби ближнюю свою аки свою жену» должно быть одной из первых заповедей, если я что-то понимаю в семейных кодексах. Мужчина же — та еще скотина, в том плане, что производимых им ресурсов обычно только на одну женщину и хватает, да и той мало, сколько не производи. Что тогда может быть преступнее страсти к юному, спортивному, рыжему, компактному телу?
Ответ — ни-че-го.
— Победа! — не меняя позы и степени одетости, одну руку Мотоцури отняла от бедра, чтобы продемонстрировать нам с Саякой жест «виктории». Бывшая ведьма тут же привела подругу в чувства, щелкнув вспышкой магикона, а я цыкнул на девушку, которая ринулась защищать собственную честь. Мол, не ко времени.
Пора валить.
Из незнакомого по планировке мега-дворца, полного придворных, жрецов, императоров различного калибра, и прочих враждебных сил.
Не самое простое занятие.
Глухо лязгнули мои доспехи, занимая своё положенное место. Тихо шурша, красивое платье Саяки сменилось её походно-боевым одеянием, а Тами просто переоделась в свой боди-купальник, игнорируя на этот раз собственные поножи и поручи. Переглянувшись, мы тихо выползли в коридор, а затем, включив режим «подкрадывания», поползли по нему, без особой надежды попасть в какое-нибудь конкретное место. Эх и вот почему, когда есть зелья исцеления, то этого всё равно мало? Я бы сейчас всё отдал за парочку парашютов…
— Саяка, если на нас кто-то кинется — сразу «драку», поняла?! — тихо прошептал я на ухо ведьме, — Как только кинешь — мы сразу начинаем убегать!
— А я раздеться хотела…, - уныло прошептала ведьма в ответ, всё-таки кивая.
Сказать «оставь это Тами» у меня не поднялся язык. Разбогатеем, найду нужных людей и оплачу ведьме полную пластику тела, если такие существуют. Нельзя же с такими комплексами жить!
Пару широких и длинных коридоров, бывших совершенно пустыми, мы аккуратно прокрались без всяких происшествий. Криков вокруг действительно было многовато, в основном возмущенных или оскорбленных, но временами доносилась корявая речь почитателей Йен Чунь, объявляющих очередному слуге, охраннику или гвардейцу свою волю, а то и стремление тех на чем-нибудь повертеть.
Мы крались, никому не нужные и никому не важные, но долго подобная халява продолжаться бы не смогла. Раздавшийся позади нас шум, крики и топот заставили меня развернуть голову в поисках опасности, а затем, найдя её, родимую, слегка застыть на месте.
По коридору свободно и сосредоточенно мчались, дисциплинированно размахивая руками и ногами две подтянутые фигуры в прозрачных развевающихся пеньюарах. Лица фигур был суровы и собраны, в отличие от преследующих их гвардейцев, кричащих гневно, но смотрящих вполне алчно. Обеих дамочек я узнал сразу — сложно не узнать двух единственных и очень грозных близняшек, встретившихся на твоем непростом жизненном пути. 
Сестры Донкревиль, будь они неладны! И у них ко мне большущий счет!
Схватив девчонок, я вдвинулся задом в ближайшие двери, чтобы тут же, отпустив свою ношу, тщательно и быстро их за собой закрыть. На всю операцию ушло не более секунды, из-за чего шансы, что донкреветки и местное бряцающее оружием население нас не заметят, были очень даже велики.
— Вот так-то…, - тихо, но победно прошептал я, тем не менее, отдавая должное красавицам-магессам, тоже обнаружившим способ, как нейтрализовать жрецов-оккупантов.
— Эээ…, - донеслось у меня из-за спины неуверенное мычание гномки. Сразу же обуяли нехорошие предчувствия, остро захотелось проделать всю операцию назад, не оглядываясь, а затем стремиться дальше, на волю, в лампасы… 
Но, увы, мир не идеален.