Магия, хаос и убийство (ЛП)
— Нана могла быть настоящим куском дерьма, но я стараюсь напоминать себе, что она думала, что поступает правильно. — Призналась она. — Но я не думаю, что у Иззи были такие альтруистические мотивы.
Люк вздохнул: — Ну давай. Сядь и расскажи мне, что творится в твоей голове.
— Спасибо.
Она последовала за ним в гостиную и, хотя ей очень хотелось прижаться к нему, постаралась не раздражаться, когда он сел в кресло и указал ей на диван. Она села на край и поставила пиво на подставку рядом с собой. Люк взял свою бутылку и предложил ей начать.
— Расскажи мне об Иззи.
— Ладно, я узнала ее на похоронах потому, что, хотя я и не догадывалась, что она преследовала меня в течение пятнадцати лет, последний год она жила по соседству со мной в Нью-Йорке, и в тот день, когда Хоуп позвонила и рассказала мне о Нане, я застала ее в постели с моим парнем.
— Она спала с твоим парнем? — Люк сделал паузу, поднося бутылку к губам.
— Да, ну, теперь уже с бывшим парнем, конечно, но она сказала, что это было потому, что он застал ее в нашей квартире в поисках признаков того, что ко мне возвращаются воспоминания, но после пятнадцати лет мне трудно поверить, что она действительно думала, что они вернутся волшебным образом в один прекрасный день.
— По-моему, это неправдоподобно.
— Точно! К тому же в последние несколько месяцев я стала видеть ее гораздо чаще. Мало того, что она жила по соседству, так она еще и заходила к нам с ужасной выпечкой, которую постоянно готовила и навязывала нам. — Мэллори сделала паузу, когда в ее памяти всплыло: — Ужасная выпечка.
— Тебе не нравится выпечка этой женщины. Я слышал. — Люк ухмыльнулся, но Мэллори покачала головой.
— Нет. То есть, да. Они действительно несъедобны, но это мне напомнило кое о чем. — Она вскочила с дивана, взволнованно вышагивая по комнате, пока детали вставали на свои места. — Утром, когда я приехала в город, Хоуп попросила меня осмотреть бабушкину кухню и попытаться с помощью моих способностей выяснить, что произошло. На прилавке стояла корзинка с кексами, я взяла один, но мне показалось, что я ем опилки и гравий. Хоуп сказала, что это, наверное, просто потому, что они старые, но я не думаю, что это правда. Я думаю, что их приготовила Иззи, и поэтому они были такими несъедобными. Иззи была там. Она была в Темпесте, на кухне у бабушки. Это доказательство того, что она была там.
— Подожди минутку. — Люк нахмурился: — Плохая выпечка ничего не значит.
— Конечно, значит. Она подтверждает, что Иззи была здесь.
Он покачал головой: — У тебя нет никаких доказательств этого.
— Но кексы…
— Они могли быть просто старыми, как и сказала Хоуп. — Он пожал плечами. — Или кто-то другой мог сделать их и принести в дом. Нет ничего определенного, что доказывало бы, что их сделала Иззи. Она не единственный плохой пекарь в мире, Мэл, и даже если бы это было так, ты все равно не объяснила мне мотив, почему она хотела смерти твоей бабушки.
— Я не знаю. — Призналась она, остановившись, чтобы вскинуть руки вверх. — Может быть, ей надоело, что бабушка командовала ею, заставляла ее годами ходить за мной по пятам, вместо того чтобы жить своей жизнью? Может быть, они ссорились из-за этого или из-за магии. Иззи говорит, что у нее нет магии, но из того, что она сказала, когда мы с Хоуп разговаривали с ней, ясно, что она хотела бы ее иметь. Какие мотивы у нормальных людей? Деньги? Наследство? Выбирай сам.
— Это слишком много вариантов «что-если».
— Я знаю, но с этой женщиной что-то не так, Люк. Она мне не нравится, и я ей не доверяю.
— Она спала с твоим парнем, так что я не могу сказать, что виню тебя, но это не делает ее убийцей.
— Но и не делает ее не убийцей. — Огрызнулась она, и Люк спрятал улыбку за бутылкой пива.
— Ты это серьезно? Ты думаешь, что твоя кузина убила твою бабушку?
Мэллори вздрогнула, потому что, когда он это сказал, это прозвучало безумно. Они были семьей, а семья не убивает друг друга, не так ли? Но потом она вспомнила все подкасты о настоящих преступлениях, которые она слушала, и полностью отбросила эту мысль, потому что да, да, они убивали, судя по всему, что она знала.
— Может быть. — Сказала она с сомнением.
Люк долго смотрел на нее, а она, не говоря ни слова, умоляла его понять, к чему она клонит. Он поймет ее. Он должен. Если не он, то никто не поймет. Наконец он отставил пиво в сторону и откинулся на стуле.
— Ты собираешься продолжать расследование, несмотря на то, что я уже дюжину раз просил тебя оставить это мне, не так ли?
— Да.
Он вздохнул: — Если я соглашусь заняться Иззи, ты дашь мне хотя бы немного времени, чтобы пробить ее имя и немного покопаться, прежде чем ты начнешь обвинять ее в этом?
— Я этого так не оставлю, Люк.
— Я знаю. — Он встретил ее взгляд, и от его тепла у нее заныло в животе. — Ты не была бы той Мэллори, которую я помню, если бы не умела пропускать все через себя.
Ее сердце болезненно сжалось, и она прикусила губу: — Знаешь, для протокола, я не собиралась отпускать тебя. Я не собиралась уходить. Я собиралась остаться с тобой, в Темпесте, но я не успела сказать тебе об этом, потому что Нана наложила свое заклятие и забрала мои воспоминания о нас вместе со всем остальным.
Глаза Люка расширились: — Ты помнишь?
— Я все вспомнила.
— Как? Когда?
— Сегодня, на похоронах. — Она покачала головой. — Не знаю, прошло ли уже достаточно времени после смерти Наны, чтобы чары окончательно разрушились, или ее упокоение было частью этого, но в одну секунду я смотрела на тебя через могилу, а в другую — на нас, подростков, обещавших друг другу, что мы не позволим Нане разлучить нас.
Люк уставился на нее, его рот дважды открылся и закрылся, прежде чем он опустил голову на руки и сильно потряс ею. Она дала ему время переварить сказанное. Это было очень тяжело, и длилось так долго. Она не знала, какой реакции он ожидал от нее, но когда он снова посмотрел на нее с огнем в своих прекрасных зеленых глазах, она поняла, что не ожидала гнева.
— Ты вспомнила о нас несколько часов назад и только сейчас говоришь мне об этом? — Он почти рычал.
— То есть, я…
Он прервал ее, поднимаясь на ноги: — Ты помнишь, что мы значили друг для друга? Помнишь, как сильно я тебя любил? Как сильно ты любила меня? Ты помнишь, что мы планировали провести брачную церемонию и сделать все официально, потому что мы родственные души, и вместо того, чтобы сказать мне об этом, ты приходишь сюда и двадцать минут рассказываешь мне о выпечке твоей кузины и о том, что ты думаешь, что это ключ к разгадке убийства твоей бабушки?
— Я… Ну, да? — Она вздрогнула, когда он медленно подошел к ней. — Это была важная информация.
— А сказать мне, что ты вспомнила наши отношения, — нет? — Его глаза опасно прищурились.
— Конечно, была. Есть. — Она вздрогнула, когда он приблизился настолько, что она почувствовала жар его тела, но не отступила, потому что она не боялась его, даже когда он был зол, и его глаза вспыхивали огнем, а волк был прямо под его кожей. — Я просто не была уверена, как ты отреагируешь и что это значит для тебя. Прошло пятнадцать лет, Люк. Ты переехал. Ты женился на другой. Я не знала…
— Я женился и развелся с другой, потому что я никогда не двигался дальше, Мэллори. Никогда. — Он поднял руки и обхватил ее щеки ладонями. — Я любил тебя каждый день своей жизни, женщина. Если ты помнишь нас, то должна знать, что то, что у нас было, не могло просто так исчезнуть, сколько бы времени ни украла у нас твоя бабушка.
Сердце Мэллори заколотилось, и она нервно облизнула губы: — Ты все еще любишь меня?
— Всегда буду. — Его голос был грубым от эмоций, и Мэллори вздрогнула, когда он придвинулся еще ближе. — А ты все еще любишь меня?
— Навсегда. — Она ответила тем же, чем всегда отвечала ему, когда он спрашивал, что у них есть.
Он издал низкий горловой звук, похожий на смесь стона и рычания, а затем его губы оказались на ее губах. Люк поцеловал ее, и Мэллори отдалась восхитительному ощущению того, что она находится там, где ей всегда было суждено быть. Она обхватила его руками и поцеловала в ответ, пытаясь наверстать все годы, которые они пропустили.